* * * * * * * * *
DS9 - The New Team
DS9 - The New Team
26 04 2019, 04:40:08 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: 19 сентября 2384 г., день
« предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 ... 31 32 33 34 35 [36] 37 38
0 Пользователей и 3 Гостей смотрят эту тему.   
06 03 2017, 15:09:10 #525
Освальд Макдауэлл

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., поздний вечер
Каюта Артура


Артур дослушал Освальда и допил свой стакан, покачав головой. Теперь, он становился философски серьезным, выпивка никогда не делала его веселым. А уж и тема, которую они обсуждали - вовсе веселью не способствовала.
- Энн раздосадована и разочарована, в том числе и нами. Это отличное предложение про медальон, - Артур поднялся и снова пошел к своему шкафу, порывшись там, вернулся на место и положил перед Освальдом 3 полоски латины.
- Вот. Ограбить Кваркс - это будет последнее, чем мы прославим проект, но я конечно понял, что это шутка. - усмехнулся Артур, а потом снова стал серьезным. - да, надо спросить кому он продан и как его выкупить. Это все что у меня есть сейчас, но потом мы соберем больше, в любом случае - это нужно сделать.
Потом  Артур налил себе еще рома и, вернувшись на свое место, несколько секунд смотрел в пол.
- Два одиночества, говоришь... Квинтилия и Энн. Знаешь, Освальд, с нас действительно хватит потерь, которые по нашей вине. Вот я что тебе расскажу. Тогда, после той аномалии - в станционной школе учительница попала под упавшую балку. Я отнес ее тело в лазарет, и там узнал что она была беременна. Ее муж - офицер Звездного флота. И, знаешь, тогда - я еще считал, что это существо прошло через червоточину по нашей вине. Что это мы привлекли ее взрывом Эльбы. И я считал, что она погибла по моей вине. Я почти помешался тогда и никому ничего не рассказывал. А потом - Корам заблокировал телепортацию, и я собственной кожей почти ощущал, как вас всех там внизу сейчас порешат. А я там не с вами, и вы все погибнете по моей вине. И я сорвался на Корама. И только потом Жантарин рассказала мне - что все не так. Что это не я убил ту учительницу, и что я не мог предотвратить то, что случилось. А потом - на Саратоге, первый офицер Роберт Макквин сказал несколько важных слов. Они были о другом, но я принял их на свой счет и провел аналогию. Я все еще не мог понять как с этим всем справиться. Он сказал, как важно уметь рано или поздно отпускать ... иначе мы не сможем работать. А потом - вы все не бросили меня. Я все еще не уверен как быть с теми или иными вещами, но я вернул себе себя, и этого не случилось бы, если бы не вы все. Так вот... о чем это я, - Артур выпил залпом свой стакан, и продолжил: - Перим была одна, наедине со своими проблемами. Кто знает, по какой причине она подсела на стимуляторы в Академии? Или что там еще были за наркотики? Как минимум от того, что рядом не было тех, кто мог помочь и поддержать. И самостоятельно человек не может справиться, находясь в замкнутом круге своих не решаемых проблем. Как вы не бросили меня, так нельзя бросить и ее. Потому что ни один человек не заслуживает, чтобы его выкинули на обочину жизни за ошибку, которую он совершил, когда не мог найти выхода из собственной проблемы.
- Вот! - довольно кивнул Освальд. - А говорили, что у кадета Лайтмана нет чувства юмора! Если серьёзно, то спасибо! У меня есть немного другая мысль, но, если она не сработает, нам придётся этот медальон просто-напросто выкупить...
Он прикинул в уме: три полоски Артура, плюс шесть полосок Освальда... а надо полбруска. В бруске, кажется, двадцать кусков, а в каждом куске - сто полосок... или нет? Лучше бы нет, потому что если да, то они и за месяц не соберут нужную сумму!
- Если не пригодятся, я тебе их отдам. А вообще, я хотел бы уговорить ференги из бара записать на добровольцев долг, а мы бы потом его отработали... в свободное от проекта и подготовки к регате время, конечно. Его, правда, почти не будет... ну или можно благотворительный концерт устроить! У нас же теперь есть опыт! Покажем ещё одно представление прямо в "Кварк'с"! Прибыль от посетителей оставит себе бар, а нам Бортс отдаст медальон... но это так, мысли. Ладно, посмотрим, чем всё закончится! Ещё раз спасибо за участие!
Слушая долгий монолог Артур про то, что с ним случилось, Освальд всё больше хмурился и в конце заговорил куда более грустным голосом:
- Получается, ты тоже был один, иначе тебе бы давно сказали об этом! Не важно кто: Жантарин, Хена, энсин Соммерс или сама глинн Толан - почти все из нас знали, что произошло, а я был уверен, что вообще все... как же так получилось? Или... подожди-ка! После того случая нас всех в отпуска разогнали, но ты остался на Бэйджоре в одиночестве! Тогда всё понятно...
Снова осушив стакан, молодой человек долго смотрел на своего коллегу и думал. В конце концов, видно, решив тоже раскрыться, он продолжил:
- Ты знаешь, это часто бывает: кто-то сказал что-то очень важное в момент отчаяния, и ты это запомнил надолго. А потом эта мысль начинает вести тебя по жизни. Со мной тоже так было...
Устроившись поудобнее, кадет рассказал про то, как однажды потерял сестру на Аляске и, наплевав на все запреты, отправился её искать, как нарушил чуть ли не все писанные и неписанные законы и закономерно был исключён из группы, как едва не ввязался в драку со старшим, когда тот на эмоциях назвал сестру безответственной дурой, и про то, что с тех пор его не хотел видеть ни один человек из той туристической группы.
- Несмотря ни на какие последствия, это был очень важный эпизод, и ради него стоило потерять контакт с той компанией, - добавил он. - Старик сказал, что ничего страшного не произошло, зато мы с сестрой получили важный урок, и это была правда: все остались живы и здоровы. Да, мы с сестрой могли глупо погибнуть, но не погибли, зато кое-что усвоили, и, кажется, уже не забудем никогда. Тем более, что это хорошо сочетается с одним из принципов Федерации - шансом всё исправить. Ты тоже натворил делов, да. Я помню, как был взбешён, когда мне ромуланец рассказал об этом... но ведь ничего страшного не случилось! Кардассианский чиновник не погиб и даже не остался калекой на всю жизнь, из тебя не сделали козла отпущения, зато ты получил такой ценный опыт, какой не способно компенсировать ни одно воспитание, даже вулканское! Надеюсь, суд примет это во внимание. А уж в том, что ты про этот случай не забудешь, я не сомневаюсь.
Чуть помолчав, Освальд добавил:
- И с Перим будет то же самое, я надеюсь: если она останется, то уже не будет одна. Да, нам всем с ней не так просто найти общий язык, но ведь каждый заслуживают ещё одного шанса! Тем более, что никто из-за неё не пострадал, кроме неё самой.
- Уж лучше концерт, чем обязаться поработать, а потом по проекту куда-то пошлют - и не сможем выполнить. Но мы еще обсудим, ага. Вернуть ей эту вещь - отличная мысль.
Артур слушал Освальда дальше не перебивая, и время от времени кивал. В некоторых местах Артур был удивлен, зная Освальда раньше совсем другим человеком, он и не подозревал какие глубокие выводы мог делать его сокурсник о жизни. Удивлен был приятно, и даже представил, что если бы не вся эта история - он мог бы так никогда и не узнать всего этого про Освальда. И что вот еще один реальный пример того, что всякий человек куда глубже, чем показывает для всех остальных значительную часть своей жизни.
- Да-да, - сказал Артур, уже машинально долил рома в оба стакана, свой и Освальда, - причем самые важные уроки - это которые на собственных ошибках. Чужой опыт всегда какой-то отстраненный. Я рад, что ты к этому пришел. Спасибо, что рассказал эту историю про сестру. Я прекрасно понимаю, что ты просто не мог иначе. Потому что невозможно сидеть на месте и ждать, зная что она там скорее всего замерзает, а спасатели ищут не там, и что если ты ничего не сделаешь, то она погибнет. Я это очень хорошо понимаю... И Перим заслуживает второй шанс, мы постараемся помочь ей.
Лайтман посмотрел на Освальда. Освальд перед глазами не расплывался, да и вообще все было хорошо, но приятная расслабленность в теле усиливалась, и Артур уже не думал об охраннике за дверью.
- Она тогда на Волане II решила, что не оставит меня и мою команду, которая собралась на площадь, и поддержит отвлекающим маневром. А потом их сбили. Вот такая история. Суд надо мной будет завтра, все это будет завтра, а пока - здесь у нас есть здесь и сейчас. - Артур поднял стакан: - За друзей, - произнес он, - и, за тех, кого мы любим, и кто любит нас.
Освальд поднял стакан, отвечая на тост, но, поднеся ёмкость ко рту, замер, всматриваясь в напиток.
"Кого любим мы, и кто любит нас?" - подумал он и попытался представить себе Самриту с её хвостиками и маленьким носиком, в том традиционном платье, которое она надела на фуршет... вот только к этим чертам почему-то добавились кардассианские гребни на лице, глаза стали голубыми, а рядом с ней оказался мальчишка. Освальд зажмурился и помотал головой, понимая, что путаница никуда не делась, после чего залпом осушил стакан и, посмотрев на Артура, спросил своим обычным весёлым тоном:
- Это ты сейчас свою клингонскую красавицу вспомнил? Ох и влип же ты, скажу я тебе! М'Коте палец в рот не клади - она не по локоть, а по самое плечо руку отхватит!
Артур заметил как Освальд замер в ответ на тост, как спустя секунду помотал головой, как тут же перевел на него, Артура, стрелки, снова прикрывшись веселым настроением и нахмурился на мгновение, но отвел взгляд. Еще он подумал, что они с Самритой друг друга избегают, а Самрита и вовсе сказала, что ее кто-то обманул. Что вообще происходит - Артур не понимал, но он понимал, что у Освальда явно была личная проблема, которая его сильно мучила. Лайтман осушил свой стакан, поставил его на стол и снова откинулся на спинку стула. Его уже немного вело в сторону, но это было приятно.
- Ты знаешь, я и правда чертовски влип. Я ведь никогда раньше даже представить не мог, что мне понравится кто-то кроме землянки. Но М'Кота... Она такая... - Артур прикрыл глаза, представив лицо клингонской девушки и улыбнулся сам себе. - Вобщем, она нравится мне. Я это ей уже сказал. И даже больше сказал. Но мы настолько разные, что иногда мне не по себе. Но я готов все преодолеть, хоть это и будет сложно.
_________
С Артуром


Есть у Федерации начало, нет у Федерации конца
Offline  
06 03 2017, 15:09:56 #526
Освальд Макдауэлл

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., поздний вечер
Каюта Артура


"Иногда этого не достаточно, приятель, - грустно подумал Освальд. - Иногда ты готов на всё, но что-то тебе мешает. Что-то или кто-то".
- Да, никогда ничего не бывает просто, - задумчиво произнёс он, снова наливая ром и отмечая про себя, что бутылка уже наполовину опустела. - Но, знаешь что, сложно - это пустяки, главное - всё возможно! Вот будь оно невозможным - тебе было бы куда хуже, так что радуйся... Ну и даже если у вас не будет "долго и счастливо", вам точно не будет скучно!
"Вот дёрнул меня чёрт к ней тогда зайти! - ругал кадет себя. - Как будто с Кариссой что-то плохое могло случиться на федеральной станции... но тогда я бы себе не простил! Надо было быть уверенным, что всё хорошо!"
А потом накатило сомнение: когда именно всё случилось? Уже на станции или ещё на "Саратоге"? Освальд вспомнил, что, засыпая в каюте после безумного дня, он думал о Кариссе. Получается, что ему угораздило влюбиться с первого взгляда? Не в первый раз, если подумать, но это точно был самый головокружительный раз из всех...
Выражение лица у него стало совсем грустным, и было заметно, что молодой человек чем-то сильно обеспокоен, но всё ещё не готов это обсуждать.
- Кажется ром скоро закончится, - пробормотал Освальд, осушив стакан и снова наполнив его алкоголем.
Артур молча слушал Освальда, отставив свой стакан. Он даже слегка протрезвел. Что же случилось с Освальдом? Ведь еще вчера на собственной с Самритой презентации он звал куда то Кристаль Харт, совершенно однозначно с ней флиртуя. Стоп... На их с Самритой презентации. Но как то все слишком быстро произошло. И она оба убитые сегодня весь день.  Лайтман смотрел на Освальда.
- У меня есть бутылка виски, - сказал он наконец, - 1956-го года, шотландский. Если хочешь, можно продолжить. Но я обязан помнить, что завтра нас ожидает анализ крови. То есть.. тебя ожидает. - Еще несколько секунд Лайтман молчал. Освальд пришел выговориться, а не просто поболтать. - Черт! - Артур, окончатеьно поставил свой стакан на стол. - Что с тобой случилось, Освальд? Ты хотел выговориться, расскажи, что тебя так мучает. Я тебе обещаю, что ничего из этого не выйдет из этой каюты, из того, о чем говорить нельзя.
- Нет уж, мешать мы не будем точно! - помотал головой Освальд. - Прибереги бутылку для особого случая! Например, завтра можем отметить твоё освобождение...
На прямой вопрос хотелось ответить прямо, но выпито было недостаточно, чтобы окончательно потерять контроль. Освальд обещал Самрите, что тема случившегося на той планете останется исключительно между ними, поэтому говорить всё было нельзя. С другой стороны, алкоголь уже начал действовать, и умалчивать было тоже невозможно.
- Я не могу тебе всё сказать, - мотнул он головой. - Я обещал молчать и никому никогда не говорить про... кое-что случившееся. Ну или, точнее, пока не говорить! Обещал кому-то, кого не могу обмануть.
"Отличное начало!" - выругал кадет сам себя.
О Кариссе тоже говорить было нельзя. Артур уверял, что он никому ничего не скажет, но на последнем собрании "Комитета по спасению кадета Лайтмана" неожиданно на связь вышел Ракар, до этого попрощавшийся со всеми. Получается, ромуланец мог и сейчас услышать всё сказанное... Если об их с Кариссой связи узнает кто-то посторонний, информация могла дойти до её мужа, а этого допустить было нельзя!
"Опять я об этом думаю! - вновь выругал Освальд сам себя. - И вообще, надо забыть о Кариссе. Всеми силами забыть, перестать думать, перестать вспоминать и перестать, наконец, себя мучить! У нас ничего не может быть и никогда не могло, это была просто безумная фантазия, не имеющая ничего общего с реальностью". Однако, эффективность этих повторений была близка к нулю.
- Я запутался, - признал он, наконец. - Совсем запутался, потерял голову, поддался соблазну и дурацким мечтам, и, в итоге, не только помножил на ноль кое-что очень важное и более чем реальное, но ещё и обидел очень дорогого мне человека. Возможно, самого дорогого за очень долгое время. Человека, с которым готов был провести всю жизнь. И это не преувеличение. Только не спрашивай о подробностях, мне нельзя рассказывать ни о чём.
В этот момент Освальд испытал сильнейшее желание рассказать обо всём, но в последний момент представил себе, как на лице Самриты проступают обида, злость и разочарование, и стало очень и очень больно. Кадет зажмурился и сжал кулаки, повторяя про себя: "Я не подведу тебя, Сэм! Обещаю, что не подведу! Это останется между нами и только между нами навсегда. Ну или пока ты сама не захочешь рассказать..."
Вернув самообладание, он налил себе побольше рома и залпом выпил, а потом закашлялся, стараясь нормализовать дыхание.

