* * * * * * * * *
DS9 - The New Team
DS9 - The New Team
24 06 2019, 16:19:31 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: 19 сентября 2384 г., день
« предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 ... 26 27 28 29 30 [31] 32 33 34 35 36 ... 38
0 Пользователей и 2 Гостей смотрят эту тему.   
08 12 2016, 16:55:18 #450
Ракар

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., день
Кварк’с

В планах Ракара на этот обеденный перерыв было как минимум успеть забежать к Квинтилии в лазарет. Это было главное, что он был должен успеть. Вместе со всем этим федеральным митингом за Лайтмана, в котором его федераты так и не поняли. Они были слишком молоды, чтобы понимать высоту ставок, которыми играл он, они были слишком привычны к стереотипу о том, что нельзя верить ромуланцам, они были воспитанниками враждебного государства, и он должен был объяснять им элементарные вещи политики, хотя и без того уже рассказал о том, о чем говорить скорее всего был не должен. Он тоже был еще молод и достаточно неопытен, если судить объективно, но стереотип следовало сбить, и поэтому потом он объяснит им еще раз. Но это все потом.. все это не сейчас. Перед историей с пикетом следовало немного перекусить, хоть немного, и еще – ему нужно было выяснить с Энн важный вопрос ее теперешнего статуса, причин ее работы в Кварк'c, причин ухода из ЗФ, необходимости помощи ей. Она должна была стать информатором для Ромуланской Империи, может быть когда-то в будущем, но теперь все изменилось. Ракар рассматривал подобную стратегию, одну из многих. Но это не удалось, и больше не имело смысла. С другой стороны, на любой планете, включая эту кардассианскую демилитаризованную зону – нужны были союзники, и в какой-то мере друзья. Или не друзья и не союзники, но те, кто на определенном отрезке времени мог иметь общие интересы. А на самом деле, даже если не учитывать политику обязательного по возможности вызволения агента и информатора – Ракару было просто жаль эту девушку, попавшую в переплет в том числе и из-за него. Сначала Квинтилия хотела спасти ее карьеру и будущее, но это не удалось. Теперь и Квинтилия лежала в лазарете, а Ракар считал себя обязанным позаботиться об Энн Уильямс, и половина этой мотивации выходила за рамки его обязанностей разведчика.
Войдя в Кваркс, он сел вопреки обыкновению не за столик, а за стойку, и попросил ференги  позвать их нового сотрудника Энн Уильямс.
Энн появилась довольно быстро: сначала Ракар увидел ее, лавирующей среди столиков с подносом, а через минуту она уже оказалась возле него.
- Так, что тебе? Ромуланский эль с теми закусками? – выпалила девушка, поставив поднос с пустыми тарелками на стойку и слегка на нее облокотившись.
- Энн, не торопись особенно, - сказал Ракар, и показал ференги за стойкой на падде название блюда, подав ему одновременно полоску латины. – Я хочу с тобой поговорить, - сказал он девушке чуть тише. – Тебе помощь какая-то нужна?
- Ты мне несказанно поможешь, если не будешь мешать работать! – фыркнула она и покосилась на свое начальство, а затем чуть тише сказала: - Мне деньги платят, чтобы я заказы разносила, а не с клиентами болтала.
Ракар качнул головой, не отводя внимательного взгляда.
- Я заплачу за твое время, - сказал он, положив на стойку перед Энн еще одну полоску латины. – Но ты здесь в том числе и из-за меня, и я ответственен. Не думаю, что мечта всей твоей жизни – это работа в Кварк'с. Ты намеревалась бороться за то, чтобы остаться в Звездном флоте, они уволили тебя?
- Нормальная работа, не хуже других, - Энн передернула плечами и вновь оглянулась на начальство, но ференги ее пока не торопил. – Тебе-то какое дело до моей мечты? Ты вроде за Перим увивался, вот и иди к ней, а меня оставь в покое.
Ракар вздохнул. Поведение Энн изменилось после их вчерашнего разговора за ужином.
- Сейчас мы говорим не о Перим, - сказал ромуланец, совершенно не обращая внимания на то, что Энн все понятно про это и без лишних слов. – Слушай, я понимаю, что обидел тебя вчера. Ты сказала, что я ничего не знаю. Возможно. Но теперь я узнал лучше. И я прошу прощения за те слова. Снова. То, что я хочу сделать теперь – ничего общего с увиванием не имеет, как ты выразилась. Мы были участниками одного проекта, и мне поэтому не все равно. Я хочу знать что случилось, и что ты будешь дальше, какие у тебя планы и могу ли я чем-то помочь, если есть затруднения. Поверь, я не попрошу ничего взамен. Ведь разве если бы кто-то из нас был в аналогичной ситуации, разве ты не захотела бы помочь безвозмездно?
- Помо-очь… - протянула Энн и устало вздохнула. – Ну ладно, хорошо. Что ты хочешь знать? Нет, меня не уволили из проекта или Академии. Это было мое решение. После того, что ты мне рассказал, у меня не осталось других вариантов, кроме как все бросить и вернуться домой. Если тебе интересно – совсем скоро я улечу отсюда на Волан II.
Ракару принесли одну единственную тарелку с содержимым, похожим на ромуланские морепродукты и бумажный запечатанный объемный пакет. Ромуланец взял вилку в руку и снова посмотрел на Энн. Ему очень хотелось узнать, что хотели от нее Планкс и Эпплби, но на это не оставалось времени. Пока он решил это опустить.
- Ты помнишь, что Федерация прекратила контакты с Воланом II? Я говорил тебе позавчера. На каком транспорте ты вернешься домой? И я вижу, что тебе нужны средства, раз ты решила работать. У меня есть свободные деньги, и это не проблема. Если для тебя это важно – когда-нибудь вернешь.
- Ты думаешь, у меня нет своих контактов? – фыркнула девушка. – Я нашла транспорт и нашла средства; мне ничего не нужно, и я сама несу ответственность за все, что со мной происходит. Впрочем, если у тебя есть много латины, которая жжет карман, я могу подсказать, как ее использовать, - на ее губах заиграла хитрая улыбка, и последнюю фразу Энн произнесла, пододвинувшись совсем близко к ромуланцу. 
Ракар рассматривал Энн, пытаясь понять, как близко она подошла к тому, чтобы стать тем, кого федераты называли коротким словом "маки". Смогли ли федераты уже кардинально подтолкнуть бывшего кадета Звездного флота к тому, чтобы сделать ее сопротивляющейся военными методами.
- Хорошо, - кивнул Ракар, - но если у тебя возникнут затруднения, ты знаешь, что ко мне можно обратиться. Как использовать деньги – я знаю, - ухмыльнулся ромуланец, - но интересно послушать и твой вариант.
Она подвинулась к нему ближе, и Ракар с интересом прищурился в ожидании. Она могла попросить оружие для Волана II и именно это он ожидал услышать.
- Фазеры, дисрапторы, винтовки, плазменные гранаты, ружья, - Энн действительно просила то, что он ожидал. Она говорила совсем тихо, почти только шевелила губами, но в ее глазах было что-то такое, что было непросто трактовать: одновременно и желание рискнуть, и готовность все перевести в шутку при первой опасности. – Ты и сам знаешь, чем порадовать барышню в беде.
Ракар и бровью не повел, он не сделал бы этого, даже если бы был удивлен. Но удивлен он не был, напротив, поставил в своем разуме галочку об очень важной информации, которую только что получил. Было бы неплохо сообщить об этом командованию, о намерениях Волана II устроить вторую революцию подряд в Демилитаризованной зоне. Но сеанс связи с ним не должен был состояться по уговору раньше, чем судьба проекта будет определена.
Ференгийский бар обладал громадным количеством ушей, поэтому ромуланец сосредоточился на боковом зрении и все также бесстрастно продолжил есть свою еду, как будто и не услышал ничего столь экстраординарно важного.
- Революции – зло, мисс Энн Уильямс, - тихо проговорил он, - но я тебя услышал. – Эта фраза означала неопределенность, в тоже время – принятие информации к сведению. А потом он подумал обо всем том, что ввергает цивилизации во мрак разрушительных войн, гражданских или межрасовых, не суть. И о том, как сильно все случившееся может отразиться на проекте, который он должен спасти согласно своему главному здесь заданию. Пожалуй, теперь ему было необходимо следить за деятельностью Энн Уильямс здесь на станции, пока это было в его возможности. Квинтилия хотела спасти ее будущее, но реальность стала такой, что все вышло по иному. Впрочем, даже если бы она осталась на той планете – вряд ли это что-либо изменило. Это было не в силах Квинтилии, но зато эта девушка с планеты триллов сумела сделать совсем другое, то, что, возможно, навсегда изменило его самого, или напротив – ускорило то, к чему он и сам пришел бы однажды.
Ракар снова посмотрел на Энн.
- Я все также как и раньше предупреждаю тебя не совершать необдуманных действий, - сказал он, - по крайней мере – более тщательное планирование всего того, чего ты хочешь.
- Революции!.. – Энн рассмеялась. – Ты сказал, что один человек сейчас скрывается в Южных горах. Его заставили покинуть его дом, его семья в опасности, он может умереть от действия таких людей, как Вихо. Этот человек – мой отец. Мне плевать на революции и на Федерацию вместе с Кардассией, я только знаю, что должна его спасти, - горячо зашептала Энн, наклонившись к самому уху Ракара. – И да, чтобы его спасти, мне нужно оружие. Но если ты не хочешь мне помочь – я справлюсь сама. Потому что помощь имеет смысл только если ты можешь дать другому человеку то, что нужно ему, а не то, что ты сам хочешь дать.
Она выпрямилась на своем месте и оглядела зал, а затем проговорила самым будничным тоном:
- Мне пора работать. Захочешь поболтать – заходи, я  отсюда никуда не денусь. 
Ракар задержал Энн, взяв ее за плечо. Зашептал в ухо.
- Твой отец свою судьбу не сам ли выбрал? Судьбу, которая помимо всего прочего опять может ввергнуть ваш сектор космоса в немаленькую войну. Но я понимаю твою мотивацию целиком и полностью, ты тоже мало знаешь обо мне. Так вот - есть другой вариант – эвакуация твоей семьи с Волана II, но я не смогу сделать это быстро. И твой транспорт уж наверняка в силах телепортировать несколько форм жизни с орбиты. Или же планетарная защита может это не позволить? В таких делах нужна ювелирная точность, и информация, которая поможет все предусмотреть.
Энн обернулась и задержала долгий взгляд на ромуланце.
- Мы все сами выбираем свою судьбу. Твой вариант нравится мне меньше, но он сгодится на крайний случай, - неуверенно проговорила она. – Если все остальные не сработают… Но сначала я должна попробовать “все остальное”.
- Тогда я подумаю над этим, - сказал Ракар, - еще увидимся, Энн. Сколько времени до твоего отлета?
Ракар оставил пустую тарелку на стойке и встал со своего стула.
- Пара дней есть, - уклончиво ответила Уильямс. Затем, бросив быстрый взгляд на бармена, она подхватила поднос и направилась с ним в сторону кухни.
Пара дней. Вероятно, это значило – двое суток. Ракар проводил Энн взглядом и, забрав пакет с едой для Перим, вышел на Променад.