Артур сочувственно смотрел на Освальда. Было ясно, что тот запутался между двумя женщинами, и его разрывало на части непреодолимое противоречие, и противоположные чувства. А еще Артуру было ясно, что одна из женщин – это Самрита. Но Освальд хранил эту тайну, которая касалась не только его одного, и Артур посчитал, что не вправе высказывать догадки.
- Я понимаю, - сказал Артур, глядя на Освальда. – Чертовски сложно. Соблазн, и невозможность выбрать, или невозможность отделаться от воспоминаний. Так бывает. А еще – есть вещи, которые не получится забыть. Время от времени всякие случайные моменты будут напоминать. Но со временем воспоминания станут приглушенными. А еще со временем – может быть станет так, что осознается бессмысленность и не важность. Просто опыт, еще один.
Лайтман не мог позволить себе конкретики, только абстрактность, не привязанную к догадке, но сказать он был должен. Поэтому, чтобы обдумать следующую фразу, он сделал паузу, допивая свой стакан.
- Но если человек, которого обидел – действительно дорог, и если ты и правда хочешь прожить с ним жизнь, то постарайся все исправить. Потому что тот человек может не знать, как ты к нему относишься на самом деле. Человек может заблуждаться в собственных интерпретациях. А ты можешь потом всю жизнь жалеть о том, что не подошел снова, не попросил начать сначала и все такое прочее… Но для этого надо собраться с духом. И я знаю, как это тяжело. Держись, Освальд..
Артур налил им обоим еще рома, поднял стакан и сказал:
- За возможность исправления ошибок!
Освальд кивнул и выпил, но потом слова стали литься из него, словно вода из прорвавшейся плотины:
- Ты не понимаешь! Она не просто обо всём знает, мы прожили вместе довольно много времени и собирались жить дальше! А потом я в один момент замешкался и не смог сказать нужных слов, а потом ещё и выбрал погоню за дурацкими фантазиями, которые, казалось бы, давно отошли в прошлое. В общем, я сильно всё испортил, и простым предложением начать всё сначала тут не обойтись - я должен не просто сам расстаться со своими иллюзиями, но и убедить в том, что расстался с ними, одну очень упрямую, а временами ещё и подозрительную и крайне недоверчивую девушку.

Освальда наконец прорвало, словно плотину и она начал говорить о том, что его мучило.
_________
С Артуром


Есть у Федерации начало, нет у Федерации конца
Offline  
06 03 2017, 15:10:16 #527
Освальд Макдауэлл

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., поздний вечер
Каюта Артура


Лайтман слушал и недоумевал.
- Когда вы… успели, - но тут же выставил перед собой  открытую ладонь, подразумевая что отвечать не надо. Когда Освальд успел прожить с Самритой это «довольно много времени»? У них не было этих «довольно много времени», или Лайтман чего-то не знал. Но он отринул эту мысль, и взял бутылку с ромом, прицелился, чтобы налить. Бутылка стукнула о стакан, и Артур понял, что он пьян, впрочем, совершенно не сильно.
- Сначала – нужно расстаться с собственными иллюзиями, потому что пока ты в их плену – она не поверит. Погоди,  - сказал он, затем поднялся и пошел к компьютеру, выбрал из россыпи паддов один и вернулся к столу. Пролистав файлы, он сел и сказал:
- Я люблю древнюю литературу, которая гораздо младше Шекспира, но и куда старше нас всех как минимум на 400 лет. Вот что в частности можно сказать, - и зачитал, -
«он уходил, она молчала, а так хотелось закричать,
постой, давай начнем сначала,
но все-таки не закричала.
 
Он оглянулся у порога, свою решительность кляня,
хотел он крикнуть – ради бога, прости меня, верни меня.
 
Не крикнул и не подошел.
Она молчала, он ушел.»
Затем отложил падд и взглянул на Освальда.
- Да, я не все понимаю. В особенности, я не понимаю женщин. Они способны на странные противоречия, и такие умозаключения, что иной раз диву даешься. Но я знаю только, что чтобы убедить подозрительную и недоверчивую девушку, которую на самом деле ты ценишь так, что хочешь прожить с ней жизнь – сначала надо избавиться от собственных иллюзий и фантазий. Нужно выйти из путающего тебя лабиринта и увидеть настоящую цель. Ты ее видишь, как я понял. И все это очень тяжело. Но если ничего не сделать и просто уйти – то ничего не получится.
- Жизненно, - кратко оценил стихотворение Освальд, не желая слишком распространяться о том, что же он думает, на самом деле, - именно так почти всегда и происходит. Но, знаешь что, я не хочу больше из-за этого напрягаться! Это мешает службе и когда-нибудь может стоить жизни мне или людям вокруг меня, и это далеко не самые страшные из возможных последствий...
Поразмыслив немного, он вдруг вздрогнул, словно осознав, что мог значить самый первый вопрос, и произнёс:
- Ты знаешь, о ком я сейчас говорил? Если да, то откуда?
- Да, служба – во главе всего, Звездный флот во главе всего. Наше предназначение. Чертовски мешает, все правильно, - начал отвечать Артур, когда Освальд сделал паузу, но прервался на его новом вопросе.
- Понятия не имею. Но кроме тебя, Самрита еще ходит в таком же отвратительном настроении, так что я провел легкие параллели, но это было слишком поверхностно, вы же не были в отношениях еще вчера, как минимум. Когда вы могли бы успеть? Не знаю..
Освальд едва не запаниковал, но всё же взял себя в руки и стал, как и подобает пьяном человеку, строить безумные предположения, которые на трезвую голову любой дурак смог бы опровергнуть. Главным было не врать, всё-таки Артур - свой, и ему врать нельзя.
- Ну да, не были. И не успели бы, - кивнул он, - разве что мы удачно всё скрывали, и совместная жизнь - это эпизод из нашего прошлого. Или Самрита - это та самая фантазия, от которой я пытаюсь избавиться, а остальное сказано не про неё. А может это просто совпадение, что у неё плохое настроение... Надеюсь, ты и правда не будешь эти догадки ни с кем обсуждать! Не стоит этой... гипотезе давать ход!
Видимо, осознав, что сболтнул лишнего, кадет решил сменить тему.
- Женские противоречия и правда могут сводить с ума! - фыркнул он. - Кстати... а клингонки тоже... противоречивые?
Освальд понес абстракции, и Артур на 99% приблизился к тому, что так все и было, просто ему неизвестны подробности. Но раз Освальд не хотел, чтобы Артур что-то предполагал, значит он не будет. В конце концов, все что здесь нужно – молчаливое понимание. И просто молчаливая поддержка. Значащая куда больше, чем все слова в мире. Так было и для него самого.
Артур кивнул и приготовился допить свой стакан:
- Не вопрос, Освальд. Я не болтлив, - сказал Артур и залпом выпил.
А потом он перевел тему и Артур начал улыбаться, снова вспоминая М'Коту и грядущую завтрашнюю встречу. Ведь она должна была прийти утром.
- Клингонки тоже женщины! Наверняка, да. Я не знаю. Но я обязательно узнаю! Знаешь, она сначала подозревала, что у меня много увлечений.. Но это мы порешали. А вчера я позвал ее на свидание и провел его по ее клингонской традиции. Ну, знаешь, то самое, когда сначала говорят о ее доме и семье. А потом я решил, что к черту клингонские традиции, и перешел немного к другим активным действиям. Но не так как у них принято. Но М'Кота хочет серьезных отношений, и – это здорово, потому что я тоже этого хочу. Я ей тоже нравлюсь, и … можно сказать в некоторые моменты я просто счастлив. Завтра суд… а потом посмотрим, - Лайтман посмотрел на дно своего стакана. – Не хочу ее разочаровать или бессмысленно обнадежить.
Освальд прищурился и настолько сосредоточенно, насколько смог в нынешнем состоянии посмотрел на Артура, но, не найдя ожидаемого, помотал головой и пробормотал:
- Ничего не понимаю! А где следы её зубов на твоей щеке? И почему у тебя нет переломов? Мне, к сожалению, не доводилось сближаться с клингонками, но я знаю, что именно так их женщины показывают, что... хотят тебя. И ещё мне казалось, что их в такие моменты просто не остановить! Если она действительно смогла себя сдержать ради тебя, то ты вряд ли сможешь просто так взять и разочаровать или бессмысленно обнадёжить её, разве что ты сильно себя опозоришь в её глазах, например, отдав трусливый приказ, как тот же Корам. Впрочем, твоя реакция на его трусость лучше всего показывает, что это невозможно, так что не переживай об этом!
Артур немного смущенно расплылся в улыбке.
- Не было ничего. И теперь идет время, в которое я должен определиться, действительно ли я хочу все надолго и по-настоящему. Но в следующий раз – я точно возьму батлет, она любит традиции, и будет так, как она хочет. И… я не думаю, что она что-то мне сломает. Хотя… Она так боялась, что я разочаруюсь в ней после ее презентации, что я руку порезал себе ее д'тагом, чтобы не переживала.
Лайтман понял, что говорит бессвязно и сумбурно, перечисляя смешанные факты, и усмехнулся этому.
- Да, я не переживаю. Все на самом деле отлично, а завтра – будет завтра.
- А что тут думать? - Освальд пьяно усмехнулся. - Ты не похож на человека, которого интересуют случайные связи! Она тебе нравится? Нравится - ты сам это сказал. Ты ей тоже нравишься! Ну вот и... - кадет поднял свои ладони в воздух и качнул ими, как бы обозначая то, чем именно Артуру с М'Котой следовало заняться, а потом опять усмехнулся. - Потому что если тянуть резину, то не то что клингонка, но даже и вулканка не выдержит и уйдёт к кому-нибудь ещё! Так что не тормози! А сомнения и страдания оставь мне - я их заслужил! - тут кадет засмеялся, но уже через несколько секунд перестал. Его голос дрогнул. - Ох, нет, это не смешно ни разу... - выражение лица вновь стало грустным, и молодой человек взял бутылку и понял, что оставшейся выпивки хватит всего на один круг. - Вот и закончился ром... но виски открывать не будем - хватит с нас на сегодня!

Лайтман неопределенно, но с оттенком сочувствия улыбнулся и допил последний стакан.
- Вот и кончился ром, - повторил он. - 15 человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо и бутылка рома! - сказал он, отсалютовав пустым стаканом и, со стуком поставил его на стол. Затем он поднялся, подошёл к окну и встал , глядя на звезды, скрестив руки на груди.
- Оставайся тут на ночь, Освальд, не нужно чтобы твой сосед наблюдал тебя в таком состоянии.
Немного помолчав, он снова сказал:
- Кто мы есть и зачем? Мы - люди среди звёзд. Там наше предназначение.
- Спасибо, не откажусь! - кивнул Освальд и тут же устроился на нижней койке. - Знаешь, я тут подумал... если у тебя завтра всё сложится удачно, давай к нам в команду на регате - вместе веселее! Не оставлять же тебя в болельщиках, право слово... А уж если мы победим, то у вас с М'Котой будет совместный триумф! - кадет усмехнулся, а потом опять погрустнел. - Надеюсь, Сэм не передумает со мной лететь…
Пошатываясь, Артур убрал со стола пустые тарелки и бутылку.
- С удовольствием полечу с вами в регате, - ответил он Освальду, про себя думая, что вероятность нахождения его в камере службы безопасности на корабле, идущем к Земле – куда больше всех иных вероятностей.
- Не должна она передумать. Не должна…, - сказал он, забираясь на свою верхнюю койку.
- Кто её знает, - пробормотал Освальд, закрывая глаза. - Мы столько времени провели вместе, а потом всё развалилось меньше чем за минуту. Может она решит уйти ещё и из команды... ладно, завтра всё и увидим. Спокойной ночи.
Какое-то время молодой человек ещё прокручивал в голове события этого дня, но потом усталость и алкоголь взяли своё, и Освальд погрузился в сон.
_________
С Артуром


Есть у Федерации начало, нет у Федерации конца
Offline  
07 03 2017, 10:36:51 #528
Ракар

Re: Сезон 3, Эпизод 3

30 августа 2384 года, раннее утро
Каюта Ракара


Под утро Ракар вернулся к себе в каюту. Это был долгий день, который не собирался заканчиваться. Впрочем, в бою, который иногда бывает слишком долгим, или в засаде и на задании - такие дни не редкость. У него такая работа, он сам ее выбрал. В конце концов, и федеральные кадеты сегодня тоже работали всю ночь. Как и Квинтилия… как и она.
День, полный ошибок. Ромуланец не привык к ошибкам и испытывал от всего этого сильный дискомфорт. Ошибки, допускаемые сотрудниками Тал Шиар и иными военными - всегда, в большинствах случаев - были чреваты для жизни.
Ракар дошел до двухъярусных коек, прижался лбом к холодному металлу перекрытия второго яруса, правой рукой прижал правый внутренний карман с фотографией. Теперь он берег этот бумажный квадратик с зернистым изображением и чуть подтекшими краями. Квадратик, на котором была изображена та, дороже которой для него не было на свете. Через некоторое время, утром, ее выпустят из лазарета и ее дальнейшая судьба еще не определена. Зато он знал, что когда наступит это самое утро - он позовет ее в команду. Теперь он имеет на это право. Кто знает, даст ли это ей новую надежду. Или все будет иначе. Он просто не мог ее потерять или оставить. Не мог.
Ромуланец закрыл глаза. Все что будет - будет через некоторое время. А теперь нужно было хотя бы полчаса поспать. Он учился этому, тренировался. В крайних ситуациях он мог проспать точно полчаса, этого было достаточно. Теперь данное умение нужно было использовать.
А потом он лежал на металлическом холодном полу и вокруг все рушилось. Рядом с ним лежали обрушенные балки перекрытий. В нескольких метрах от него стреляли, стрелявший короткими очередями - перемещался, но Ракара этому, пока невидимому, врагу не было видно. Ему придавило ноги обрушившимся чем-то и он, как ни тянулся, не мог достать до фотографии, лежащей на полу в нескольких сантиметрах от его руки. На ней была изображена девушка из расы триллов в узком просвете приоткрытых дверей. Много лет прошло. Он обработал фото-бумагу специальным составом, чтобы зернистое изображение с подтеками по краям на долгое время  сохранилось не выцветая. Фотография опиралась на камешек, так, что ему было видно изображение, и с той стороны уже подступал огонь. Все ближе. Становилось жарче и труднее дышать, невидимый стрелок приближался, стрелков было уже трое. Ракар зажмурился, заходясь в беззвучном крике. Нет! Этого не может быть! Все будет не так!
 
Полчаса, ровно полчаса прошло с тех пор, как он лег на койку, чтобы поспать. Сон был опять почти реальным. Но фотография была на месте, это была его каюта на станции ДС9 и здесь был мир. Пусть так и продолжается дальше. Ромуланец тряхнул головой, сгоняя наваждение и поднялся.
Все что я делаю - для Ромуланской Империи. И для нее. И немного для себя, личного.


loyalty, duty, passion
Tal Shiar
Offline  
07 03 2017, 10:37:41 #529
Ракар

Re: Сезон 3, Эпизод 3

30 августа 2384 года. Станция ДС9. Раннее утро
Каюта Ракара, коридор стыковочного кольца.


Ромуланец вышел в коридор, чтобы отправиться в голокомнаты продолжать работу над голографическим моделированием корабля второй команды от проекта на регате. Этот день, после получаса сна, обещал был не менее длинным чем предыдущий.
- Эй, - негромко окликнул его ставший знакомым за последние пару дней голос.
Энн Уильямс почти слилась бы с входной дверью в соседнюю каюту, если бы не ее комбинезон яркой расцветки, издалека бросающийся в глаза и не дающий никаких шансов на маскировку. Что она делала ранним утром в районе Стыковочного кольца было не совсем понятно, но, судя по остаткам макияжа на лице и общему усталому виду, спать она не ложилась.
Она подошла поближе к Ракару, предварительно бросив взгляд через плечо – проверяя, не наблюдает ли кто за ними, - и проговорила:
- Ты нашел то, о чем я тебя просила? – девушка вскинула голову и дерзко посмотрела в глаза ромуланцу.
Ракар заметил Энн не сразу как вышел. А когда она уже его окликнула – сменить направление движения было поздно. Он избегал ее вчера начиная с вечера, но видимо, этот разговор нельзя было отменить. Это к лучшему. Он должен был прояснить важные моменты, и сейчас – было лучшее время.
От его внимательного взгляда не укрылось, что девушка с Волана II оглядывается, опасаясь слежки. Что ж, да, за ней могли следить, как и за ним. Федеральная служба безопасности, как и федеральная разведка, никогда не спит. И горе тому, кто может быть столь беспечным, думая по-иному. Ромуланец всмотрелся в лицо Энн, не отражая никаких эмоций. Он лишь чуть поморщился в самом начале, наверное от того, что не был в состоянии ей помочь. Затем сделал приглашающий жест рукой в сторону своей каюты.
- Энн.. давайте зайдем ко мне и там поговорим. Не в коридоре. В каюте никто не помешает.
- Мы уже много говорили. И вчера, и позавчера… Разговоры ничего не решают, только время тратят. Либо ты можешь мне помочь, либо мы делаем вид, что знать друга не знаем. Я пойду по своим делам, а ты – по своим. Ну так что? - Уильямс приподняла обе брови и с легкой усмешкой посмотрела на Ракара.
Ракар улыбнулся, она ведь права, разговоры – это трата времени. Но только тогда, когда они не существенны.
- А ты изменилась, - сказал он, впрочем, не заостряя на этом беседу, напротив, он посмотрел поверх ее головы, рассматривая коридор, где то там висели скрытые камеры, - пойдем. О помощи и поговорим. Не будем зря терять время. Бояться меня не стоит, я не причиню тебе в каюте никакого вреда.
Энн рассмеялась от неожиданности:
- Ты правда думаешь, что я тебя боюсь? – проговорила она, отсмеявшись, и покачала головой: - Не льсти себе! Ну пойдем, и, надеюсь, ты меня приятно удивишь.
Ракар открыл свою каюту, пропустил Энн и зашел сам. Когда за ними закрылись двери, Ракар подумал, не стоит ли заглушить звукозапись, как он делал во время разговора с Ромулом, но отмел эту идею, как слишком рискованную. На кону стояло многое, и его приоритетом был проект и задание командования.
- Я помню, фазеры, дисрапторы, винтовки, плазменные гранаты, ружья. Все это ты просила, для маленькой войны на небольшой планете в Демилитаризованной зоне, - сказал он, подойдя к столу и присев на его краешек. – Но, боюсь, ты слишком переоцениваешь мои возможности. И особенно политическую ситуацию. Это международный проект, Энн. На кону стоит будущее Альфа и Бета квадрантов. Я здесь представитель Ромула с дипломатической миссией, а не для того, чтобы помогать осуществлять революции на планетах, не находящихся в сфере интересов Ромуланской Империи.
Он внимательно рассматривал Энн, отслеживая ее лице реакцию на его слова.
- Я здесь чужак, Энн, и за мной следят, наверняка за тобой тоже. Но не в этом дело. Дело в том, что я хочу, чтобы ты поняла. Я не в праве принимать решения, которые отрицательно повлияют на судьбу этого проекта. Проект слишком важен. И речь не о конкретных людях, а о судьбе государств. Но это не значит, что мне не жаль твоего отца, и тебя. Там, на Волане II – я помог чем смог, я собирался помочь и дальше, но твое решение было покинуть проект. Я не могу дать тебе то, что ты просила. Но я могу дать тебе кое-что для самозащиты. То, что есть у меня. Этот вариант будешь рассматривать?
Энн недовольно хмыкнула и сложила руки на груди в защитной позе:
- Так много лишних слов, а суть в том, что мою просьбу ты не исполнил! Как будто так сложно было найти хотя бы один фазер для беззащитной девушки. Уверена, у тебя куда больше возможностей это сделать, чем у меня. И что же ты мне можешь дать для самозащиты, если из этого нельзя стрелять? – усмехнулась она. – Полезный совет или голопрограмму с ромуланскими единоборствами?
Слова Энн были наполнены горечью, горечь и досада читались сквозь этот вызывающий тон, и на самом деле Ракар ее прекрасно понимал. Уже прошло столько времени спустя их путешествия на Волан II. С тех пор Ракар не просто научился читать в лицах представителей других рас, с тех пор он научился им сочувствовать. Где-то там глубоко в душе, он удивлялся тому, как изменился он сам. Как все стало по-иному. Поэтому он пропустил мимо ушей ее усмешку, никак не отреагировав. Как и все прочие усмешки, которые имел обыкновение никогда не пропускать вот так. Он только качнул головой и сказал:
- Смотри, - и, совершив условное движение рукой, поймал вынырнувший из рукава нож за рукоятку. Затем сложил его в рукав снова, и повторил движение. – Это для ближнего боя, но вполне подходит. Его можно метать прицельно и неожиданно. И его не видно. Это все что у меня есть. По договору между Ромулом и Федераций – я не мог провезти на станцию оружия, только это. Это часть моей формы. Я отдам это тебе и научу пользоваться. Возьмешь?
В глазах девушки блеснуло любопытство.
- Дай подержать, - она решительно протянула руку. – Это, конечно, не фазер, но хоть что-то.
Энн задумчиво склонила голову, обдумывая, как и в каких ситуациях она смогла бы использовать нож, а затем удовлетворенно кивнула, вероятно посчитав, что сможет найти ему применение.
Ракар протянул ей нож вперед рукояткой. С ножом, лучшей в галактике стали, он теперь прощался. Затем он расстегнул ремни кителя, снял его, вывернул рукав наизнанку и отстегнул автоматическое крепление ножа. Оделся и протянул крепление Энн тоже.
- Нож идеально сбалансирован, - сказал Ракар, - рукав нужно чуть пошире чем у тебя, и тогда это будет хорошо работать. Впрочем, хранить его ты можешь там, где тебе удобно.
- Хитро придумано, - краем губ улыбнулась Уильямс, оценив крепление, а затем приложила его к тонкому рукаву своего комбинезона. Полупрозрачная ткань с узором из блесток едва ли бы скрыла эту конструкцию, но девушку это не сильно расстроило. – Надену куртку, - махнула она рукой и взвесила нож на ладони, а затем перевела взгляд на ромуланца: - И не жалко тебе расставаться с оружием? Сам же сказал, что это часть формы.
- В данном случае сожаление не имеет значения, Энн, – сказал Ракар, - я могу помочь тебе только этим. И я это делаю.  Нужна немалая решимость, чтобы применить его в бою. Но когда ты защищаешь то, что для тебя единственно важно – выбирать не приходится.
Ракар повел правой рукой. Рукав теперь был неестественно непривычно легким. Ракар не привык чувствовать себя беззащитным, но крайне необходимо было довериться той команде, которая у него была теперь.
- Успеха тебе дома. Надеюсь, когда-нибудь наши пути пересекутся снова.
Энн задумчиво кивнула и убрала нож в голенище высокого ботинка, где она привлекал бы меньше внимания, чем в руке.
- Может быть, и пересечемся, - отстраненно проговорила девушка. – Вот и будет повод вернуть тебе оружие.
Она сделала несколько шагов по направлению к двери и обернулась на пороге:
- Удачи вам с проектом, у вас тут весело.
Ракар коротко поклонился девушке на прощание и совершил совсем нехарактерный для него жест – помахал рукой, как это иногда делают земляне, и наверное жители Волана II.
На самом деле ему было жаль, что не осуществилось желание Квинтилии помочь Энн. Хотя, кто знает, в чем именно была помощь. Сделать окончательный выбор, понять чего ты на самом деле хочешь, остаться верным тому, что на самом деле имеет для тебя значение – куда ценнее, чем всегда сомневаться в правильности своего пути. Может быть, этот ход Квинтилии на самом деле помог Энн совершить свой выбор. И пусть будет так.
_______
С Энн Уильямс


loyalty, duty, passion
Tal Shiar
Offline  
07 03 2017, 10:51:58 #530
Илама Толан

Re: Сезон 3, Эпизод 3

30 августа 2384 г., утро
Каюта Иламы Толан


Первая мысль, пришедшая в голову Толан этим утром, была о том, как же хорошо она выспалась. И что так, пожалуй, она не спала уже девять лет. Никаких кошмаров и тревог, никаких часов бессонницы и ворочания в постели в ожидании утра, никаких неприятных мыслей и оживающих во сне страхов – только глубокий, всепоглощающий сон, который ничем нельзя было прервать. Впрочем, вторая мысль была уже куда более тревожной.
Стоило Иламе открыть глаза, как все пошло не так. Это утро было самым странными и неправильным за последние много лет, если не за всю ее жизнь. Часы на тумбочке показывали, что будильник прозвенел еще два часа назад, ничуть не потревожив сон кардассианки. Прежде такого не случалось: она спала тревожно и неспокойно, и просыпалась обычно задолго до будильника – и уж точно никак не могла пропустить его громкий сигнал. Но еще более странным было то, что ее вчерашняя одежда была сложена на стуле – только вот женщина не помнила, как она там оказалась. Подумав немного, она поняла, что вообще много чего не помнит из вчерашнего вечера, в том числе и как сама очутилась в своей постели, – а это было не просто странно, а совершенно ненормально и даже пугающе для кардассианской эйдетической памяти. Толан могла жаловаться, что не может забыть того, что забыть бы стоило, но просто так потерять несколько минут – а может и часов? – прошлого вечера – такого с ней никогда не случалось.

Она резко села на кровати, чувствуя, что ее бьет мелкая дрожь, натянула одеяло по подбородок и попыталась еще раз воссоздать в голове картину вчерашнего. Джарин, ужин, беседа, объятия… В какой момент что-то пошло не так? Неужели виноват канар? Но Толан вчера пила не много – по крайней мере, не больше, чем прежде – да и ее состояние сейчас не напоминало похмелье: голова не болела, но мир воспринимался словно через плотный слой завесы, притупляющий ее чувства, мысли и ощущения и делающий все происходящее сюрреалистичным. И это ей тоже совершенно не нравилось.
Часы показывали 9 утра – то время, когда Толан обычно уже находилась в своем кабинете и занималась делами проекта, но сейчас «Альфа», а вместе с ней и суд над Лайтманом, и решение по поводу Перим, занимали ее мысли неоправданно мало. Вспомнив о Перим, Толан поморщилась: вчера она сказала триллу явиться в ее кабинет сразу после выписки из лазарета, и не хотелось бы узнать, что та уже ждала ее под дверями или пыталась вызвать по связи.

Практически на автомате кардассианка надела военную форму и не глядя убрала растрепанные волосы в самый простой пучок. Вечернее платье так и осталось лежать на стуле, служа неловким напоминанием о вчерашнем: сейчас оно ассоциировалось у Иламы не с приятным вечером с любимым человеком, а со странным пробуждением и собственной слабостью. И… как вообще оно оказалось на стуле? Почему она не может этого вспомнить?
Она снова и снова водила взглядом по своей каюте, пытаясь найти в ней какие-то объяснения случившегося. Вся посуда, кроме вазы с фруктами, исчезла со стола, и в помещении царил привычный порядок. Женщина подошла к своему рабочему столу. Статуэтка змеи сначала заставила ее вздрогнуть, но записка Джарина вызвала улыбку. Которая быстро сошла с ее лица, стоило только Толан осознать, как много из вчерашнего она не помнит. Компьютерный терминал был выключен, падды стопкой лежали на краю… Разве что повернуты на пару градусов относительно того, как Толан оставила их вчера. Как раз то, как она оставила их после работы, отчетливо сохранилась в ее памяти, и женщина медленно потянулась к верхнему, боясь подтвердить свои опасения, которые пока очень медленно и лениво, но все же начали зарождаться в ее не до конца проснувшемся мозгу.

До прихода Джарина она посвятила несколько часов изучению судебной системы Федерации, и в верхнем падде хранилось подробное описание процедуры проведения судебного заседания с пометками Толан о том, как это можно использовать. Но когда она активировала падд, то ей пришлось ухватиться за спинку стула, чтобы удержать равновесие. С первых строк она узнала книгу «Вечный незнакомец» Силона Парега, которую увлеченно читала в катере по дороге на Волан II и которую с тех пор не открывала. Этот падд должен был лежать последним в этой стопке, но никак не наверху.
Это значит, что кто-то вчера находился в ее каюте… Трогал ее вещи… Читал ее падды с документами, отчетами и записями… И, может быть, даже рабочие файлы, если смог получить доступ. Видел ее в беззащитном состоянии…  И этим кто-то был… Толан затравленно обвела взглядом каюту, которая теперь казалась ей совсем чужой, и, испугавшись собственных мыслей, быстро покинула помещение. У нее были дела и работа, была Перим и был суд, а об остальном она подумает потом!
Offline  
07 03 2017, 11:47:59 #531
Джарин Дохиил

Re: Сезон 3, Эпизод 3

30 августа 2384 г., утро
Кабинет кардассианского посла


"Здравствуй!