Прежде, чем дверь во внутреннее помещение бара захлопнулась, Энн почему-то очень захотелось обернуться. Отец называл такое ощущение “будто кто-то прошелся по моей могиле”. За одним из столиков в глубине зала сидел Гидеон Эпплби и смотрел прямо на нее. И от этого взгляда холодных рыбих глаз по спине у девушки пробежали мурашки. Что, если она все еще не была свободна и их игра в кошки-мышки еще не окончилась? Или, может, ей показалось...
_____________
с Энн Уильямс


loyalty, duty, passion
Tal Shiar
Offline  
08 12 2016, 16:57:21 #451
Освальд Макдауэлл

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа, обеденное время
Голокомнаты


Когда Ракар ушёл, Освальд какое-то время простоял, размышляя обо всём увиденном, а потом разыскал глазами Самриту и, вздохнув, направился к ней.
- Сэм, - позвал он не очень громко, подходя к девушке, - надо поговорить.
Самрита быстрым шагом направлялась в сторону каюты: ей надо было забрать приготовленные ночью плакат и растяжку – если Хена отвечала за листовки, то землянка взяла на себя более простую работу. Проблема была в том, что сейчас она уже не помнила, что написала на той растяжке – прошлая ночь была два месяца назад…
Услышав оклик Освальда, она вздрогнула, будто бы он был раз в пять громче, чем на самом деле, и резко обернулась:
- Что такое? У меня нет времени.
- Это важно, - молодой человек слегка мотнул головой, давая понять, что ради этой темы им обоим следует выключить эмоции. - Во-первых, ты получила моё сообщение?
Самрита огляделась, убедившись, что поблизости нет никого из участников проекта и никто не может их слышать, но все же недовольно произнесла:
- Это обязательно обсуждать здесь, на виду у всех? Я иду на Стыковочное кольцо, мы не можем поговорить по дороге? И да, я его получила, но я уже все сказала на катере, - с этими словами она двинулась вперед туда, куда шла раньше: не слишком быстро, чтобы дать Освальду возможность присоединиться, но и не оборачиваясь, чтобы его дождаться.
Освальд фыркнул, закатил глаза и устало помотал головой, но потом нагнал девушку и пошёл рядом с ней.
- Да, обязательно, - проворчал он. - Если ты проигнорировала слова Толан утром, позволь тебя просветить: нас всех ждёт медосмотр сегодня или завтра, а это означает, что шансы на то, что наш обман вскроется, многократно возросли. Подумай ещё раз прямо сейчас: не лучше ли всё рассказать, пока нас не раскрыли и не выгнали из Академии?
- Я все внимательно слушала, - серьезно произнесла девушка, быстрым шагом направляясь прочь от Променада и не глядя на своего спутника. – Они ничего не узнают. Нас будут проверять из-за тех стимуляторов, которые принимала Квинтилия, и ничего не найдут. За два месяца мы не постарели настолько, чтобы это можно было заметить!
- Не постарели, - кивнул Освальд. - По крайней мере, внешне не постарели. Но что если Тенек решит проверить что-нибудь - просто так, для подстраховки - и это что-нибудь наведёт его на мысль, что что-то тут нечисто? Мне на ум приходят хронитоны. Мы же перемещались во времени, а значит нас ими облучило, и анализы могут это показать. Ну и можно ведь определить возраст дерева по кольцам, что если возраст человека тоже можно определить по какой-нибудь детали в крови? Ты об этом подумала? И не надо отмахиваться, что, мол, всё будет хорошо! У тебя есть план, как это всё предотвратить и как бы так правдоподобно соврать, если нас всё же прижмут? Такие вещи надо согласовывать, иначе оба погорим.
- Думала, и все еще уверена, что два месяца – не тот срок, который можно так просто определить, - произнесла Самрита после небольшой паузы. – Что действительно можно обнаружить при сканировании, так это хронитоны, если они не рассеются к тому времени. По этому поводу у меня есть одна мысль… Но ты ведь все решил, да? – она остановилась посреди коридора и обернулась к Освальду. – Еще тогда, на катере. Тогда пиши свой отчет и оставь меня в покое!
- Что я решил? - вскинул брови парень. - Я хотел написать отчёт и показать его тебе, чтобы переубедить. Именно это я утром и сделал, в общем-то.
- Я же сказала, что хочу оставить все в тайне, по крайней мере пока, - устало произнесла Самрита. – Может быть, когда-нибудь потом я его и напишу, но сейчас – самое худшее время для этого. Артура ждет суд, Перим попалась на запрещенных препаратах, Уильямс и Сатал вылетели из «Альфы», а сам проект висит на волоске! И я не буду забивать последний гвоздь в крышку его гроба. Тебе не удастся меня переубедить, так что делай, что хочешь, - вздохнула она и пошла дальше в сторону турболифта.
- Иногда ты упрямее Тенмы и Тенека вместе взятых, - недовольно проворчал Освальд, идя за девушкой. - Ладно, хочешь сохранить всё в тайне - сохраним всё в тайне. В конце концов, в одном ты права - нам надо спасти проект, а не разрушить его. Но нам надо придумать объяснения всем возможным странностям: повышенному расходу антивещества, износу оборудования и даже нашей ссоре. Не знаю как ты, а я краем глаза заметил несколько подозрительных взглядов в свою и в твою сторону, а ещё Ракар утром сказал кое-что неожиданное и тоже отметил, что я за ночь сильно изменился. В общем, я понимаю, что ты меня терпеть не можешь, но нам придётся, - он выделил это слово особой интонацией, - подумать об этом вместе, причём быстро.