Давно мы не разговаривали, и я сожалею, что так вышло, но почему бы не вспомнить эту славную традицию сейчас?
В последний раз мы с тобой обсуждали так называемое "абстрактное искусство". Ночью мне было не заснуть, и я изучил всё, что было на эту тему в базе данных Федерации. В общем, я до сих пор не понимаю, кто это придумал и зачем. Даже простой генератор случайных чисел может выдавать "художества" ничуть не хуже, особенно если прогнать его два раза, три или четыре раза, а потом ещё и сложить результаты. Пример можешь найти во вложении.

Надеюсь на скорую встречу,
Джарин."

Послание выглядело совершенно невинно, что само по себе могло наталкивать на подозрения. Конечно, федераты могли перехватить его, но это бы им мало помогло. Даже если шпионы знают все секретные шифры, применяемые и военными, и Орденом, это им не поможет. Надо было четырежды расшифровать "картину" "алгоритмом 23", потом - трижды распаковать "архиватором 24", и, наконец, надо было ещё каждое число, кодирующее элемент изображения, сдвинуть по "таблице 34", причём все эти номера, а также таблица, были известны только самому Джарину и тому, с кем он поддерживал связь, поэтому при всём желании СБ Федерации не смогла бы прочитать то, что же на самом деле было написано.
Время было ещё раннее, поэтому дипломат проделал все нужные операции и удостоверился, что настоящее сообщение действительно можно получить.

"Всё получилось, хотя мне сейчас очень хочется поговорить с теми, кто утверждал, будто вся та смесь лекарств мне нисколько не повредит! Но сначала о деле.
Итак, Толан оказалась ещё наивнее, чем ты предполагала. Кажется, это самая быстрая операция будет... даже жаль.
Придётся снова вернуться к теме Доминиона. Необходимо проверить все операции, в которых участвовал тогда ещё гал Толан и сопоставить с тем, что у военной разведки и Ордена есть на адмирала Росса. Известно, что они поддерживали связь во время войны, и хоть Илама уверяет, что всё пошло исключительно на пользу, бьюсь об заклад, что федераты нас обвели вокруг пальца. Они могут быть хитрее ромуланцев!
Далее: Корам, кажется, предпочёл дружить с федератами. Очевидно, ты была права, впрочем, так даже лучше. Если мы снова хотим сделать Кардассию великой, каждое такое ничтожество - это как... кривые зубы или косые глаза - уродство, от которого стоит избавиться.
Наш гамбит удался - среди федератов царит воодушевление, некоторые уже уверены, что их кадета отпустят на свободу. Наивные. Добиться самого строгого приговора на их же суде - это самый лучший способ вновь заявить о себе. Для Толан же это будет, своего рода, экзамен на патриотизм. Справится - докажет, что она на стороне Кардассии, а не повязана с нашими врагами, как её родня, не справится - ей же хуже будет.
Теперь по препаратам. Снотворное сработало быстрее обычного. Я использовал стандартную дозу, ожидал, что она будет бодра ещё полтора-два часа. Либо сказалась усталость, либо те, кто был задействован в разработке - безмозглые идиоты. Сегодняшнее утро для Толан будет не слишком приятным. Хотя с моей ночью не сравнится. Из-за той смеси стимуляторов и нейтрализаторов препаратов я почти не спал, потому что сердце билось, как крыса, которую недостаточно сильно стукнули, дрожь в руках началась ещё вечером, и, наверное, даже хорошо, что снотворное так быстро сработало, а ещё у меня гудит в ушах, болит голова и чешутся гребни и... не только гребни. На "последствия будут незначительными" это никак не похоже!
На этом пока всё.”
Отправив письмо, Джарин откинулся в кресле и устало потёр глаза.


For Cardassia!
Offline  
09 03 2017, 11:52:59 #532
Мастерский произвол

Re: Сезон 3, Эпизод 3

30 августа 2384 г.

Несмотря на крайне тревожное утро, Илама Толан не опоздала к началу утреннего блока презентаций. Годы тренировок научили ее держать лицо, и лишь по глазам кто-нибудь очень близкий мог бы в некоторые моменты различить, что чувствует кардассианка - страх, подозрения, отвращение. Она была совершенно бессознательной и беззащитной вчера вечером, и тот, кто был в ее каюте мог… мог делать все, что захочет, этот кто-то вторгся в ее личное пространство и использовал ее, это было так грязно. Вот только, кажется, рядом не было никого, кто знал бы Иламу достаточно хорошо, чтобы заметить, что с ней что-то не так…

Первая презентация принадлежала кардассианскому участнику проекта. Координатор помнила, что раньше ждала ее с нетерпением и интересом, но теперь не смогла сосредоточиться на увиденном.
Тенма взял группу на военный парад на Кардассии Прайм. Они стояли на каменном балконе высоко над широким проспектом, а внизу проплывали тяжелые машины для наземных боевых действий. Иногда казалось, что от их мощи может треснуть камень мостовых. Гул их хода мешался с бравурными маршами и бодрыми речами политиков, смотревших сверху вниз на собравшихся на парад с огромных экранов, установленных на фасадах небоскребов. Небо зеркалило землю - там пролетали небольшие, способные входить в атмосферу корабли. Ничего из техники не было секретным или тайным оружием кардассианцев, напротив, такой парад должен был демонстрировать собственному народу и инопланетным наблюдателям силу и мощь Кардассии, ее гордость и воинскую славу. Чтобы свои гордились, а чужие - боялись. Тенма, облаченный в блестящую черную форму, смотрел на все это с горящими глазами, солдат, восхищающийся своей Родиной, и готовый умереть за нее по приказу.

После первой презентации Толан улучила момент зайти в лазарет. Это не было подозрительным, потому что она должна была сдать кровь, как и все участники проекта, но если раньше это было формальностью, то теперь у нее была настоящая необходимость узнать результат как можно скорее. Это бы пролило свет на то, что произошло с ней вчера вечером. Эвен Оро пообещала сообщить результат как можно скорее, но на его обработку требовалось время, поэтому процедура не облегчила тяжелое сердце Толан.
Было у нее в лазарете и второе дело. Толан заодно поговорила с Перим, сидящей на своей койке и ждущей окончательной выписки - сегодня она выглядела лучше, чем вчера. Однако, ответ Перим все еще не был до конца уверенным - да, она хотела остаться в проекте, но не была готова прямо сейчас же отправляться на презентацию. И, кажется, лейтенант-коммандер Планкс еще должен был о чем-то поговорить с Толан, как она поняла из немного сбивчивых объяснений трилла. В любой другой ситуации Толан действовала бы жестко - если кто-то не на 100% уверен в своих решениях, то для нее это скорее “нет”, чем “да”, но сегодня… Сегодняшний день был слишком сложным и так. Выгнать Перим она еще успеет, это не так важно, а кардассианке надо собрать все свои силы перед вечером, когда ей придется выступать в суде.

После посещения лазарета Илама вернулась к голокомнатам и смогла увидеть последнюю в этом задании презентацию. Во второй раз за последние несколько дней она виртуально перенеслась на холодную федеральную планету Андорию. Возле входа в голокомнату всех посетителей ждала длинная вешалка с подбитыми серым мехом плащами с капюшонами. Температура в помещении была опущена достаточно, чтобы теплая одежда понадобилась. Пробравшись след в след через снежные сугробы, все очутились в пещере, где на стенах ярко горели факелы и было уже теплее. Там всех ждали напитки в стаканах, сделанных из льда, а Жантарин продемонстрировала танец с традиционными андорианскими кинжалами, основанный на движениях боевого искусства. Она начала медленно, будто лаская сталь, а затем темп увеличился и в танце появилось что-то дикое и необузданное. Когда она закончила, открытые участки ее голубой кожи блестели от пота, несмотря на снег и лед вокруг.

У кадетов было достаточно времени во время этих двух презентаций, чтобы поговорить и обсудить последние новости и идеи. Тем, кто выразил желание слушать, Освальд рассказал о своей давешней встрече с Энн Уильямс, девушкой с Волана II, которая покинула их до того, как они успели с ней по-настоящему подружиться. Самрите, Освальду, Акрите, М’Коте и Ракару не потребовалось много времени, чтобы придумать прощальный жест - они решили выкупить семейную реликвию Энн, ее медальон. Вместе с ними увязался и Тенек. Правда, у них было слишком мало времени на это, ведь Уильямс улетала домой уже сегодня вечером. Они решили начать с места обычного, когда требовалось что-то узнать или приобрести - с “Кварк’с”. К сожалению, у ференги больше не было медальона, ведь они изначально покупали его не для себя, а с прицелом на какого-то другого покупателя. За небольшую сумму латины из кармана Ракара ференги согласился назвать номер каюты, где можно было найти таинственного покупателя.

Это была странная встреча. Кадеты будто перенеслись со станции ДС9 в какое-то совершенно другое место, настолько была преображена каюта, в которую они вошли по наводке ференги. Свет был тусклым и мерцал попеременно то зеленым, то красным. Везде были установлены ширмы и развешаны занавески из легкой полупрозначной ткани, которая развевалась и скрывала истинный размер помещения. Звучала то ли музыка, то ли кто-то просто случайным образом перебирал струны, а воздух пах дымом и чем-то, наводящим на мысли о древних храмах.
Лица того, с кем они собирались договариваться, кадеты тоже не увидели - лишь силуэт в струящимся плаще с капюшоном за одной из занавесок и маленькую, явно женскую руку со звенящими браслетами на запястье. Зато два здоровенных охранника, стоящих, скрестив похожие на окорока руки на груди, были видны очень хорошо. Цена, которую назначила таинственная незнакомка, была не менее странной - всего лишь услуга в будущем и какая-то ценная вещь или образец ДНК в залог, пока это будущее не наступит. А кадеты уже приготовились собирать все свои карманные деньги за несколько месяцев вперед или предлагать работать. Все было слишком просто, и это одновременно было и подозрительно, и вызывало облегчение.
В конце-концов, медальон оказался у них, надежно спрятанный в кармане Ракара.
Offline  
09 03 2017, 12:24:38 #533
Ракар

Re: Сезон 3, Эпизод 3

30 августа 2384 г., день.
Кварк’с

Настроение у ромуланца было хуже некуда. Еще утром он считал, что уже попрощался с Энн Уильямс, но все обернулось иначе. Кадеты чувствовали свою ответственность перед девушкой с Волана II, стремились отдать долги, и это были долги чести. Хорошее, на самом деле намерение, правильные принципы. Было интересно узнать это о них. Было интересно наблюдать это, и ценно. Только цена, которую им пришлось заплатить, была неоднозначна и чрезвычайно рискована в далекой перспективе. Они все четверо, Самрита, Освальд, Акрита и М’Кота – отдали взамен медальона Энн в залог свои ДНК. Ромуланец наотрез отказался это отдавать. Уж кому-кому, а ему – было точно известно, что можно сделать с ДНК, и каковы существуют последствия. Образец может храниться долго, ровно до тех пор, пока кто-нибудь из них не станет капитаном Звездного флота, разведчиком, не станет вхож в правительство. Тогда создадут клона, подменят оригинал, и Федерация падет. У них, ромуланцев – был опыт. Только тогда пала не Федерация, тогда кара обрушилась на саму Империю, и это дорого стоило слишком многим. Нет, ДНК он дать не мог. Но тем не менее тоже пошел на почти должностное преступление. Он отдал в залог устройство чтения памяти, прибор Тал Шиар, который имел в своем багаже на всякий чрезвычайный случай. Случаи бывают разные, а он разведчик. Теперь эти четверо кадетов и Тенек - знали, чем он обладал. Вернее, чем он уже не обладал, и что нужно было вернуть. Эта сделка сильно напрягала улана Тал Шиар Ромуланской Империи, и он очень сильно подозревал, что однажды такие переходы на личности вопреки следованию основной задаче – кончатся для него очень плохо. Благо – это конкретное устройство не было современной разработкой, оно было немного устаревшим. Но даже в этом виде – оно могло принести ущерб, и цена могущих наступить последствий могла стать очень высока. В конце концов – его командование, которое узнает об утрате устройства, и особенно причине этой утраты – может принять в отношении его категорическое решение. До чего же он дожил… ромуланские боги… в которых его раса давно не верила. До чего же он дожил. Кем была женщина, скрывавшая под капюшоном свою личность ? Он даже не смог определить ее расу, было недостаточно данных. Новый хозяин медальона Энн фактически заставил их подписать пустой контракт об услуге, которую они обязались выполнить, не зная изначальных условий.  Каковы были ее далекоидущие цели?
Но дело сделано, сожалеть о сделанном – все равно, что жалеть о пролитом ромуланском эле – бессмысленно. И теперь они входили в Кварк'с, с тем, чтобы отдать Энн ее вещь.

М’Кота следовала за ними в самом воинственном расположении духа. Во время процедуры выкупа медальона она вдрызг поругалась с вулканцем, который был категорически против таких рискованных решений, и утверждал что ни одна, даже самая памятная вещь не стоит такого риска. Точнее, если говорить уж совсем точно, ругалась одна М’Кота, Тенек аргументировал совершенно спокойно, но возмущения клингонки с лихвой хватило бы на троих. Больше всего её возмущало то, что не сделав решительно ничего полезного, вулканец увязался вместе с ними.

Акрита, конечно, не разделяла мыслей ромуланца и не анализировала далеких перспектив, но сам факт того, что кому-то, кроме медиков, могли понадобиться ее ДНК, показался ей если не подозрительным, то явно странным. Она даже хотела отказаться из-за этого, хоть и не особо доверяла своим предчувствиям, и предложить в залог самое ценное, что у нее было здесь на станции – программу музыкального инструмента, которую показывала на презентации. Но с другой стороны, если эти неизвестные будут все обращать во зло, в оружие против кого-то, то не хочется даже думать, как они могли бы использовать изобретение андорианских музыкантов. Поэтому, все еще не переставая удивляться всему происходящему, она решила, что вероятность потенциального вреда от ее ДНК меньше. А само дело помощи коллеге однозначно того стоило.

Найти Энн в «Кварк’c» не составляло большой проблемы: народа в это время суток было не так много, и яркий наряд девушки выделялся в толпе – только на этот раз она зачем-то накинула блейзер поверх разноцветного комбинезона. Уильямс на автомате ходила между столами, разнося заказы (три дня практики сделали свое, и это у нее получалось уже более проворно), но по ее лицу было заметно, что мыслями она очень-очень далеко от «Кварк’c». Если бы среди кадетов оказался телепат, способный прочесть ее мысли на расстоянии, он бы удивился тому странному сочетанию страха, решительности и надежды, которое полностью заполнило ее голову вместо клиентов с их заказами и прочих мелочей. А еще этого телепата определенно удивил бы набор образов, которые всплывали в голове Энн: помимо ее отца, семьи и дома там прочно поселилась Квинтилия Перим – такая, как Энн запомнила ее вчера, в лазарете. Еще более неожиданным был образ Гидеона Эпплби, от каждого воспоминания о котором Энн бросало в дрожь, и превращенного в ее сознании в страшное чудовище.
Энн заметила появившихся на пороге бара кадетов, но и бровью не повела: они регулярно ходили в голокомнаты через Кварк’c, обедали и ужинали здесь, и девушке даже в голову не могло прийти, что на этот раз их целью стала она.
Самочувствие Освальда несколько улучшилось, по сравнению с утром, хотя выглядел он всё ещё подавленным, и подозрительная сделка, против которой выступала чуть ли не каждая клетка его тела, никак не улучшала настроение.
- Вон она, - кивнул в нужную сторону землянин. - Идём, не стоит затягивать, тем более, что наше свободное время ограничено.
Вместе с коллегами он двинулся по направлению к официантке.
- Привет, есть пара минут? Надо кое-что обсудить, - не слишком бодро, но всё-таки целеустремлённо произнёс кадет.
- Ну что еще опять! – закатила глаза Энн, резко останавливаясь напротив кадетов. Стаканы на ее подносе слегла звякнули и вздрогнули, но не упали. – Мы же вчера уже…
Только потом она заметила, что Освальд пришел не один – помимо Ракара, с которым Энн успела поговорить с утра пораньше, с ним были кадеты, с которыми Уильямс практически не пересекалась ни на Волане II, ни на станции. Она удивленно вскинула брови, переводя взгляд с Баккер и Акриты на Тенека и М’Коту. Что им могло от нее понадобиться, она даже представить не могла.
- С тех пор кое-что изменилось, - ответил Освальд и перевёл взгляд на ромуланца. - Ракар?
Ракар вытащил из кармана предмет, сжатый в кулак. Предмета было не видно, но металлическая цепочка свисала из сжатого кулака.
- Прежде чем вы улетите, Энн Уильямс, - сказал он, - мы хотели отдать вам это. В добрую память от нас всех. В знак того, что мы хотим пожелать вам успеха и чтобы все вернулось на круги своя.
Ракар протянул руку к Энн и раскрыл ладонь. На ладони лежал ее медальон на цепочке.
_____________
С Энн Уильямс, Освальдом, Акритой, Самритой, М'Котой и Тенеком


loyalty, duty, passion
Tal Shiar
Offline  
09 03 2017, 12:27:46 #534
Освальд Макдауэлл

Re: Сезон 3, Эпизод 3

30 августа 2384 г., день.
Кварк’с


Глаза Энн расширились от удивления, а поднос в руке качнулся. Впрочем, это ее сейчас волновало меньше всего: отставив поднос на соседний столик под удивленные возгласы гостей бара, девушка сделала нерешительный шаг вперед.
- Но как… откуда это у вас? – дрогнувшим голосом поинтересовалась она, по очереди оглядывая кадетов и не до конца понимая, что случилось.  
Ракар чуть улыбнулся, уголками губ и уголками глаз.
- Не переживайте об этой мелочи, Энн, - сказал ромуланец, - это ваше, и пусть оно останется вашим. Это наше решение.
– Я не участвовал в этом, – сказал Тенек, – но я хотел сказать вам: я сожалею, что нам не довелось работать вместе. Желаю вашему дому мира и процветания, – добавил он, несколько преувеличенным и неловким жестом подавая девушке руку.
Энн автоматически пожала протянутую руку – то, что это совершенно не типичный для вулканцев жест, она вспомнила уже намного позже. Весь ее вид говорил о крайней степени удивления, а еще о том, что она не знала, как реагировать, и оттого вся ее привычная броня, обычно отталкивающая людей, испарилась.
- Это не мелочь, - покачала она головой, борясь с желанием забрать протянутый медальон. – Я знаю, сколько он стоит, я же сама его продала. Это он вам сказал, да? – Энн со вздохом кивнула в сторону Освальда. – Зачем вы это делаете? Я ведь не смогу вам ничем отплатить.
- Я ведь говорил, что мы все заодно и не бросаем своих, - пожал плечами Освальд, - и что не все против тебя настроены, тоже говорил. Вот и подтверждение моим словам. Что теперь? Будешь и дальше думать, что тебя все презирают и обрадуются, когда ты наконец-то улетишь?
- То есть, вы выкупили медальон, чтобы доказать себе, что вы – хорошие? – невесело поинтересовалась Энн, вновь глядя на ладонь Ракара с лежащим на ней украшением. – А я должна вам это подтвердить?  
Рука у Ракара дрогнула, он чуть согнул ее в локте и снова распрямил обратно. Оглянулся на Освальда и перевел взгляд на Энн.
- Нет, не должна, - произнес он тихо и серьезно, - и мы это сделали не для того, чтобы что-то доказывать. Он тебе дорог, это твоя фамильная вещь, она принадлежит тебе по праву. Так будет справедливо. Мы благодарны за твою помощь на Волане II и нам жаль, что ты уходишь. Может быть когда-нибудь мы встретимся снова, галактика – все таки довольно тесное место, хотелось бы расстаться друзьями, если уж приходится расстаться. И да, нам не нужно ничего взамен. Не удивляйся, иногда так бывает. Вот и ты встретила тех, кому не нужно ничего взамен. Значит, все это было не зря.
- Спасибо, - Энн опустила руку на ладонь Ракара и сжала в пальцах семейную реликвию. – Это действительно очень много для меня значит, - смущенно пробормотала она и быстро заморгала, чтобы никто ни в коем случае не увидел, как ее глаза заблестели от так невовремя попавшей в них соринки.
- Мы никогда не были врагами, - сказал Освальд, глядя в глаза Энн. - Да, один раз построить нормальные взаимоотношения не получилось, но это не значит, что надо перестать пытаться. Когда-нибудь получится, если обе стороны этого действительно захотят.
- Когда-нибудь, - эхом отозвалась Энн, грея в ладони золотую поверхность медальона. – Я уже пообещала Хене, что постараюсь сделать так, чтобы наши государства не враждовали. Если бы это зависело только от меня…  - она слегка улыбнулась, вспоминая беседу с девушкой-ференги, которая вселила в нее надежду и подкинула идею, где достать денег. А потом добавила уже более серьезно: - Но вряд ли мы когда-нибудь встретимся, у нас слишком разные судьбы.  
- И все-таки мы постараемся, чтобы эти различия в будущем не мешали миру и дружбе, - сказала Акрита, немного смущенно выступая вперед. – Наш проект, в общем-то, посвящен этому... А ты прилетай, как сможешь. Мы всегда будем рады тебе.
Зная, что Энн и Квинтилия дружат, андорианка хотела добавить, что они сделают все возможное, чтобы с Квинтилией все было хорошо, но в последний момент передумала.
– Когда мы встретимся в следующий раз, я тебе много чего расскажу про разные судьбы! – улыбнулась М’Кота. – Война, в конце концов, не длится вечно.– Она немного подумала, а затем добавила: – Но если тебе придётся сражаться за свой дом, бейся славно!
- Вы так уверены, что мы встретимся? – удивилась Энн. Она отдавала себе отчет, что летит домой не в увеселительную поездку, и что – такое тоже может случиться – все закончится не так, как она себе представляет. И что не все выживут. Но эти мысли девушка не спешила озвучивать – ни кадетам, ни самой себе. – Ну, значит, встретимся. Здесь или где-нибудь еще. Не приглашаю вас на Волан II – в прошлый раз вам там не понравилось.
А потом обернулась к клингонке и внимательно на нее посмотрела:
- Да, мне придется сражаться за свой дом и семью, - сосредоточенно кивнула Уильямс и едва заметным движением коснулась предплечья, где под рукавом блейзера Ракар мог угадать спрятанное оружие. – И я готова это делать!
Ракар обратил внимание на жест Энн, и на надетый на ней поверх иной одежды пиджак. Она уже освоила его устройство и думала о нем, проверяя время от времени. Готовилась. Сосредотачивалась на задаче, осваивалась со своими средствами. Она была на верном пути.
- Как бы там ни было, мы будем рады видеть тебя снова, - сказал он, - если вдруг это когда-нибудь произойдет. И я буду. Пожалуйста выживи, и победи.
Энн коротко кивнула: она не знала, были ли это сейчас просто слова вежливости, или эти собравшиеся кадеты действительно хотели ее снова видеть. Они не успели узнать друг друга, и Энн была уверена, что они ее терпеть не могут – но почему-то все же пришли и даже вернули ей медальон. Девушка опустила украшение в карман блейзера и не спешила вынимать руку, словно оно могло снова исчезнуть.
- Я вам благодарна за все это.  Удачи вам и проекту. Я слышала, у Лайтмана сегодня суд – передайте ему, что я желаю ему удачи. На Волане II его, наверняка, надолго запомнили, - усмехнулась девушка. В каком именно плане его могли запомнить, она уточнять не стала.
Она, наконец, выпустила из пальцев медальон, оставив его лежать в безопасности кармана, и взяла поднос, еда на котором уже начала остывать, а лед в напитках – таять.
- Ладно, хватит болтать, я здесь все-таки работаю, - с напускной серьезностью добавила Уильямс, боясь, что сейчас наружу вырвется ненужная сентиментальность, за которую ей потом будет стыдно. – Не толпитесь тут, если ничего не заказываете!
- Удачи, Уильямс, - кивнул на прощание Освальд. - Надеюсь, у вас там обойдётся без лишних жертв.
Он посмотрел по сторонам, словно раздумывая о том, стоит ли остаться на кружку рактаджино, но потом решил, что нет, и поспешил назад - к делам проекта.
Акрита еще несколько секунд смотрела вслед Энн. Они ведь почти не успели познакомиться, и все же эта девушка, готовая пожертвовать многим ради защиты своей семьи, вызывала у андорианки искреннюю симпатию, которая накладывалась на воспоминания о собственном прошлом. О том, когда она, думая, что защищает … Нет, здесь все совсем не так. И поступок Уильямс, ее решение, были действительно взрослыми, верными и оправданными.
Она мотнула головой этим невеселым мыслям и пошла за остальными кадетами.
_______________
С Ракром, Самритой, М'Котой, Акритой, Тенеком и Энн


Есть у Федерации начало, нет у Федерации конца
Offline  
10 03 2017, 10:15:39 #535
Артур Лайтман

Re: Сезон 3, Эпизод 3

30 августа 2384 г., ранний вечер
Комната отдыха защиты

Для проведения суда отдали один из залов для переговоров, которых на станции ДС9 было несколько, поскольку на борту часто проводились различные политические и торговые мероприятия. Специально для сегодняшнего дня в зале установили ряды скамеек для зрителей, столы для представителей обеих сторон и кафедру для судьи и будущих свидетелей.
Было удобно, что по соседству с большим залом нашлось два маленьких помещения - одно для отдыха защитника и его свидетелей, и одно - для обвинителя, чтобы стороны не пересекались лишний раз.
Сейчас до обозначенного времени суда оставалось 20 минут. Его все-таки решили сделать открытым для широкой публики, что совпало с желанием Артура Лайтмана.
Впрочем, на станции мало кто знал об этом мероприятии, только лица, заинтересованные в этом деле, ведь это не было развлечением и об этом не рисовали афиши. Для большинства гостей станции суд был не менее интересен, чем ежегодная встреча представителей Баджорского Аграрного общества. Поэтому людей в зале почти не было, только журналистка Кристаль Харт заняла место на одном из самых первых рядов, чтобы лучше все видеть, слышать и снимать, и пара кадетов из проекта “Альфа” скромно присели где-то сбоку, чувствуя себя явно неуютно на таком мероприятии.

Артура Лайтмана заблаговременно привели в комнату отдыха защиты. Ни его защитника, ни свидетелей там все еще не было, но они могли появиться в любую минуту, чтобы в последний раз перед судом проговорить ключевые моменты.
Утара появилась загодя. Не увидев подзащитного в зале суда, болианка прошла в комнату отдыха защиты.
– Как вы? – спросила она, ободряюще улыбнувшись Артуру и усаживаясь в соседнее кресло. Сама советник заметно волновалась, и как это чаще всего бывало, не стремилась скрывать свои чувства.
Артур сидел на скамейке в кабинете у зала и отдаленным восприятием слушал звуки из зала суда. Звуков было не так много и он не заострял на них внимания. Вот сейчас спустя несколько минут и наступит переломный момент, когда все для него решится. Было как то необычно пусто и тихо, без мыслей и восприятия движения времени.
- Хорошо, мэм. Я готов, - сказал Артур, когда советник вошла и села в одно из кресел. - Не беспокойтесь, - советник явно нервничала, судя по ее виду, и Лайтман заметил, - все будет так, как должно быть.
Практически сразу после советника дверь помещения, где Артур ожидал суда, снова приоткрылась, и на пороге появилась Самрита Баккер. Она поздоровалась с советником, а затем сделала шаг внутрь и неловко огляделась, оценивая, насколько ее присутствие сейчас уместно.
- Привет, ты как? – поинтересовалась девушка у кадета, с отрешенным видом сидящего на скамейке. – Я зашла пожелать тебе удачи…
- Привет, Сэм! – сказал Артур, улыбнувшись коллеге. То, что к нему зашли с пожеланием удачи прямо перед самым процессом – придавало уверенности.
- Легкий мандраж, перед неизбежностью. Пожалуй, гравитационная аномалия – была бы куда легче. Но через это необходимо пройти, и этого не избежать. Спасибо за пожелание, постараемся, чтобы удача нас не покинула. Там как? Много народа?
- Все будет хорошо, - Самрита постаралась придать голосу уверенности. – Кадеты пришли поддержать тебя и еще… - она замялась, не уверенная, хорошая это новость или плохая. – И еще Кристаль. Но она же на нашей стороне, да? А вот обвинителя еще никто не видел… - она присела на скамейку рядом. – Ну как, ты готов? Постарайся не слишком геройствовать и не брать на себя всю вину!
- Кристаль, - Лайтман широко улыбнулся, - ну куда же без ежедневных новостей. Черт возьми! Я, кажется, скандально популярен. Хорошо, что мои родители не особенно смотрят эти шоу… Да, я готов, - сказал Артур, повернув голову к Сэм. И все это происходящее почему то напомнило ему какой-то древний-древний фантастический фильм. Только он выходил не бойцом на арену, где должен был выжить, и он не должен был никого убивать, и не было больших экранов над площадями дистриктов, и не было такой вражды. Но, тем не менее, едва уловимое соответствие настойчиво билось в мозгу проводимой аналогией. И друг, провожающий его в комнате перед выходом на…, нет, не на арену - в зал суда.
- Я скажу всю правду, как она есть. И посмотрим, что перевесит. Спасибо тебе, Сэм… за все.
- Лучше остановиться на той правде, из-за которой тебя не выгонят из Звездного Флота и не отправят в тюрьму, - чуть заметно улыбнулась Самрита. – Меня не было с тобой ни на «Анадыре», ни на площади Джеймстауна, но, судя по отчетам, одно и то же событие можно истолковать очень по-разному, - она выразительно посмотрела на советника, которой предстояла роль защитника – и задача облечь факты в нужную форму.
Девушка встала со своего места и сделала пару шагов в сторону двери.
- Суд вот-вот начнется, я не могу тут долго сидеть, но помни, что мы все за тебя болеем и хотим, чтобы ты вернулся в проект. Ничего не бойся!
Артур встал следом за Самритой, уже и впрямь пора было идти. Чуть прикрыл глаза, собираясь с духом.
- Да, я очень хочу вернуться. И буду помнить. В любом случае, Сэм, все было не зря. Вы вернули мне уверенность и надежду. Поэтому, чтобы ни случилось – я вернусь.
Он немного неловко улыбнулся Самрите и кивнул, благодаря за поддержку.
- Тогда борись за свою свободу! – Самрита чуть заметно улыбнулась в ответ, поправила прядку волос за ухом и поспешно покинула помещение, чтобы не мешать Артуру настраиваться на нужный лад.
Дверь в комнату суда открылась и на пороге появилась лейтенант Т’Мир.
-Пора, - сказала вулканка.
______________
с Утарой Рилл, Самритой Баккер, лейтенантом Т'Мир
Offline  
27 03 2017, 09:50:30 #536
Артур Лайтман