- Износ оборудования я проверила: он в пределах нормы и не должен вызвать подозрений, - быстро ответила девушка, когда речь коснулась того, что она хорошо знала. – Уровень антивещества наверняка нигде не был зафиксирован: катер приписан не к станции, а к проекту, что дает нам некоторую свободу. Единственное, что может вызывать подозрение – уровень хронитонов, но и то если он еще не упадет, если нас вообще будут на них сканировать и если мы не снизим его искусственно. Не такая уж большая вероятность, если подумать. Что касается нас… - Самрита задумалась и помрачнела. – Мы были в полете полтора часа и поссорились по некоему поводу. Придумай что-нибудь достоверное, мне все равно. Спроси свою Кариссу, в конце концов!
- Она не моя, - совсем холодно проговорил Освальд. - Если ты не в курсе, Карисса замужем. Нет, не за мной. А ещё у неё есть сын. Нет, не от меня. И это последний раз, когда я говорю с тобой о ней, имей в виду. Ну и если тебе действительно наплевать на наше алиби, то будем считать, что у нас принципиальные разногласия по важным для нас обоих вопросам. Это настолько близко к истине, что никто и не усомнится, а подробности никого не касаются, потому что дело это личное.
- Не похоже, чтобы раньше муж и сын тебе мешали по ней сохнуть, - пожала плечами Самрита. – И предпочесть ее мне при первой же возможности. Ну хорошо, и что же это за вопросы, по поводу которых у нас возникли противоречия? Хотелось бы знать детали - меня устроит любой вариант.
Тем временем они подошли к каюте Самриту и М’Коты, и землянка ввела код, открывая дверь. Она зашла внутрь, открыла дверцы шкафа и принялась доставать оттуда что-то объемное и яркое.
- Далеко за примером ходить не надо, - пожал плечами Освальд, - отношение к Кардассии и кардассианскому народу у нас прямо противоположное. Ты очень остра на язык, это одна из тех черт, которые мне в тебе понравились с самого начала, но тут другое - в твоих комментариях в адрес того же Тенмы сквозят не просто подозрительность и привычная язвительность - тут самая настоящая неприязнь. Поскольку я к другим культурам отношусь с интересом и уважением, конфликт на этой почве мог произойти в любой момент.
Подойдя к коллеге, чуть склонился и небезучастно спросил:
- Сэм, может тебе помочь?
- Да-да, я заметила твой повышенный интерес, - фыркнула Самрита, выгружая несколько свернутых листов разноцветной бумаги больше ее ростом. – Из-за кардассианцев, так из-за кардассианцев. Тенма, небось, только рад будет, а остальные пусть считают меня несдержанной ксенофобкой.
Она взглянула на Освальда, затем на бумагу, обдумывая предложение, и покачала головой:
- Сама справлюсь. Итак, что мы решили: ты не пишешь отчет и не подставляешь меня? Потому что мой ответ: нет, сейчас я не готова что-либо писать. Потом, в более удачное время – может быть, я не знаю. Но если ты все в любом случае расскажешь Звездному Флоту, мое мнение не имеет значения.
- А остальные просто так ничего и не узнают, - сказал парень. - Как я уже говорил, это личное дело, и обсуждать его просто так не стоит. И окружающим придётся с этим смириться.
Тоже посмотрев на бумагу, кадет внезапно усмехнулся.
- Смотри сама. Но ты ещё можешь передумать, пока я не вышел из каюты.
А вот вновь поднятая тема отчёта снова вынудила Освальда закатить глаза.
- Да не собирался я тебя подставлять, как ты вообще могла такое про меня подумать? - возмутился он. - Вот прямо сплю и вижу, как буду разрушать карьеру, втаптывать в грязь мечты и ещё каким-нибудь способом отравлять жизнь девушке, с которой всю жизнь прожить собирался совсем недавно.
- Ты это уже делаешь, даже если не понимаешь этого, - Самрита подняла взгляд на Освальда и очень серьезно на него посмотрела, а затем быстро отвернулась. – Но это сейчас неважно. У нас остался один нерешенный вопрос - медобследование, - с этими словами она поудобнее перехватила свернутые плакаты и растяжку и направилась к выходу. – Здесь ты прав: Тенек действительно достаточно въедлив и дотошен, чтобы обнаружить повышенный уровень хронитонов. Но я не знаю, как быстро их след пропадет: может быть, завтра на сканерах уже ничего не будет. А еще мы можем сами снизить их уровень.
- Это если обследовать нас будут завтра, а не сегодня, - задумчиво проговорил Освальд. - Лучше подстраховаться. Что у тебя на уме?
- Мы всегда можем прийти последними: заодно и узнаем, на что именно обращается внимание при сканировании. Может быть, они только наркотики и прочие вещества ищут! Но что мы можем сделать, это просеять уровень хронитонов через фильтр транспортера на катере. Это не слишком изящный метод, но он может подействовать, - отозвалась Самрита.
- А сработает? - с сомнением спросил кадет. - Это же хронитоны, а с хронитонами всё очень непросто. Впрочем, инженер у нас ты, так что тебе и карты в руки. Можем пойти на "Анадырь" сразу после презентаций и сделать это. Если что, скажем всем, что решили устроить внезапную проверку.
- Не знаю, я не каждый день очищаю хронитонный след через транспортеры, - хмыкнула Самрита, когда они оказались в турболифте. – Но мы можем по крайней мере попробовать. Значит, сразу после презентаций. Все равно мне надо работать над модификациями катера, - кивнула она и замолчала, и в наступившей тишине поездка в турболифте начала казаться бесконечной.
Освальд только кивнул в ответ и погрузился в размышления.
Наконец, лифт остановился и Самрита с облегчением ступила на шумный Променад. Она издалека увидела кадетов, готовящихся к пикету, и быстро пошла к ним: ей надо было успеть повесить растяжку над местом действия и установить на видном месте плакат.
Освальд задержался у лифта ненадолго, после чего пошёл за девушкой, держась от неё в паре шагов и стараясь ничем не показывать своих сомнений, которых было немало. Вот только обсудить их было не с кем.
__________
С Самритой
« Последнее редактирование: 09 12 2016, 10:42:04 от Мори Джанир »