Re: Сезон 3, Эпизод 3

30 августа 2384 г., ранний вечер
Зал суда


Кадет Артур Лайтман и сопровождающая его болианка вошли в зал суда.
Советник Рилл знала заранее, как будет расставлена мебель в комнате, поэтому ей не понадобилось много времени, чтобы сориентироваться, и она повела кадета Лайтмана к предназначенному для них столу. Людей в зале было немного, но тихий шепот их разговоров для волнующихся подсудимого и защитника, пока они шли к своим местам, звучал почти так же громко и неразборчиво, как хлопки зрителей, собравшихся вокруг арены.
Дойдя до своего стола, Артур занял место, ближайшее к стене и большому окну на ней. Через окно в комнату заглядывали звезды, полететь к которым ему, возможно, больше было не суждено. А может, их далекое мерцание можно было истолковать как надежду. Утара села в кресло, ближайшее к проходу между столами.
Соседний стол все еще пустовал, обвинитель пока не вошел в зал, так же как и председательствующий судья.

За десять минут до начала Ракар вошел в зал суда, огляделся по сторонам и прошел прямо к первому ряду, занял место рядом с Кристаль Харт, журналисткой, которая была уже на позиции и во всеоружии. Оружием журналистов всегда были средства записи происходящего, так и она - вооружившись камерой – готовилась удерживать участок своего фронта. Потом Ракар подумал, что сравнение бытия с ведением военных действий вряд ли присуще большинству федератов. Многие из них не так воспринимают жизнь и к происходящему у них наверняка другие аналогии. Но есть и такие, кто думает также. Но он сам уже давно ощущал, как утомительно постоянное противостояние, постоянный бой. Хотелось мира и верить, доверять. Хотеть было на самом деле не вредно, главное не терять бдительность и здоровую паранойю.
Оглядев присутствующих, Ракар осознал, что здесь нет того, кого он действительно хочет видеть. А место рядом с Кристаль Харт наверняка обеспечит ему лучший обзор, он не пропустит ничего важного.
Федеральное судопроизводство было для ромуланца в новинку. Он даже был горд тем, что наверняка он самый первый ромуланец, кому удалось присутствовать почти на военном трибунале Звездного флота.
Ракар сел на скамейку, поздоровался с журналисткой, достал свой падд и принялся делать пометки о происходящем.

Перед выходом из комнаты защиты Лайтман задержался у порога. Т'Мир уже прошла, а он медлил с первым шагом. Это было все равно для него сейчас, что ступить на скользкую доску, выставленную за борт корабля. Как много веков назад. Матрос должен был дойти до ее края и его сталкивали в воду. Тоже самое он чувствовал теперь и немного промедлил с первым шагом. Однако кадет собрался с духом, устыдившись минутной потери мужества и вышел вслед за вулканкой в зал суда.
За окном были звезды, и Лайтман не знал, увидит ли он этот сектор галактики еще раз. Или может быть все, что ему будет доступно в будущем – смотреть на них через мощные телескопы, смотреть, свыкнувшись с вечной неизбежной тоской невозможности их достигнуть. Как раньше сказал кто-то из великих – "таких как ты нельзя пускать в космос, там все слишком хрупко".
Лайтман не смотрел на ряды зрителей. Он только слышал их тихий шепот, казавшийся громким, он подавлял и не создавал ощущения поддержки. Напротив. И, тем не менее, он понимал, что так было нужно. Все это не должно было остаться только в документации Звездного флота. Это должны были запомнить все.
И еще он заметил, что место обвинителя пустует. Артур отвел взгляд от стола обвинителя, задумавшись о том, как чувствовали себя гладиаторы на арене древнего Рима, глядя на ворота, из которых должен был выйти противник. Какие-то совершенно посторонние мысли лезли в голову, Артур тряхнул головой, чтобы избавиться от них, заметил в первом ряду М'Коту, подмигнул ей, развернулся и сел на свое место. Теперь он был готов. К любой неизбежности.

Акрита вошла в зал минут за пять до начала и села в один из средних рядов. Ее лицо было сосредоточенным и взволнованным, хотя она понимала, что на данную ситуацию уже никак не может повлиять. За проведенные в проекте два с половиной дня она не успела как следует познакомиться с советником Утарой Рилл, но искренне надеялась на ее мудрость и опыт, а также… на что? На то, что все собравшиеся поймут важность второго шанса, осознания ошибки и исправления ее без применения официальных мер, и что существуют ситуации, в которых поступки трудно разделить на правильные и неправильные? Когда Лайтман и защитник вошли, андорианка посмотрела на них, чуть улыбнувшись и словно пытаясь взглядом поддержать и ободрить. Впрочем, вряд ли они заметили, да это было и не важно сейчас.
Кругом рассаживались товарищи и коллеги по проекту, и Акрита в очередной раз поняла, насколько дружной, настоящей командой стала «Альфа». И это вселяло уверенности, что все будет хорошо.
Освальд вошёл в зал далеко не самым первым, даже не первым среди кадетов. Самочувствие за полдня нормализовалось, и можно было больше не сторониться Тенека и начальства вообще. Кадет осмотрел помещение: Артур был уже на месте, и Освальд кивнул ему, как бы снова произнося нужные слова, сказанные накануне, Самрита и другие кадеты были в зале, но идти к ним Освальду не хотелось. Подумав с секунду, он прошёл к сидящей в первом ряду Кристаль и расположился рядом.
- Привет, - тихо произнёс он, склонившись к уху журналистки. - Знаешь, я и правда очень ценю всех своих коллег, но твоё общество мне почему-то нравится гораздо больше, так что не обессудь!
Несмотря на слегка игривый тон, внешний вид Освальда говорил, что на разговоры он не настраивался, а все мысли кадета сейчас были направлены на предстоящее заседание.
Журналистка заняла самую выгодную позицию, чтобы освещать слушание. С камерой наготове она сидела в центре первого ряда, и, казалось, совсем не волновалась. Но и Ракар, и Освальд не могли не заметить, как сильно сейчас она отличалась от той Кристаль, которую они видели по вечерам: собранная, серьезная и очень профессиональная женщина за работой – ничего больше.
- Усаживайтесь поудобнее, мальчики, - улыбнулась она обоим. – Это будет интересно!
Ближе к началу заседания, в зал вошёл высокий кардассианец в офицерской форме. Выражение лица было совершенно спокойным, даже слегка безразличным, что могло показаться странным в столь важный день, а он был важным, раз Джарин Дохиил решил посетить мероприятие лично, ведь он не был обвинителем и уж точно не мог быть свидетелем.
Заняв место в дальнем ряду на той стороне, которая соответствовала обвинению, офицер сел и немного безразлично посмотрел по сторонам - очевидно, искал обвинителя. Поняв, что ему придётся ждать, он устроился поудобнее и ненадолго прикрыл глаза, словно обдумывая что-то важное, хотя особо внимательный взгляд подсказал бы, что дипломат то ли смертельно устал, то ли мучается головной болью, поэтому просто решил собраться с силами.

М’Кота выглядела напряжённой. Вчера, когда они устраивали спектакль, девушка была готова на самый безрассудный поступок, потому что хуже, чем плен у кардассианцев она мало что могла себе представить, разве что ассимиляцию Боргом; сегодня же она опасалась даже неловкого движения: Артура судили свои, и клингонке было трудно представить себе, что в глазах федератов пойдёт ему на пользу, а что во вред. Она не сразу поняла, где находится обвиняемый, и лишь когда Артур вошёл не в общую дверь, а из какой-то боковой комнатушки, сообразила, что он всё время был здесь, и она упустила случай с ним поговорить и поддержать его. Но что толку сожалеть? Увидев Артура и встретившись с ним взглядом, М’Кота ободряюще улыбнулась ему, хоть это и вышло немного напряжённо, и приготовилась слушать. Она очень надеялась, что если вдруг обвинение начнёт делать недостойные вещи (как это по слухам было с Энн Уильямс), защита скажет своё слово, потому что если никто не скажет… в этом месте М’Кота оборвала опасный поток мыслей. Конечно скажут, не могут не сказать! А ей нужно не позволять себе торопиться и делать поспешные выводы… а главное – поспешные действия.

Следующие несколько минут тянулись бесконечно: все с нетерпением ждали начала суда, но ничего не происходило. Судьи не было, место обвинителя пустовало, время как будто застыло, и нервы собравшихся были на пределе. Наконец, дверь с противоположной от стола защитника стороны открылась, и в зал вошла Илама Толан. Кадеты ожидали, что она присоединится к остальным в качестве зрителя, но она уверенным шагом прошла к месту обвинителя.
Кардассианка ни на кого не смотрела – к Лайтману и советнику Рилл она даже не повернулась, словно их и не было в зале. Женщина села за свой стол, и теперь зрители не могли видеть выражение ее лица – только идеально ровную спину. Она сидела, не двигаясь, и напоминала скорее вытесанную из серого камня статую, чем живого человека. Только Артур и Утара, сидевшие к ней боком, могли видеть лицо координатора: сейчас оно не выражало ничего, кроме крайней степени сосредоточенности, и понять, что творилось у нее внутри, было решительно невозможно. Разве что подрагивающая левая рука выдавала напряжение и волнение – как и всегда, когда Толан нервничала, - но женщина быстро накрыла ее правой ладонью.

Лайтман ожидал увидеть кого угодно в качестве стороны обвинения, даже самого Корама, если бы так сложилось, но только не ее. Глинн Толан прошла в зал и села в той стороне, где положено сидеть стороне обвинения. Лайтман был шокирован. И первые несколько секунд он не мог этого понять. Она была первой кардассианкой, которую он зауважал в большой мере. Которой поверил, которая вдохновила его пониманием, что между Федерацией и Кардассией не все безнадежно. Он защищал ее как мог, перед всеми, перед кем мог, взять хотя бы Кристаль Харт. И ему всегда казалось, что глинн координатор Илама Толан – была на его стороне. Но факты оказались такими, что она на стороне обвинения. И согласно кардассианским законам и образу жизни – кардассианский обвинитель не может проиграть. Лайтман оказался в смятенных чувствах, в смеси оскорбленного и преданного доверия и уважения, пополам с отчаянием. Она будет против него, и сделает все, чтобы выиграть. И у него не будет шансов.
Это была минутная слабость. Потом он решил, что черта с два! Потом посетила мысль, что обвинители не сами выбирают свою роль, что их назначают. Но она – не отказалась. И еще, чуть наклонившись вперед, чтобы советник не загораживала ему обзор стола обвинения, он заметил, что на лице Иламы Толан нет самодовольного торжества, предвкушающего грядущую победу. Там есть сосредоточенность, а все остальное он понять не мог. Мало ли что все это означает… мало ли что. Но разочарование в координаторе больно вцепилось в сердце. Она даже и словом не сказала ему о том, что именно она будет его обвинять. Хотя казалось ранее, что между ними все иначе. Лайтман прекратил смотреть на Толан, отклонился к спинке стула и, подняв голову, принялся смотреть прямо перед собой.
__________
Совместно с Утарой Рилл, Иламой Толан, М'Котой, Ракаром, Кристаль Харт, Освальдом, Акритой и др..
Offline  
27 03 2017, 09:59:36 #537
Ракар

Re: Сезон 3, Эпизод 3

30 августа 2384 г., ранний вечер
Зал суда

Улан Ракар внимательно следил за происходящим вокруг. Он смотрел на всех входящих, особенно отметив появление кардассианского посла Джарина Дохиила и проследил его траекторию до тех пор, пока тот не сел.
Личность обвинителя была для Ракара неожиданной. Он на пару секунд даже нахмурился, размышляя над ситуацией, а потом к нему вернулось ощущение, которое с момента начала проекта пару раз к нему приходило, но он забыл о нем. Теперь он  ясно чувствовал присутствие некого внешнего наблюдателя и автора событий, сталкивающего лбами членов проекта, противопоставляющих координатора кадетам, кадетов координатору, сталкивающих Федерацию и Кардассию на импровизированной виртуальной арене, с целью не просто посмотреть, что будет, но еще и обязательно осуществить некий план. Иламе Толан Ракар не завидовал, Иламе Толан Ракар сочувствовал. Эту женщину бросили в бой меж двух огней, ее поставили между неразрешаемыми противоречиями. Очень сложная роль, и, судя по ее лицу, она осознавала весь ужас этого положения. Что же это за сила, которая не может успокоиться и хочет довершить глобальное дело? Заговор двух сторон, скрытой группировки, некоторые члены которой находятся в Федерации, а другие – на Кардассии – снова всплыл в его памяти. Заговор, который он разгадать не мог. Но сейчас – следовало просто наблюдать.

Вскоре после появления глинна Толан дверь для зрителей в зал открылась снова, и вошла очень маленькая, абсолютно седая баджорская старушка, одетая в пурпурное платье с ниспадающим с плеч шлейфом. Федеральный лейтенант-коммандер Диас Планкс слегка поддерживал ее под руку и провел между рядов скамеек для зрителей до судейской кафедры.
-Спасибо, юноша, - сухим, скрипучим голосом поблагодарила баджорка, занимая свое место.
Диас Планкс быстро отпустил ее руку и сел в первом ряду зрителей за спинами Утары и Артура Лайтмана, примерно посередине между ними двумя.
Тем временем судья обвела взглядом зал - несмотря на возраст, у нее были ясные ярко-голубые глаза. Она протянула руку и взяла небольшой каменный шар, лежащий на кафедре перед ней, немного приподняла его и с громким стуком опустила на каменную же подставку.
-Встать! Суд идет! - провозгласила она.
Когда стих шелест одежд всех присутствующих, поднимающихся на ноги, и стук отодвигаемых кресел и скамеек, баджорка продолжила:
-Мое имя - госпожа Элс Ренора, сегодня я председательствую на этом заседании. Вы можете обращаться ко мне “мадам судья” или “ваша честь”, - добавила она, отдельно посмотрев на женщин в креслах защитника и обвинителя, - И прежде, чем мы начнем, я хочу, чтобы вы уяснили одну вещь. Мне - 115 лет. И у меня нет ни малейшего желания тратить его на пустые разговоры. Иначе говоря, сегодня я намереваюсь сидеть здесь до ужина, а не до собственной смерти от старости. Сторона обвинения готова?
- Да, ваша честь, - коротко и четко отозвалась Толан. Она смотрела на судью прямо перед собой, не выражая никаких эмоций и не давая никому понять, каких усилий ей стоило собраться и сконцентрироваться на суде, а не на совершенно ненужных сейчас мыслях, тревогах и страхах.
-Сторона защиты готова? - судья Элс перевела взгляд на советника Рилл.
– Готова, ваша честь, – отозвалась Утара и слегка покосилась на Артура: смена его настроения ей не слишком понравилась.
– Вы же не думали, что будет легко? Всем нам, – шёпотом сказала она землянину.
Сама советница, конечно же, испытала беспокойство из-за такого поворота событий, но это беспокойство в первую очередь касалось проекта и самой глинна Толан; что касается суда, болианка знала, что защите будет трудно: кем бы ни был обвинитель – федерат, кадрассианец, координатор проекта или, к примеру, посол Дохиил – выложиться надо было на сто процентов и даже больше. Сможет ли Утара не упустить ни одной мелочи и добиться самого адекватного взыскания? – вот, что её беспокоило.
 
Пожалуй, единственным в зале суда, кто не испытал ни малейшего беспокойства из-за того, что обвинителем оказалась глинн Толан, был Тенек. Ни вопрос лояльности координатора, ни интриги вокруг проекта не омрачили его впечатления от начала суда: всё это были люди, которые пришли исполнить свой долг, а исполнение долга – правильно и логично. Для вулканца не существовало вопроса могла или не могла глинн Толан отказаться от роли обвинителя – её назначили, и этого было вполне достаточно.

-Можете садиться, - повелела судья Элс.
Когда шум в зале успокоился, она продолжила:
- Сегодня слушается дело кадета Звездного Флота Артура Лайтмана по обвинению в нанесении побоев гражданину Кардассианского Союза господину Велоку Кораму, а также по обвинению в нарушении Первой Директивы Звездного Флота на территории планеты Волан II в системе Волан. Госпожа обвинитель, ваша вступительная речь, пожалуйста - что вы сегодня хотите нам доказать и чего добиться в результате этого слушания?
Глинн Толан поднялась со своего места и наконец-то перевела взгляд на Артура – всего на пару секунд, чтобы затем вновь обернуться к судье.
- Обвиняемый, кадет Артур Лайтман, совершил нападение на представителя Кардассианского Союза Велока Корама, являющегося государственным служащим в должности мэра Джеймстауна на планете Волан II. Несмотря на то, что господин Корам запросил убежища у Федерации и не угрожал мистеру Лайтману, тот напал на мэра, являющегося физически более слабым, и нанес ему физические повреждения средней тяжести: медицинское освидетельствование приложено к делу в качестве доказательства. Своими действиями мистер Лайтман не только совершил акт агрессии, но и нанес вред Федерально-Кардассианским отношениям. – Женщина на мгновение запнулась, а затем подняла голову и посмотрела прямо на судью: - Как обвинитель, я требую самой строгой меры взыскания за это преступление согласно законам Объединенной Федерации Планет.
Толан перевела дыхание, прежде чем перейти к следующей части обвинения. Ее голос слегка изменился, и сейчас она говорила уже чуть менее уверенно, точно ступила на зыбкую почву.
- По второму пункту мистер Лайтман обвиняется в нарушении Первой Директивы – положения Звездного Флота о невмешательстве во внутренние дела других планет и народов. Волан II давно уже не находится под юрисдикцией Объединенной Федерации Планет, однако действия мистера Лайтмана привели к последствиям, оказавшим влияние на всю планету. Он не только подставил под угрозу своих коллег по проекту, но и повлиял на развитие действий на площади среди мятежников, спровоцировав стрельбу и дальнейшую эскалацию конфликта. За это преступление обвинение требует исключение мистера Артура Лайтмана из Академии Звездного Флота и применение соответствующей меры наказания, включающей заключение в колонии Федерации сроком до 5 лет.
Судья Элс царственно кивнула в сторону Иламы, а потом перевела взгляд на защитницу подсудимого.
-Благодарю, госпожа Толан. Госпожа защитник, теперь очередь вашего вступительного слова.
– Ваша честь, – сказала Утара, поднимаясь, – я позволю себе сразу же ответить на второе обвинение: ни о каком нарушении Первой директивы не может быть и речи. Мистер Лайтман и другие участники проекта находились на площади Джеймстауна вынужденно: в задачу группы Лайтмана входило забрать с планеты товарищей по проекту. На момент его появления на площади трое были заперты в резиденции мэра вместе с солдатами кардассианского гарнизона, двое находились на площади в окружении протестующих, и там уже до появления мистера Лайтмана было применено оружие и имелись пострадавшие; ещё трое смогли бежать из плена и присоединились к группе мистера Лайтмана. Как видите, перед мистером Лайтманом и его группой стояла очень сложная задача, которую абсолютно невозможно было решить, не вступая в контакт с местным населением. А теперь важное обстоятельство: само появление группы Лайтмана на планете случилось исключительно по вине мистера Велока Корама. Если бы он, телепортируясь с планеты на катер Федерации «Анадырь», не заблокировал саму возможность телепортации, к моменту инцидента на площади там не было бы не только мистера Лайтмана, но и других участников проекта. К этому моменту мы телепортировали бы всех участников проекта с поверхности планеты и покинули бы систему Волан. Однако история не знает сослагательного наклонения, и всё случилось так, как случилось – юноши и девушки, которые могли благополучно вернуться на станцию и продолжить участие в проекте, получили тяжёлые травмы, двое были вынуждены отказаться от участия в проекте – всё это подтверждено соответствующими медицинскими документами – и вина за это должна быть возложена исключительно на мистера Велока Корама.
Утара немного помолчала, затем продолжила:
– Это некоторым образом проливает свет на инцидент между мистером Лайтманом и мистером Корамом. В момент инцидента мистер Лайтман находился в состоянии посттравматического стрессового расстройства, вызванного недавними катастрофическими событиями на станции. Действия мистера Корама поставили под угрозу жизни участников, которые и без того чудом выжили во время упомянутой мной катастрофы, таким образом действия мистера Корама и его безразличие к судьбе оставшихся на планете выступили в роли ПТСР-триггера. Как результат, мистер Лайтман напал на мистера Корама в состоянии аффекта. Защита просит суд учесть это обстоятельства и определить для мистера Лайтмана взыскание, соответствующее степени его вины с учётом всех сопутствующих обстоятельств. Так же защита просит суд позволить мистеру Лайтману высказать его собственную оценку, совершённых им поступков. Думаю, суду необходимо знать позицию обвиняемого, высказанную им самим, без посредников.
-Благодарю, госпожа Рилл, - Элс Ренора отметила окончание речи советника, - Вы сможете вызвать мистера Лайтмана дать показания и обратиться с речью к суду. Теперь, когда заявления сторон озвучены, их точки зрения нужно будет обосновать и подтвердить с помощью свидетельских показаний и доказательств. Как было заранее оговорено, каждая сторона может вызвать по два свидетеля, не считая самого обвиняемого. Госпожа Толан, можете вызвать вашего первого свидетеля.
- Обвинение вызывает первого свидетеля, - объявила кардассианка. Свое обвинение по двум ключевым позициям она решила не смешивать и сначала разобраться с тем вопросом, где была подготовлена лучше. – Мистер Тар Мари, участник проекта «Альфа», будет свидетельствовать о произошедших на катере событиях.
Толан обернулась в ту сторону, откуда должен был идти выйти райзианец, и вздрогнула, встретившись взглядом с Джарином. Она заметно напряглась и побледнела, а левую руку вновь свела судорога – но всего на короткое мгновение, потом женщина смогла вновь собраться и сосредоточиться на допросе. Когда Тар Мари подошел к своему месту, она уже никак не выдавала своего волнения.
____________
+Элс Ренора, Илама Толан, Диас Планкс, Тар Мари, Лайтман, Утара Рилл

« Последнее редактирование: 28 04 2017, 09:51:02 от Мори Джанир »

loyalty, duty, passion
Tal Shiar
Offline  
27 03 2017, 10:03:49 #538
Илама Толан

Re: Сезон 3, Эпизод 3

30 августа 2384 г., ранний вечер
Зал суда

Первая неясная обида и разочарование, которое посетило Артура, когда он узнал кто его обвинитель – довольно быстро прошло. Кадет Лайтман наконец расстался со своими иллюзиями и принял все как есть. Кардассианцы. Они действительно коварны, большинство из них. И все, что говорила координатор ранее – он перестал воспринимать как безоговорочное доверие и обычное доброе отношение представителей разных рас между собой. Мир был устроен так, как он был устроен, его нужно было принимать во всей его полноте. Не отрываясь глядя на координатора, когда она говорила свою вступительную речь обвинения, Артур понял что теперь ему нечего терять кроме своих цепей. Ее речь была справедлива с точки зрения интересов Кардассии, с точки зрения их политики по отношению к Федерации. И теперь он должен был выиграть этот суд не только для одного себя и своего будущего, тех, кто его поддерживал, а еще и для всей Федерации, которая не должна Кардассии уступить.
Еще Лайтман заметил, что глинн Толан избегает смотреть на него и на советника Рилл. В ее взгляде не было надменности и торжества. Она исполняла свою роль, и, возможно, она просто не могла иначе. Сейчас она защищала интересы своего государства. И еще – она временами заметно нервничала. Лайтман не знал почему, но предполагал, что вероятно, это не очень приятная для нее роль – обвинять кадета своего проекта. Но такова была жизнь, и от этого никуда было не деться.
В эти несколько минут Лайтман успокоился и смотрел на все как бы со стороны. Теперь его интересовала только настоящая справедливость, которая должна была свершиться здесь и сейчас.

Тар Мари вышел из комнаты отдыха обвинения и прошел к месту возле кафедры судьи, предназначенному для свидетеля. По пути он с интересом оглядывался вокруг, как будто все происходящее было для него всего лишь игрой. Даже оказавшись на своем месте, райзианец продолжил крутить головой.
- Свидетель, - строго произнесла баджорка-судья, - вы клянетесь говорить правду и только правду? Напоминаю, что дача ложных показаний влечет за собой ответственность.
-Да-да, конечно, - отмахнулся кадет, - То есть, я хотел сказать - клянусь, не вопрос.
Cудья нахмурилась.
- Госпожа Рилл, на всякий случай напоминаю вам, что вы в любой момент можете выступить с протестом, если вам покажется, что госпожа Толан ведет себя неэтично или давит на свидетеля, а также если используется свидетельство, основанное на непроверенной информации или сведениях, полученных из вторых рук. Чтобы в моем суде никаких “Я слышал, как третий кузен моего дядюшки упоминал, что подсудимый сделал то-то”, только личный опыт и факты. Соответственно, госпожа обвинитель, постарайтесь не использовать такие приемы, вам понятно? Можете начинать опрос свидетеля.
Толан коротко кивнула в знак согласия, а затем вышла вперед ближе к свидетелю и дружелюбно – насколько была сейчас в состоянии – обратилась к нему.
- Мистер Мари, я выбрала вас в качестве свидетеля, потому что вы находились на катере «Анадырь» с мистером Лайтманом все время до того момента, как он спустился на Волан II. Я хочу, чтобы вы для начала честно и непредвзято рассказали о поведении мистера Лайтмана до того, как господин Корам телепортировался на борт катера. Было ли в его поведении что-то необычное?
-Необычное? - Мари задумчиво почесал нос, - Я знаю мистера Лайтмана не очень долго - мы познакомились только в этом проекте. А ближе общаться начали только во время инцидента с Воланом II. Но это общение и поведение мистера Лайтмана на катере мне очень запомнилось. Когда две команды отправились на планету, а вместе с ними и все “взрослые”... я имею в виду госпожу Толан и госпожу Рилл, мистер Лайтман сразу начал командовать - указывать, что делать всем остальным, и ссориться с теми, кто был не согласен с ним. Да вон хоть с Жантарин! - свидетель показал пальцем в зал и помахал сидящей там андорианке. Девушка смущенно отвернулась.
-Позже он и его подружка угрожали уже лично мне - она обещала переломать мне все кости, а он - вместо того, чтобы заступиться, выкрикивал приказы. Думаю, если человек окружает себя такими задирами, как вон та клингонка, то у них есть что-то общее, и он и сам такой же. Это то, как я запомнил атмосферу на катере, когда еще ничего плохого не произошло с группами высадки. Атмосферу агрессии и принуждения, я не чувствовал себя в безопасности. Поэтому все то, что произошло дальше - я имею в виду избиение кардассианца, кажется мне не необычным, а вполне закономерным.
Толан кивнула, давая понять, что внимательно выслушала показания Тара Мари. После небольшой паузы, которой должно было хватить, чтобы все еще раз обдумали сказанное райзианцем, она вновь взяла слово:
- Благодарю, мистер Мари, за ваше интересное наблюдение, - кардассианка обернулась к судье: - Получается, что поведение мистера Лайтмана выходило за приемлемые рамки еще до начала инцидента с господином Корамом, когда кадета не могла спровоцировать ни потенциальная опасность на планете, ни какой-либо еще «триггер». Мистер Лайтман самолично взял на себя командование на катере, несмотря на то, что не все участники проекта были с этим согласны, и спровоцировал конфликт… Но обвиняется кадет не в этом, - будто опомнившись, женщина вновь вернулась к свидетелю. – Мистер Мари, вы также видели все события, произошедшие после телепортации господина Корама, советника Рилл и меня на катер. Постарайтесь вспомнить те несколько минут до нападения: как мистер Лайтман себя вел? Что говорил? Предпринимал ли попытки переговоров и дипломатического решения проблемы?
-Все было очень сумбурно, - признал Мари, - Но я постараюсь вспомнить… Госпожа Толан заперлась в лабораторном отсеке вместе с господином кардассианцем, а все остальные исследовали сложившуюся ситуацию и искали пути выхода из нее. Мистер Лайтман сидел за одной из консолей катера и, конечно же, хотел командовать и геройствовать. Затем госпожа Толан и господин кардассианец вышли в общее помещение, судя по всему они не пришли ни к какому соглашению - это было понятно всем. Мне кажется, дипломатичным не был никто… Ну, вы понимаете, - Тар Мари обернулся к баджорке-судье, - Этот кардассианец же губернатор целой планеты и к тому же гораздо старше нас. Это как подойти к какому-нибудь вашему баджорскому Каю и похлопать его по плечу. Так не должно быть. Если мы хотим уважать другие расы, мы должны уважать и их иерархию, правда же?
-Свидетель, вы отклоняетесь от темы, - судья Элс поджала губы, - И вам не следует обращаться ко мне напрямую. Отвечайте на вопросы.
-Хорошо, - райзианец слегка смутился, - Так вот, мистер Лайтман не пытался договариваться дипломатически. Он просто вдруг вскочил, схватил господина кардассианца за одежду и рванул. При этом он высказывал угрожал физической расправой. Это было агрессивно и напомнило мне более ранние угрозы в мою сторону. Я просто хочу сказать, что мне кажется, что это обычное поведение для мистера Лайтмана. Он такой вот человек. А значит, будет поступать так же и дальше.
Толан вновь кивнула, на этот раз подтверждая слова Тара Мари.
- Благодарю вас, мистер Мари, у меня больше нет к вам вопросов. Итак, мистер Лайтман напал на физически более слабого и менее подготовленного пожилого господина Корама, даже не попытавшись добиться от него желаемого мирными способами. Словесные угрозы, к которым он прибегал, также зафиксированы свидетелями и приложены к делу. Среди них было озвучено намерение выкинуть господина Корама в шлюз и лишить жизни, если он откажется сотрудничать. Такое поведение кадета Академии Звездного Флота является неприемлемым. Оно не может быть списано на аффект, поскольку свидетель подтвердил, что и до этого мистер Лайтман проявлял агрессию несмотря на отсутствие причин. Более того, это дело выходит за рамки исключительно федеральной юрисдикции, поскольку жертвой стало должностное лицо Кардассианского Союза, а действия мистера Лайтмана могут стать причиной ухудшения международных отношений между нашими государствами.
Закончив говорить, кардассианка распрямила плечи, подняла голову и посмотрела на судью, ожидая ее дальнейших распоряжений.
Судья Элс, однако, посмотрела на Утару Рилл.
-Если у госпожи Толан больше нет вопросов, не желаете ли вы о чем-то спросить свидетеля, госпожа защитник? Это называется перекрестный допрос.