Есть у Федерации начало, нет у Федерации конца
Offline  
14 12 2016, 12:02:40 #452
Самрита Баккер

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., обеденное время
Променад


М’Кота пришла на место встречи намного раньше оговорённого, собственно, сразу же, как вернулась из Кварк’с с термоконтейнерами и вместе с Акритой сложила в них остатки андорианской еды. Клингонка была в полной боевой готовности – от листовок временно проживающих на груди под кирасой и до камеры Артура, воинственно возвышающейся на голове. Виной этому раннему появлению в точке рандеву были не только нетерпение и беспокойство, но и необходимость собрать теневой театр – конструкцию из экрана, двух ширм по его сторонам, отгораживающих актёров от публики, заэкранного стола с ящичками для плоских прозрачных кукольных «актёров» (когда не их выход) и двумя стульями для актёров настоящих. Именно этим М’Кота и занялась, пока подтягивались остальные участники пикета.
Завидев уже собравшихся кадетов во главе с М’Котой, Самрита приободрилась и решительным шагом подошла к ним.
- Ну как подготовка? – поинтересовалась она, складывая на пол свои заготовки. – Я тоже кое-что сделала вчера ночью. Мы с Хеной решили разделить обязанности: она занялась листовками, а я нарисовала растяжку и несколько плакатов для привлечения внимания, - девушка кивнула на разноцветную бумагу и огляделась: пока собралось не так уж много кадетов, чтобы говорить о «всем проекте Альфа». – Кстати, кто вообще с нами?
-Я пока не вижу никого, кто не был бы в нашем “комитете по спасению Лайтмана”, - из-за спины землянки донесся голос Жантарин, - Да и мы здесь пока не все. М’Кота, если тебя устраивают листовки, верни мне их сейчас - Хена раздаст их владельцам магазинов на Променаде.
– Сейчас, – пропыхтела М’Кота, выбираясь из под стола, у которого распрямляла и проверяла на устойчивость ножки. Выпрямившись, она вытащила на свет листовки, удовлетворённо отметив, что жёсткость конструкции кирасы действительно обеспечила их сохранность. – Давайте развернём растяжку, – предложила она. – Посмотрим, что на ней, и прикинем, где повесить.
Жантарин забрала листовки, но задержалась, чтобы посмотреть на творчество Самриты.
Самрита на мгновение задумалась, вспоминая, что же действительно на растяжке, а потом кивнула и расправила плотный сверток. На красной бумаге стилизованным под старый стиль шрифтом было написано «Мы требуем справедливости для Артура Лайтмана»: последняя буква уже не умещалась в размер, а потому выглядела маленькой и словно побитой. Впрочем, с учетом того, что художественными талантами Самрита была обделена, а писала это глубокой ночью, выглядело ее творчество вполне приемлемо. По крайней мере – заметно. Она также развернула плакаты, выполненные в том же лаконичном стиле, где значилось «Свободу Лайтману!», «Не отдадим Лайтмана под кардассианский суд!» и еще несколько подобных надписей.
В этот момент ромуланец быстрым шагом подошел к месту сбора пикета и бегло осмотрел все происходящее, диспозицию, предметы, растяжки, ящики. Затем он поставил на пол у стены чуть подальше свой непрозрачный бумажный пакет, расстегнул ремни формы и снял китель, аккуратно свернул его и положил там же у стены, и торопливо вернулся обратно к собравшимся кадетам.
- Я готов, рассказывайте что делать, где помочь. Могу играть роль, читать текст, все, что требуется, - сказал он.
Акрита, которая пришла вместе с М'Котой к самому началу, находилась где-то в недрах декораций, изучая неведомую ей до сих пор технологию теневого театра, когда появились Самрита, Жантарин и Ракар. И, хотя она все еще слабо представляла себе, что тут и как будет происходить, искренне надеялась, что коллеги все рассчитали и предусмотрели. Воспользовавшись свободной минуткой, она успела даже отбежать к информационной стойке и спросить у компьютера, где в данный момент находится вулканец Тенек. К нему у Акриты было два самых главных вопроса: во-первых, как там Квинтилия, во-вторых, когда можно будет прийти на медосмотр. Хотя про свою презентацию и в частности музыкальный инструмент тоже поговорить хотелось, но это уже были вещи по важности несравнимые. Компьютер ответил, что доктор-стажер уже на месте работы; однако затем Акрита поинтересовалась, кто еще находится в Лазарете, и, узнав о присутствии там советника, решила, что сейчас им явно не до нее – и Квинтилии, и Тенеку.
Вернувшись, новенькая андорианка услышала из-за ширмы слова Жантарин о том, что тут нет никого, кто бы не входил в некий "комитет по спасению" и задумалась.  То ли ее уже зачислили в это комитет – тогда стоило поподробнее узнать, что это за организация. То ли, что более вероятно, просто не заметили. Выходя навстречу собравшимся, она присоединилась к заявлению Ракара:
- Я тоже в деле. В роли актера мне, правда, бывать не приходилось, но готова попробовать.
М’Кота оглядела энтузиастов с одобрением.
– Всё требуется! – обрадовала она Ракара. – Сперва помоги повесить повыше растяжки и плакаты, а потом садись читать роль. Будешь играть Корама… то есть Градоначальника, – на этом месте клингонка оборвала себя и задумалась. – Места за экраном мало, – вслух рассудила она, – поэтому, наверное, нужно всего два актёра – женщина, чтобы играла Даму и неговорящих персонажей, и мужчина для ролей Рыцаря и Градоначальника… Нет, не так! Рыцарю и Градоначальнику нужны разные голоса! – М’Кота слегка походила за декорацией, что-то бормоча себе под нос и делая непонятные пассы руками, потом сообщила: – Наверное, лучше всего так: двое мужчин двигают фигурки, а одна женщина озвучивает, пристроившись у них за спиной. Потому что в драке участвуют только мужчины и неговорящие персонажи, женщине в такой ситуации будет проще приноровиться и попасть в такт с происходящим на экране. Градоначальником будет Ракар. Рыцарем будет, понятное дело, Освальд. Кроме Акриты есть желающие играть Даму? Есть есть, сейчас бросим жребий.
- То есть Даме не нужно будет ничего двигать? – уточнила Акрита. – Только говорить?
- Корама, то есть градоначальника – сыграю со всем талантом, - усмехнулся ромуланец, - А, то есть я зря снял китель, все будет происходить за сценой?
– Давайте я покажу.
М’Кота включила лампу над экраном, приставила к нему сзади первую попавшуюся фигурку и, управляя длинными палочками, прикреплёнными к ней, «помахала стоящим перед экраном рукой». На экране выглядело так, словно грубовато раскрашенная яркая фигурка машет рукой сама.
– Видите, как это работает? – сказала М’Кота выключая лампу. – Придёт Освальд, покажу подробнее. В принципе, вы можете и в шесть рук попробовать, управляя каждый своим персонажем, но как бы не получилась толкотня, поэтому я и предложила, чтобы фигурку дамы двигал один из двух сидящих за экраном, а озвучивала женским голосом актриса.
- Показывай уже подробнее! - услышала клингонка, и откуда-то со стороны неожиданно появился Освальд. - Так, что же мы все конкретно будем делать?
Проигнорировав подошедшего Освальда, Самрита покосилась в сторону Акриты. Только землянка открыла рот, чтобы сказать, что ей было бы интересно попробовать сыграть, как Акрита высказала интерес к этой роли раньше ее. Появившаяся только вчера андорианка уже успела везде: записаться на регату, сблизиться с Ракаром, стать главной защитницей Перим, а теперь и участницей пикета, о подготовке которого еще недавно ничего не знала. "А некоторые нигде не пропадут!" - Самрита усмехнулась своим мыслям и сложила руки на груди, как бы отстраняясь от общего собрания.
- Одна женская роль и столько кандидатур! – саркастически произнесла Самрита. - А что, если другие тоже думали о том, чтобы принять участие в поставке? Кто-то, кто в курсе случившегося и имеет отношение к комитету по спасению Лайтмана? Может быть, даже я. Но соревноваться за роль глупо, а уж тем более кидать жребий, так что я найду, чем заняться, - с равнодушным выражением лица она отступила на шаг.
- Мне уже тоже кажется, - сказала Акрита немного невпопад, глубоким напряжением мысли пытаясь представить себе технологию предстоящего действа, - что играть роли лучше все-таки тем, кто был при всех этих обстоятельствах, видел их прообраз. Здесь ведь все важно и ответственно - интонации голоса, слова, движения... А я о событиях на Волане II знаю лишь по вашим отчетам.
Она вопросительно посмотрела на режиссера, и затем добавила:
- Но я готова выполнять любую техническую функцию, подавать фигурки, двигать лампой и регулировать яркость, например. Или если планируется какое-нибудь звуковое сопровождение. И еще - мы ведь сейчас порепетируем?
М’Кота покосилась на Самриту с удивлением и открыла было рот, чтобы спросить, какая муха её укусила, но тут же себя одёрнула: будь сама М’Кота с кем-нибудь в такой жестокой ссоре, чтобы не помириться уже через час после размолвки, она бы тоже, пожалуй, огрызалась на каждого, кто попадётся под горячую руку. Поэтому клингонка удержалась от неудобных вопросов и разъяснила:
– Ролей всего четыре, две мужских, одна женская и одна подходит любому – это роль автора. Я в любом случае не хотела бы ничего играть, поскольку ношу камеру Артура и хочу, чтобы он видел всё со стороны, так что надеюсь на добровольцев. А вот про использование света я не подумала и приладила самую обыкновенную лампу, – призналась она. – Вряд ли с этой лампой можно сделать что-нибудь творческое.
Жантарин, пока не ушедшая раздавать листовки, оторвалась от разглядывания реквизита театра.
- Но это твоя пьеса, - она посмотрела на М’Коту, - Ты лучше всех знаешь слова и понимаешь общую идею, а значит, сможешь импровизировать и спасти всех, если что-то пойдет не так. А камеру ты можешь отдать кому-то другому.
– Все роли я сыграть тоже не смогу, – улыбнулась клингонка, – так или иначе мне придётся полагаться на вас, так какая разница в трёх ролях или в четырёх? А камера... – она прикоснулась рукой к камере и призналась после небольшой паузы: – Мне бы хотелось сделать это для Артура самой. Конечно, если не будет другого выхода, я её передам, но пока возможно... Давайте к делу! – оборвала она себя. – Кто хочет читать пролог и эпилог?
 -Только, мне кажется, у нас не так много времени на репетиции и разборки, -  андорианка понизила голос до шепота, что для нее было не очень характерно, - Люди уже останавливаются и смотрят на нас.
И это было правдой - группа торговцев перешептывалась, ребенок упорно тянул мать в их сторону, некоторые прохожие специально замедляли шаг, чтобы посмотреть, не готовится ли что-то интересное.
_______
С М’Котой, Акритой, Жантарин, Ракаром и Освальдом
« Последнее редактирование: 14 12 2016, 12:05:05 от Самрита Баккер »
Offline  
14 12 2016, 12:06:39 #453
Ракар

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., обеденное время
Променад

- У нас действительно нет времени, - торопливо сказал Ракар, - поэтому быстренько читаем текст хотя бы первому разу и импровизируем. Мы будем читать, а не говорить наизусть, это куда легче. Репетиция не нужна. Координатора, то есть … даму – лучше всего сыграет мисс Баккер. Она готова, она в курсе дела, ее харизма лучше всего подходит для исполнения этой роли. Пролог с эпилогом – может Жантарин. Нам еще вешать эти… растяжки. Я лягу за сценой, Самрита с Освальдом встанут вокруг меня, мы все уместимся. Так что всё. Текст в руки и поехали. А я пока повешу это. Куда вешать и чем?
- Прекрасно, - ответил Освальд без какого-либо намёка на энтузиазм. - Мне сложно представить, Ракар, как вы будете лёжа управлять персонажами на сцене, тем более, что они для вас будут перевёрнуты, а места за сценой, наверное, хватит для всех, но, если хотите и уверены, что справитесь - это самое главное, - кадет мельком взглянул на Самриту. - Мы ведь всё это делаем ради спасения Артура, ради сохранения проекта и ради справедливости по отношению к нашему коллеге и другу, а также ко всем нам, так что другим личным вопросам здесь и сейчас места нет и быть не может. Надеюсь, все согласны. Поехали.
Самрита и понять не успела, когда ее записали в участники, если она сняла свою кандидатуру, а тем более – как туда попали Ракар и Освальд. Точнее, Ракар ее как раз не смущал, а вот мысль о нахождении с Освальдом за ширмой на малом пространстве вселяла некое… беспокойство. И раздражение.
- Хена или Жантарин тоже справились бы, - не слишком решительно возразила девушка Ракару на его ультимативное заявление. – И все равно нужен четвертый голос.
А потом очень внимательно посмотрела на Освальда. Его слова однозначно предназначались именно ей, а потому, попробуй она вступить с ним в разговор, это закончилось бы обвинениями в том, что она не хочет работать на общее дело. В котором «нет места личным вопросам». Самрита сжала губы и кивнула.
- Как скажете. У нас и правда мало времени, - она обернулась к Ракару и продолжила: - Растяжку лучше повесить вот здесь, над нами, а плакаты можно установить по периметру, но не слишком далеко.
-Странно, но я почему-то подумала сейчас, что мне не хватает Перим, - негромко пробормотала Жантарин, - Кого-то, кто сможет разложить все по полочкам и не будет валить все вопросы в одну кучу…
Она откашлялась и заговорила в полный голос:
- Значит, роли Дамы и Рыцаря заняты. Ракар будет играть Ко… то есть Градоначальника. Сожалею, но у меня совершенно нет театральных талантов, а Хена… ну, в общем, она сейчас предпочитает наблюдать за постановкой издалека. Значит, на роль Рассказчика могут претендовать М’Кота или Акрита. У нас есть несколько минут, как вы это решите - бросите жребий или кто первым крикнет?
– Театральные таланты тут не нужны, – отмахнулась М’Кота. – Но пусть тогда лучше Акрита читает – она хотела, а я совсем наоборот. И давайте заэкранные актёры всё-таки немного потренируются водить кукол, чтобы приноровиться к тесноте. Только пока без света и шёпотом. – Тут клингонка посмотрела на Ракара и не удержалась от улыбки, – Ложиться тебе не надо, – сказала она. – Вы с Самритой сядете на стулья, а Освальд пристроится у Самриты за спиной, тогда они оба будут на одной стороне и смогут нормально тебе «противостоять». Давайте я вам ещё раз покажу, как это работает, только уже за экраном, и мы с Жантарин пойдём вешать плакаты и прочее.
- Такова была логистика плотной упаковки, кроме того, я нормально справляюсь с перевернутым изображением, - ответил Ракар Освальду, - но вариант М'Коты тоже подойдет, - я согласен.
- Лучше вас, Самрита, координатора никто не исполнит. Да, они бы тоже могли, но еще раз – ваша харизма наиболее приближена к этому образу. Я наблюдал. Ваши экспрессивные речи недавно – тому доказательство.
Ромуланец удержался от того, чтобы посмотреть на Жантарин. Квинтилии не хватало. И у Квинтилии были союзники. Это было важно.
- Хорошо, тренируемся водить, только быстро, промедление – подобно гибели, - сказал Ракар, взял фигурку Корама и с готовностью подошел к экрану.
Самрита только хмыкнула на замечание подруги про Перим, но решила это не комментировать: это имя она слышала последнее время слишком часто, и это стало раздражать. Что-то многое стало раздражать ее последнее время…
- Хорошо, начнем, - землянка заняла место рядом с Ракаром. – Технологию управления я примерно представляю, должно быть не сложно. Но что насчет текста роли? Или мы будем импровизировать на ходу? – она усмехнулась, представив, каким может быть текст для строгой и не терпящей возражений кардассианки, которая не может ничего добиться.
Освальд поймал себя на мысли, что первый вариант расстановки нравился ему чуть больше, но потом сам себе напомнил свои же последние слова и молча встал за спиной у Самриты, стараясь думать только о деле и выразительно глядя на клингонку, ожидая, что она скажет.
М’Кота жестом фокусника вытащила из-за голенищ сапог 4 падда – воистину, клингонская форма предоставляла массу возможностей таскать на себе целый арсенал нужных вещей! Один падд она дала Акрите, три других примагнитила к столу. Видимо, на каждом из них хранился только один файл, поскольку всё, что ей осталось после этого сделать – это включить перевод на нужный язык. Покончив с паддами, она взяла одну из фигурок и показала, как её укрепить у экрана, чтобы она не падала, если вам нужно освободить руки и, скажем, перелистнуть текст на падде.
– Ну, вот, – сказала она под конец. – А с движением всё ясно: держим за ту палку, на которую она опирается, а жестикулируем второй, той, что потоньше.
Акрита, успевшая пробежать глазами текст, задумчиво повернулась к М'Коте.
- Слушай, а ты действительно не хочешь читать? Просто тебе, как автору и участнику тех событий, будет легче импровизировать и говорить именно так, как оно должно звучать, чтобы... помочь ситуации Артура. Ты и саму ситуацию знаешь лучше. И потом, рассказчик ведь как раз и будет смотреть на все со стороны?
Она удержалась от озвучивания предположения, что самому Артуру было бы, возможно, интересно и важно услышать этот текст, в каждой строчке которого закладывалось их собственное отношение к проблеме, именно глазами и голосом М'Коты.
– В прологе и эпилоге не надо импровизировать, – успокоила Акриту М’Кота, – и я действительно не хочу. Идём развешивать? – предложила она, обращаясь к Жантарин.
Несмотря на бодрый, даже слишком бодрый тон, М’Кота волновалась. Тысяча «если» кружились у неё в голове. Если возникнет конфликт? Если Тар всё-таки заявится навеселе или – хуже того – в стельку пьяным? Клингонка не могла поручиться, что сможет удержать себя в руках! Где уж тут играть в пьесе и тем более импровизировать.
-Кхм-кхм! - раздалось за спиной у М’Коты, кто-то привлекал ее внимание.
Когда она обернулась, то увидела баджорца в федеральной форме младшего лейтенанта, держащего в руках сложенную стремянку.
-Коммандер Мори передает вам это, - коротко сказал баджорец.
-Смотрите… - негромко произнесла Жантарин, показывая рукой куда-то наверх.
На втором этаже Променада, положив ладони на ограждение, стояла командующая станцией. Судя по спокойствию и небрежности ее позы, она наблюдала за происходящим уже какое-то время. Заметив, что кадеты обратили на нее внимание, Мори коротко кивнула им.
М’Кота отдала коммандеру честь на клингонский манер и почувствовала, что груз ответственности стал ещё тяжелее. «Только бы ничего не случилось, только бы не сорваться», – повторила она себе уже в который раз.
Недовольно покосившись на М’Коту, андорианка забрала из рук у младшего лейтенанта стремянку.
-Интересно, узнает ли сам Корам о том, что тут сегодня произойдет? - задала она вопрос, впрочем, ее тон предполагал, что ответа она не ждет.
Ромуланец уверенно двигал толстую фигурку Корама двумя управляющими палочками, согнувшись за импровизированным экраном. Краем глаза он заметил, что растяжку начали вешать андорианка и клингонка. Залезть повыше, чтобы повесить ее, он собирался сначала сам, но девушки занялись этой инициативой. Что ж, они были офицерами своих флотов, и могли заниматься работой любой степени сложности по собственному выбору. Зато это было эффективно. Никто не терял времени, во всем этом действии его устраивала, по крайней мере, эффективность взаимодействия участников. Улучив момент, Ракар выставил на своем хронометре вибросигнал, который сообщит ему момент за 35 минут до начала следующих презентаций.
Вешая растяжку и плакаты, Жантарин снова подняла голову и проследила за вторым этажем Променада. Она увидела, что к коммандеру Мори подошел баджорец, одолживший им стремянку и что-то зашептал ей на ухо - возможно, он отчитывался об увиденном и услышанном внизу. Коммандер понимающе кивнула ему.
Затем Жантарин оглянулась в поисках Хены, которая должна была ждать ее на противоположной стороне Променада. После презентации клингонки юная ференги была очень расстроена и старалась не пересекаться с М’Котой, даже ценой участия в “комитете по спасению Лайтмана”. Жантарин догадывалась, в чем дело, но лишних вопросов подруге не задавала.
Спрыгивая со стремянки, андорианка также отметила, что толпа стала плотнее. Люди были заинтересованы и уже задавали вопросы. Пора было начинать.
_________________
С Самритой, М’Котой, Акритой, Жантарин и Освальдом