Артур выслушал Тара Мари, бесстрастно глядя на него, и отвернулся к окну. Значит вот так все это выглядело со стороны. Указывал, ссорился, угрожал. На самом деле, Лайтман был благодарен Тару за эти слова. Ему только было жаль, что он не услышал их раньше. Кадет Лайтман понял, что не может ничего создать, не может никого вдохновить, не может никого повести за собой, не может сделать ничего дельного для взаимоотношений между народами. Он может только создать атмосферу агрессии и принуждения, где никто не будет чувствовать себя в безопасности. Теперь Лайтман и сам избегал смотреть на всех остальных. И он понял, что это значило со стороны Толан. Это значило, что она тяготится своей ролью и ей стыдно. Может быть он ошибался в некоторых мелочах, но не в целом. Правы были великие писатели прошлого - “таких как ты нельзя пускать в космос, там все слишком хрупко”. Лайтман теперь наконец однозначно понял, что он лишний. Что все его действия, все абсолютно - приносят только проблемы и все портят. Если он будет продолжать, он погубит этот проект, он погубит попытку построить нормальные отношения между народами, также как легко и непринужденно погубил свою жизнь. Ему нужно было погибнуть в истории с Аномалией или вообще не прибывать сюда. В какой-то момент все пошло не так, в какой- то момент все стало так, что за что бы он ни взялся - все было испорчено.
Вторая звезда справа мерцала, преломляясь в оконном стекле. Он хотел чтобы здесь была восстановлена настоящая справедливость. Настоящая справедливость состояла в том, что кадету Лайтману не было места среди нормальных людей. Обвинение уже победило, и это было справедливо. Хорошо, что он не стал просить Жантарин в том последнем разговоре выступить свидетелем в его защиту. Жаль, что он не сказал советнику Рилл, что защитник ему не нужен. Жаль, что он сказал М’Коте то, чего говорить был не должен. Она должна была остаться свободной от него.
Вот так бездарно и бессмысленно он закончил свой путь, который так и не успел толком начать. Так бездарно погубил все, к чему стремился, то, что было для него так важно, то, что он так любил.
Все закономерно и все справедливо, он это заслужил. Он не должен был разрушить отношений между народами, которые напротив, требовалось создать. Он должен был ответить за все, что сделал.
__________
С Таром Мари, Артуром и судьей
Offline  
27 03 2017, 10:05:42 #539
Артур Лайтман

Re: Сезон 3, Эпизод 3

30 августа 2384 г., ранний вечер
Зал суда

Утара встала и вышла на «авансцену». Можно было проявить сарказм и сказать пару слов о гипертрофированно-отталкивающем образе, созданном Таром Мари и обвинением, можно было сразу скорректировать те вещи, свидетелем которых была сама Утара, но болианка предпочла придерживаться предельно объективного подхода, а именно прямых вопросов и прямых ответов.
– Давайте уточним, – обратилась она к Тару Мари, – кто же вам всё-таки угрожал – мистер Лайтман или мисс М’Кота?
-Технически, - Тар поднял глаза к потолку, - переломать мне все кости обещала М’Кота, но мистер Лайтман был не против, как мне кажется.
- Протестую, ваша честь! - быстро проговорила Толан, пока советник не успела продолжить. – Поведение мисс М’Коты к слушанию не относится, а свидетель ясно дал понять, что мистер Лайтман еще до начала инцидента с мэром Корамом проявлял агрессию.
– Ваша честь, – спокойно сказала Утара, – во время допроса со стороны обвинения свидетель сделал несколько подобных утверждений, в том числе и относительно угроз со стороны мисс М’Коты. Тогда у представителя обвинения это не вызвало протеста. Сейчас я хочу выяснить, есть ли для таких утверждений подлинные основания или они голословны. Если у меня нет на это права, не проще ли совсем упразднить должность защитника?
Судья Элс приподняла каменную сферу, заменявшую ей более традиционный судейский молоток, и слегка ударила ею по каменной подставке.
-Госпожа обвинитель, протест отклоняется. Госпожа защитник, получается, вы нашли несоответствие в показаниях свидетеля. Действительно, если на самом деле угрожала леди М’Кота, то мы не можем обвинять в этом мистера Лайтмана и считать, что это его как-то характеризует. У вас есть еще вопросы к свидетелю, госпожа Утара?
– У меня есть вопросы, – подтвердила Утара, – я бы хотела получить как можно более ясную и точную картину и напомнить мистеру Мари, что суд должен руководствоваться тем, что свидетель видел и слышал, а не тем, что ему кажется. Пожалуйста ответьте коротко и ясно, – обратилась она уже к райзианцу, - совершал ли мистер Лайтман в ваш адрес угрожающие действия и произносил ли угрожающие слова, и если да, то какие именно.
-Мне нужно подумать, - признал Тар, - Вот, вспомнил! Ну, во-первых, все началось даже раньше, чем я говорил до того. У нас был брифинг перед спуском двух первых групп на Волан II. Один из кадетов, Брол Арко, возражал презентующему и мистер Лайтман пнул его стул и угрожающе ему шептал.
– Вы слышали, что шептал мистер Лайтман мистеру Арко? – уточнила Утара.
- Протестую, ваша честь, - вновь вступила Толан. – Какое отношение эти вопросы имеют к нападению мистера Лайтмана на господина Корама?
– Ваша честь, мистер Мари утверждает, что угрожающее и агрессивное поведение обычно для мистера Лайтмана, – пояснила Утара, – я пытаюсь выяснить, так ли это.
-Протест отклонен, - снова объявила госпожа Элс, - Свидетель, отвечайте на поставленный вопрос.
-Мистер Арко потом мне рассказал… - начал Тар.
-Но вы - не мистер Арко, - возразила судья, - Я специально в начале заседания обозначила, что потерплю непроверенной информации из вторых рук. Включайте в свое свидетельство только то, что видели, слышали, или испытали лично.
-Нет, - повесил голову Тар, - Я лично не слышал, что говорил мистер Лайтман.
– Вы не помните, какое действие мистера Арко было причиной раздражения мистера Лайтмана? – спросила Утара.
-Мистер Арко - гражданский ученый, госпожа судья, - пояснил Тар Мари, - Он высказал закономерный скепсис, что все в нашей группе обязательно должны подчиняться представителям Звездного Флота, то есть военным, и что они всегда должны быть на первых ролях. Это не понравилось мистеру Лайтману. Полагаю, он хотел вбить в мистера Арка свой авторитет и дисциплину, помешать людям свободно выражать свое мнение.
Райзианец, который минутой ранее был вынужден сконфуженно признать, что не слышал прямых угроз из уст Артура в сторону Брола Арко, снова приободрился. К тому же, советник не стала настаивать на ответе на вопрос, применял ли Артур угрожающие действия к самому Тару Мари, и юного инженера это только радовало, потому что этот допрос заставил его покопаться в памяти и вспомнить кое-что, в чем признаваться сейчас было бы крайне неудобно...
Вместо ответа или собственного комментария к словам Тара Мари Утара открыла падд и с расстановкой зачитала вслух несколько выдержек из кадетских отчётов. Они были по разному окрашены эмоционально, их авторы по-разному оценивали поведение Артура, однако в каждом из них упоминалось три вещи: то, что брифинг перед посадкой на Волан II вела Квинтилия Перим и что идея брифинга принадлежала ей, то что Артур увещевал участников брифинга не перебивать докладчика и дослушать её до конца, и то что находился Лайтман при этом определённо не в своей тарелке.
– Что же получается? – подытожила она. – Оказывается, мистер Лайтман в этот момент защищал не свой авторитет, а авторитет докладчика и инициатора брифинга – в данном случае это была мисс Перим. Пожалуйста, опровергните меня, если это не так.
- Ваша честь, мотивы мистера Лайтмана в данном случае не противоречат словам свидетеля, - вступила Толан, однако уже без прежней уверенности и твердости, будто понимала, что и это ее возражение будет отклонено. – Мистер Мари свидетельствовал об агрессивном поведении мистера Лайтмана до начала конфликта с Корамом. Напрашивается единственный вывод: будь то отношения с коллегами или дипломатический конфликт, мистер Лайтман решал его не переговорами, а силой и агрессий.
– Ваша честь, свидетель не смог привести ни одного примера физической или вербальной агрессии со стороны мистера Лайтмана, – возразила Утара. – Более того, свидетель намеренно или неумышленно искажает истину: сперва он заявляет, что ему угрожал Лайтман, потом это оказывается другой участник проекта, вслед за тем мистер Мари утверждает, что мистер Лайтман пытался самоутвердиться, а оказывается, что он призывал дослушать до конца другого участника проекта. Это достаточный повод для того, чтобы не принимать показания мистера Мари на веру и приложить все силы, чтобы отделить факты от домыслов.
-Он пинал стул другого участника проекта! - выкрикнул со своего места Тар Мари, - Что это, как не агрессия? Это страшно, когда что-то бьют рядом с тобой! А если бы Брол не испугался и не замолчал? Кто может предсказать, не ударил бы Артур уже непосредственно его дальше? Ах нет, мы можем предсказать! Мы же видели, что бывает, когда ему не подчиняются и у него не остается аргументов! Мы видели, что случилось с Корамом!
Всплеск эмоций райзианца спровоцировал шум в зрительном зале.
– Ври больше! – не выдержала М’Кота, которая всё это время едва сдерживалась (Как они все вообще умудряются быть спокойными в таких ситуациях? Она один раз попробовала, так её чуть удар не хватил!) – Может, ещё толкнуть ногой под столом – агрессия?
Кто-то потянул её за рукав, и девушка, опомнившись, села на место, опустила голову и сцепила руки под подбородком так, что побелели костяшки пальцев. Отлупить Тара хотелось снова, и она очень надеялась, что к концу заседания это желание хоть немного поубавится.
 За рукав клингонку потянул ромуланец, он дотянулся до нее и потом, чтобы не мешать никому смотреть, приблизился и прошептал:
- Не нужно, тише, пожалуйста, и спокойнее, вы только навредите ему своим таким поведением. Просто следите за происходящим. В такие моменты не нужно так вмешиваться.
-Тишина в зале! - Элс Ренора несколько раз постучала каменной сферой, - Я понимаю, что вы имеете в виду, госпожа обвинитель, - обратилась она к Толан, - Свидетельство мистера Мари призвано показать, что за человек мистер Лайтман и как он ведет себя в различных ситуациях. Это, несомненно, важно для суда и будет учтено при вынесении решения. Но теперь давайте продолжим и дадим госпоже Рилл возможность задать следующий вопрос.
– Давайте вернёмся к сути дела, – снова обратилась Утара к Тару Мари. – Оставим в стороне спорный момент со стулом – полагаю, этот вопрос правильнее всего адресовать мистеру Арко. Вас же я прошу подтвердить ваше мнение о мистере Лайтмане бесспорными фактами – когда и кому в вашем присутствии были сказаны угрожающие слова, какие и в чей адрес были совершены угрожающие действия, и наконец, какие угрозы словом или действием были адресованы лично вам. Ещё раз прошу вас, излагать только факты, без каких-либо домыслов.
-Строго говоря, в мой адрес мистер Лайтман не совершал угрожающих действий, - попытался вывернуться Тар, - но он был согласен с тем, что совершали другие… Но кардассианца он оскорбил и избил, с этим никто не может спорить! Это видел не только я, это видели все. Не знаю, чего он хотел добиться - просто выместить свою злость или заставить кардассианца говорить под пытками, но в любом случае подобные вспышки недопустимы, и сегодня я выступаю здесь, чтобы помочь оградить от них всех. Мистер Лайтман хотел насилия и получил от него удовольствие. Это то, что я увидел в его действиях.
_____________
+ Тар Мари, Илама Толан, Утара Рилл и судья
Offline  
Страниц: 1 ... 31 32 33 34 35 [36] 37 38
Перейти в:  

MySQL PHP Powered by SMF 1.1.16 | SMF © 2006-2008, Simple Machines XHTML 1.0 CSS