loyalty, duty, passion
Tal Shiar
Offline  
15 12 2016, 14:39:19 #454
Утара Рилл

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., обеденное время
Лазарет


Утара была бы рада проследить, как пройдёт пикет, но сейчас на повестке дня у неё было другое дело – Квинтилия. Квинтилия, которая ухитрилась так «вовремя» стать центральной фигурой, причём в самом плачевном смысле, и занимала мысли, пожалуй, каждого из участников проекта. Квинтилия, которая неизбежно пережила и ещё должна была пережить несколько сложных разговоров. Квинтилия, которой предстояло в первую очередь разобраться в себе самой, как и всякому другому, кто попадал в её ситуацию.
Перед входом в палату болианка увидела Тенека. Вулканец и сам только что пришёл и успел только узнать о посещении глинна Толан. Поскольку кардассианка пришла после вполне приличного перерыва, за который у Квинтилии было время отдохнуть или хотя бы спокойно обо всём подумать, у вулканца это не вызвало каких-либо нареканий. Что вызывало его озабоченность, так это нелогичное нежелание мисс Перим знакомиться с информацией о собственном состоянии, особенно на фоне непонятных Тенеку метаний между глубоким самоосуждением и явным желанием избежать наказания. А ещё это признание в том, что её окружали абсолютно нецивилизованные люди… вулканцу было трудно представить себе подобное, но Вселенная велика, в ней всякое может случиться! Во всяком случае, по сравнению с недавним визитом на станцию негуманоидной формы жизни рассказ мисс Перим был более чем правдоподобным.
– Миссис Рилл, – обратился он к болианке после того, как они обменялись приветствиями, и Утара обозначила своё намерение побеседовать с Квинтилией, – я оставлял мисс Перим информацию о её состоянии, но не уверен, что мисс Перим с ней ознакомилась. Я собирался выяснить это сам, но поскольку вы уже здесь, возможно, будет лучше, если я предоставлю это вам – психологию нельзя назвать моей сильной стороной.
 На счастье Тенека Утара уже имела опыт общения с самыми разными вулканцами и научилась не воспринимать их манеру идти к цели кратчайшим путём, без «лишних» словесных оборотов, как грубость, однако всякий раз, когда ей приходилось с этим сталкиваться, болианка ловила себя на мысли, что вулканское воспитание определённо имеет свои недостатки. Это была не слишком толерантная мысль, но Утара ничего не могла с ней поделать.
– Я бы и сама хотела знать, насколько адекватно мисс Перим оценивает свою ситуацию, – сказала она, волевым усилием выбрасывая неуместные мысли из головы. – И всё же хорошо, что вы мне об этом сказали.
Это было действительно хорошо: теперь даже сама степень информированности Квинтилии могла многое сказать о её психологическом состоянии. И всё же, как и всегда перед визитом к подопечному в особенно сложной ситуации, заходя в палату, советник волновалась.
Когда Утара вошла в палату, Квинтилия сидела на своей койке, подтянув колени к груди, и смотрела в пространство перед собой. Ее лицо было бледным, веки опухшими и ей явно не помешал бы душ.
– Здравствуйте, мисс Перим, – сказала Утара, подходя к ней. – Я понимаю, что я – не первая, кто сегодня вас побеспокоил, и наверняка не последняя, так что если вам будет тяжело говорить, мы с вами решим только первоочередные вопросы и договоримся о более удобном времени для настоящего разговора.
-Советник? - Квинтилия сфокусировала взгляд, как будто обратила внимание на Утару только когда она заговорила, - О каких вопросах вы говорите?
– Обо всех, которые имеют отношение к вашей ситуации, – ответила Утара, садясь на стул в изножии биокровати. – Но если вы плохо себя чувствуете, сейчас мы поговорим очень коротко: о том, как вы представляете себе случившееся, готовы ли вы, по вашему собственному мнению, вернуться в строй, и, наконец, когда мы с вами встретимся для более долгого разговора.
Квинтилия долго молчала, прежде чем ответить.
– Я не знаю, вернусь ли я в строй вообще, и будет ли у нас более долгий разговор. Поэтому нет смысла разговаривать об этом сейчас. Позовите Тенека, пусть даст мне еще того успокоительного, я просто хочу спать.
– Вы легко можете попросить об этом мистера Тенека, как только я уйду, – возразила Утара, – с моей же стороны было бы некорректно вмешиваться в процесс лечения и давать советы. Что касается остального… Мисс Перим, долгий разговор с советником будет у вас в любом случае. Буду это я, или это будет кто-то другой – неважно, но этот разговор так или иначе состоится. И чем позже он состоится, тем труднее вам будет ответить на вопрос, почему вы так упорно его оттягивали.
– Я знаю, - Квинтилия обняла себя за плечи и отвела взгляд, - Беседы с советниками будут частью моего наказания.
– Это не наказание, – мягко сказала Утара. – Это способ помочь человеку разобраться там, где он не может справиться один. И ещё – способ понять, борется ли человек со своей проблемой и можно ли ему доверить важное дело. Скажу сразу: хороший советник, как и хороший друг, не будет смотреть на то, любезны вы с ним или грубы, и заученные фразы из учебника психологии ему тоже не будут нужны. Для него будет важно только то, решаетесь ли вы посмотреть в глаза правде, и то, какие шаги вы делаете, чтобы отвоевать саму себя у вашей настоящей беды.
– Вы хотите мне помочь? - Квинтилия еле заметно улыбнулась уголком рта, - Во все самые сложные моменты моей жизни я была одна и переживала их самостоятельно. У меня нет друзей, я не общаюсь со своей семьей, никогда не обращалась к советнику. Не понимаю, зачем начинать теперь, если я могу справиться и самостоятельно. Все равно как только я начну кому-то доверять, он  бросит меня и выдаст что-нибудь вроде “самые важные решения в своей жизни человек должен принимать сам”.
Утара покачала головой.
– Друг нужен не для того, чтобы принимать за вас решения, и советник – тоже. Друг просто должен быть рядом, когда вы их принимаете, держать вас за руку, если вам страшно, и не бросить вас, если вы ошиблись. А советник должен помочь вам увидеть всё происходящее с вами с максимальной объективностью, помочь вам увидеть все доступные вам решения и… пожалуй, тоже подержать вас за руку, если нет друга, который «болел» бы за вас в тот сложный момент, когда вам приходится решать.
Квинтилия безразлично пожала плечами. Ее слова были плоскими и практически лишенными эмоций, как и выражение лица, но это едва ли было настоящим спокойствием, скорее очередной фазой переживания горя.
-У меня этого не было, поэтому я не могу увидеть в этом необходимости. Время, когда я плакала в подушку, потому что никто не хотел со мной дружить, давно прошло. И я приспособилась. Если вы хотите мне помочь, советник,  скажите - что мне теперь делать? Госпожа координатор поставила передо мной неисполнимую задачу: она хочет, чтобы я до завтрашнего утра решила “чего я хочу”. Вы тоже спрашиваете, когда я “вернусь в строй” и хотите, чтобы я “разобралась в себе”. Но это невозможно. Не до завтрашнего утра, на это нужно гораздо больше времени. Поэтому сейчас я просто хочу спать и чтобы все это поскорее закончилось.
– Конечно, вы не успеете разобраться во всех своих затруднениях до завтрашнего утра, – согласилась Утара. – Но вы можете за это время решить, пойдёте ли вы на завтрашние занятия проекта, а это уже немало. Вы ведь сейчас именно этого боитесь больше всего? Того момента, когда вы первый раз увидите всех своих товарищей по проекту, того момента, когда кто-то из них впервые заговорит с вами за пределами этой палаты?
– Да, - начала Квинтилия, - Не знаю. Не уверена. Я боюсь, но если подумать, какие мне дело до горстки отдельных людей, если у меня есть более серьезные и пугающие проблемы.
– Отдельные люди – это сама наша жизнь, – заметила Утара. – Все наши проблемы, радости и беды происходят среди отдельных людей, из-за отдельных людей, ради отдельных людей и даже порой вопреки отдельным людям. Нет ничего странного в том, что мы волнуемся из-за их реакции, а многие из них волнуются из-за нашей. Какими бы ни были ваши самые серьёзные проблемы, они ведь тоже существуют не сами по себе, они связаны с людьми.
Квинтилия вздрогнула.
– Я не знаю, что ответить вам на это.
Утара сочувственно улыбнулась:
– «Не знаю» тоже подойдёт.
Болианка немного помолчала, затем спросила:
– Кто-нибудь из ваших коллег навещал вас сегодня?
– Да, - кивнула Квинтилия, - Несколько. Смотря как считать, потому что Энн Уильямс уже официально не моя коллега, а мистер Тенек здесь не для того, чтобы меня навещать, а для своей работы.
– Значит, есть те, кто хорошо к вам относится, правда? – подытожила Утара. – Если мисс Уильямс пришла к вам даже после того, как покинула проект, значит, это было уж точно от чистого сердца! Но вы сказали «несколько», значит, кроме Тенека и Энн был кто-то ещё?
– Да, это был… Ракар, - Квинтилия отвела взгляд, - Полагаете, мне должно стать от этого легче? Почему-то я совсем этого не чувствую. Кроме, может быть, визита Энн, но там важнее, что я о ней беспокоилась и смогла получить ответы на свои вопросы, без них меня бы продолжала мучать неопределенность.
– Значит, и вы сами не так равнодушны к окружающим, как думаете, – мягко сказала болианка. – Знаете, когда… и конечно, если вы пойдёте на занятия, в трудный момент вы можете напомнить себе о тех, кому вы оказались небезразличны, и о тех, кто оказался небезразличен вам, о тех, кто «болеет» за вас и готов вас поддержать, и о тех, кого хотели бы поддержать вы сами. Это придаст вам сил и позволит поверить в то, что друзей рядом намного больше, чем людей равнодушных, и уж конечно намного больше, чем врагов!
__________________________
С Квинтилией и слегка с Тенеком


«Есть только два способа прожить свою жизнь. Первый – так, будто никаких чудес не бывает. Второй – так, будто все на свете является чудом». Альберт Эйнштейн
Offline  
15 12 2016, 14:46:18 #455
Квинтилия Перим

Re: Сезон 3, Эпизод 3

Продолжение:

-Я думаю… - медленно начала юная трилл, нахмурив лоб, - что и вы, и госпожа Толан кое-чего не понимаете. Наверное, поэтому она дала мне так мало времени на раздумья, потому что ей кажется, что мой ответ на ее вопрос “чего я хочу” так очевиден, что больше времени не нужно. Вы предполагаете, что я захочу вернуться и буду работать над этим. Но в этом-то и основная проблема - я не уверена, что хочу оставаться в проекте, ходить на занятия, оставаться в группе и даже на станции. Для меня в этом больше нет смысла, а тогда зачем? Но решить, что другое я хочу делать со своей жизнью, я за одну ночь не могу. Чтобы ответить на этот вопрос, люди бросают все и отправляются в путешествия через несколько планет, или медитируют месяцами в отдаленных горных хижинах… - девушка подняла глаза к потолку, - Глинн Толан же дала мне меньше суток. Это жестоко с ее стороны.
Утара чуть заметно вздохнула. Юношеский максимализм был ей хорошо знаком. Когда-то и она считала, что искать себя невозможно в повседневной обстановке, что в самом лёгком случае нужно непременно бежать сквозь дождь и ветер, а в самом тяжёлом нужно… ну, хотя бы действительно медитировать в отдалённой горной хижине. Год. Или даже целых три.
– Знаете, – сказала болианка, – тут есть некоторая опасность. А вдруг вы бросите всё, уедете, а потом, через год, обнаружите, что по-настоящему хотели остаться в проекте. Это было бы очень грустно, ведь вернуть прошлое будет невозможно. Уйти вы успеете в любой момент, а вот вернуться после ухода уже не сможете.
-Вы предлагаете мне тратить время на то, что я считаю бессмысленным, просто на всякий случай? - Квинтилия нахмурилась еще больше, - Тогда почему именно проект? Почему бы мне с такой же мотивацией не начать учиться играть на арфе? Я не уверена, что мне это надо, но вдруг это то, что я всегда хотела, просто не знала об этом? И таких вещей огромное количество… Так как решить и выбрать?
– Но вы же зачем-то пришли именно сюда, – напомнила ей Утара. – Значит, у вас была цель, была уверенность в том, что это вам нужно. Почему же теперь вы думаете, что всё бессмысленно?
-Да, - с горечью ответила Квинтилия, - цель была: служить на флагманском корабле - на "Энтерпрайзе", а также быть отобранной для соединения с симбионтом, и программа "Альфа", куда попадают только самые лучшие из будущих офицеров Звездного флота,  была одной из ступеней к ее достижению. Всю свою жизнь я шла к одной цели, я много работала, даже если и искала дополнительную помощь при помощи стимуляторов, и жила с постоянными самоограничениями. Я думала, это будет стоить того, когда я всего достигну. Но теперь моя цель больше не осуществима, ее больше нет, и проект мне больше не нужен. Я думала, что когда приду к этому моменту, почувствую себя свободной, но теперь я чувствую себя… пустой и бессмысленной.
Она провела рукой по одеялу, нащупала падд, который ей дал Тенек, и показала его болианке.
-Все пугают меня последствиями принятых мной лекарств. Но иногда я думаю… что было бы лучше… если бы все это оказалось правдой и меня бы больше просто не было.
Утара покачала головой и тихо произнесла:

«Пока дыхание ещё не отошло,
Пока удары сердца мерят время,
И разум мой горит, я всё ещё
Грядущей жизни взращиваю семя.
Поступком каждым строю жизнь, как храм,
В котором меньше зла и больше света,
В котором без меня погибнет где-то,
Неведомый, которому подам
Я – выживший – спасительную руку,
Я – выживший – спасительный ответ,
Прикрою спину, обличу навет
И отведу тем самым смерть и муку».
 
В наступившей тишине болианка негромко перевела дыхание, помолчала, затем произнесла:
– Ваша жизнь имела бы смысл и ценность, даже если бы то, что вы сейчас сказали, было правдой, и вы потеряли бы все шансы осуществить обе свои мечты. Вы сделали их очень слабыми, да, но не утратили их окончательно. Я сейчас могла бы сказать вам ещё много слов о том, как не надо сдаваться, но вместо этого я просто напомню вам о девушке, с которой случилось ещё большее несчастье, чем с вами – об энсине Сито… вы ведь наверняка знаете о ней не хуже меня! Подумайте: она оказалась одной из виновных в смерти товарища. Страшный груз на душе! А что тут можно сказать о надеждах? – Утара снова ненадолго замолчала. – И всё-таки её имя – одно из самых славных в списке команды флагманского корабля «Энтерпрайз». Может быть, однажды там появится и ваше?
Квинтилия упрямо покачала головой.
-Я читала все отчеты “Энтерпрайза”, доступные для моего уровня секретности. Я помню про энсина Сито - ее послали на некое секретное задание, подробная информация о котором не доступна широкой публике и даже ее друзьям, и она не вернулась. Предполагается, что она погибла. Вот почему все о ней помнят: о мертвых - или хорошо, или никак. И что касается смерти ее товарища… Ее оправдали. Если уж проводить параллели ко мне, то тут уместнее вспомнить судьбу энсина Локарно. Он был виноват в том инциденте, так же как и я - в своем. Но что мы о нем знаем в дальнейшем? Ничего. И это то, что произойдет и со мной - ничего. Я так и останусь - ничем. А какой тогда смысл? Впрочем, я не жду от вас ответа… - трилл отвернулась и стала смотреть в стену, - Пожалуйста, позовите Тенека.
– А вам не приходило в голову, что энсин Сито должна была достойно показать себя не посмертно, а гораздо раньше, чтобы ей поручили такое опасное и секретное дело? – спросила Утара, поднимаясь, впрочем, это был риторический вопрос. – А с энсином Локарно вам сравнивать себя не стоит – вы никого не убили, в конце концов.
-В то время на кораблях Звездного Флота еще было мало баджорцев, - пожала плечами Квинтилия, как будто это было само собой разумеющимся, - Возможно, в тот момент на “Энтерпрайзе” она была единственной, иначе я не вижу, почему нечто важное нужно было поручать кому-то настолько неопытному и запятнавшему себя ранее. Но мы никогда не узнаем, о чем думал капитан Пикард, не так ли? Возможно, моя наиболее вероятная надежда - когда-нибудь оказаться единственным триллом на корабле, везущем симбионта, срочно нуждающегося в носителе. Но вероятность этого ничтожно мала, так что… А вероятность, что меня простят за то, что я оступилась, и вовсе микроскопическая. Так что я не вижу, какой смысл работать и прикладывать силы ради того, что скорее всего никогда не произойдет.
– Деточка, – в растерянном изумлении сказала Утара, – как же вы будете жить, если так смотрите на вещи? Если вы готовы бросить дело при первой серьёзной неудаче, смена цели и призвания вам не поможет – с таким подходом вы бросите новое дело так же, как бросили прежнее!
-Это простая математика, - устало пояснила Квинтилия, - Ты задаешь необходимый результат, потом рассчитываешь вероятности развития событий и не берешься за то, что безнадежно. 
– Простая математика и теория вероятностей были против многих научных открытий, смелых предприятий и волевых решений людей. И всё же открытия состоялись, люди возвращались живыми с безнадёжных заданий и становились теми, кем хотели стать, несмотря на ошибки, а порой даже несмотря на фатальные травмы. Я не была лично знакома с энсином Сито, но мне случалось работать с людьми, которые вернулись живыми с заданий, с которых обычно не возвращаются. Так вот я могу вам сказать, как очевидец: на такие задания не посылают по принципу «больше было некого», в таких случаях лучше не послать никого, чем послать ненадёжного человека.

________________
Написано совместно с Утарой


Ex Astris, Scientia
Offline  
15 12 2016, 14:48:52 #456
Утара Рилл

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., обеденное время
Лазарет


Утара посмотрела на Квинтилию одновременно с участием и сожалением, слегка покачала головой и сказала:
– Вы устали. А я и без того задержала вас дольше, чем позволяет вежливость. Давайте продолжим завтра вечером. Если с утра вам понадобится помощь, вы можете зайти ко мне, но, конечно, вы не обязаны это делать. А сейчас я позову мистера Тенека, как вы просили.
– Если завтра вечером я еще буду на станции… - эхом откликнулась Квинтилия.
– Вряд ли вас отправят со станции сразу, даже если вы откажетесь от проекта, – сказала Утара, – такие вещи требует согласования. И я очень надеюсь, что вы не придумали себе какое-нибудь бегство! Скажу вам честно, такой поворот в нынешних обстоятельствах был бы жестоким ударом по проекту, а значит и по всем его участникам.
– Энн Уильямс подала заявление об отчислении из Академии Звездного Флота - и в тот же час была свободна, - пожала плечами Квинтилия, - Теоретически, я могу сделать то же самое. Чем быстрее я исчезну, тем быстрее перестану быть всеобщей проблемой.
– Вы – не проблема, вы – Человек, – поправила её Утара. – Личность, а не единица. И если вам это действительно важно, ваш уход из проекта создаст не меньше проблем, чем ваше присутствие в нём. – Утара не стала говорить, что уход Квинтилии создаст куда больше проблем, чем её присутствие; болианка чувствовала, что эти слова не были бы поняты Квинтилией правильно, к тому же со стороны советника было бы неэтично оказывать на девушку давление. – Конечно, вы вправе написать заявление и уехать, как только получите подтверждение, – добавила Утара с нескрываемой чисто человеческой усталостью в голосе, – но право, я уже не знаю, чего ждать от участников этого проекта! Если завтра меня разбудят и скажут, что кто-нибудь сбежал безбилетником на грузовом корабле, я, наверное, даже не удивлюсь.
– Рекло, Валардис, Уоллес, Т’Влар, Латек, Соммерс, Кейра, - начала перечислять Квинтилия, - Они все покинули проект, и он не перестал существовать. Разве я более особенная, чем они?
– Ещё Сатал и Уильямс, – напомнила Утара. – Вы – десятая. Каждый новый выбывший – новый удар по проекту, говорю вам это прямо и без прикрас. Как видите, уйдёте вы или останетесь, проблемы у проекта всё равно будут.
– Значит, я ни на что не повлияю, - подвела итог Квинтилия.
– Как сказать, – возразила болианка. – Тот, кто остаётся, всегда может повлиять на ситуацию, в отличие от того, кто уходит. Тот, кто остаётся, может приложить усилия к тому, чтобы проблемы превратились в их противоположность, а тот, кто уходит, в любом случае оставит их проблемами.
– Знаете, советник… - начала девушка-трилл, - Раньше, когда я была младше, я хотела быть хорошей и нравиться всем. Потом я начала понимать, что это невозможно, и теперь стараюсь воспитывать в себе безразличие к мнению окружающих. Вы, все остальные из проекта - если я уйду, то никогда вас больше не увижу, поэтому мне будет все равно, что вы обо мне думаете, и это не сможет меня ранить. А сам проект? Как я сказала, я хотела участвовать в нем только ради самой себя, а не ради высоких идеалов, как другие. Я знаю, что это эгоистично и делает меня плохим человеком, но я всего лишь то, что я есть. К тому же, у проекта столько проблем, что может быть и к лучшему, что его сейчас закроют, чтобы в следующий раз подготовиться лучше.
– Можно я не буду ужасаться? – мягко улыбнулась Утара. – Я уже слышала такие слова и знаю, что их почти всегда говорят люди, которые намного лучше, чем сами о себе думают! – болианка вдруг поняла, что устала стоять и снова села. – Что мне вам сказать? Нравиться всем и быть для всех хорошей невозможно, это правда. Но правда и в том, что не дорожить ничьим мнением и совершенно игнорировать других людей невозможно тоже. Во-первых, даже отшельник в пустыне не может жить без любви и тепла. Ищет ли он созвучия своей собственной души с Космосом или молится о благе других людей, он всё равно ищет кого-то, кто сделал бы его бытие осмысленным, и неважно, происходит это в масштабе человека или целой Вселенной. Во-вторых, тот, кто всё-таки отшельником не является, находится в постоянном взаимодействии с людьми. Это может быть сотрудничество или соперничество, дружба или вражда, любовь или война, но это всегда и непременно взаимодействие. Если мы попытаемся игнорировать этот факт, мы всего лишь создадим себе иллюзию, которая рано или поздно разобьётся и поранит нам душу осколками. Так что, как видим, человеку нужно найти что-то третье, что-то… своё.
Утара замолчала, разгладила на коленях шаль, потом снова посмотрела на Квинтилию.
– Да, проект, – сказала она. – На первый взгляд вы правы, но только на первый. Видите ли, жизнь устроена очень хитрó: механизм, который не прошёл испытаний на прочность, может подвести вас в самый неожиданный момент, как бы гладко он ни работал в идеальных условиях, а люди, которые не конфликтовали в благополучных обстоятельствах, могут чуть ли не поубивать друг друга, если что-то пойдёт не так. Зато испытанная машина вас не подведёт, и команда, которая выдержала суровые испытания, не заставит вас сомневаться в своей надёжности. Много ли докажет проект, в котором участники будут выполнять только настряпанные по домашним заготовкам задания и ни разу не столкнутся с реальностью? Что-то он докажет, но это будет лишь небольшой шажок вперёд. Если же выживет и докажет свою состоятельность проект, где участникам пришлось столкнуться с настоящими, жизненными трудностями, он без всяких сомнений покажет, что люди из разных миров могут работать плечом к плечу. А знаете, что всё сказанное мной означает ещё? Что человек, который сумел преодолеть настоящую серьёзную проблему, тоже доказал свою состоятельность по сравнению с человеком, который с серьёзными проблемами ни разу не сталкивался. Мудрые люди это понимают.
– Вы хотите сказать, что тот, кто всю жизнь старался быть осторожным, много работал над собой, проявлял ответственность и не совершал ошибок, может цениться меньше, чем тот, кто оступался? - Квинтилия недоверчиво хмыкнула, - Тогда это ужасно нечестно. Зачем тогда вообще стараться быть хорошей и делать все правильно, если можно вместо этого с удовольствием грешить, а потом каяться?
– И снова вы правы только на первый взгляд, – заметила Утара. – Есть большая разница между тем, кому просто не приходилось сталкиваться с трудностями, и тем, кто, несмотря на отсутствие трудностей в реальной жизни, целенаправленно и осознанно учился их преодолевать. Это разница тренировки и опыта. Точно так же есть огромная разница между тем, кто оступился и приложил много труда, чтобы преодолеть последствия своего проступка, и тем, кто бездумно «грешит и кается». Это разница в осознании ответственности. Если бы в команду корабля пришли все четыре этих человека, три первых – все трое – заслуживали бы доверия. При этом первому наверняка пригодились бы советы и опыт второго и третьего. С четвёртым было бы уже сложнее. Полагаю, прежде чем заслужить уважение и доверие, ему пришлось бы научиться ответственности и порядочности.
– Но я ведь старалась… - впервые с начала разговора в голосе Квинтилии появились эмоции, жалобные ноты, - У меня были настоящие трудности, и я их преодолевала, и было тяжело, и я во многом себе отказывала, и шла на риск, и брала на себя ответственность… Но теперь это все оказалось зря. С детства меня учили, что нужно быть хорошей и оправдывать ожидания, что надо стремится к цели и ставить планку высоко, что нужно забыть об удовольствиях и слово “хочу” заменить на слово “надо”. Они говорили, что тяжелый труд и самопожертвование гарантируют успех. И я делала это все, и я закусывала губу, и искала второе дыхание… Но это ни к чему не привело, кроме разочарований, и я никогда не вижу финиша и кого-то, кто бы сказал: “Достаточно, ты уже достаточно хороша для нас, можешь расслабиться и отдохнуть”. И я устала… я просто очень устала от всего.
Утешающим жестом Утара коснулась плеча девушки.
– Я понимаю. Вы так старались оправдать надежды, быть идеальной, что совсем забыли, как это – быть собой, просто собой. Вы так старались оправдать ожидания, что вконец запутались, какие средства можно использовать, а какие – нет, выбрали неверное средство – и вот вы в беде. И всё-таки всё было не зря, поверьте мне. В том, чему вас учили, много правды, и упорный труд, действительно приносит плоды. Вот только всё остальное в жизни человека тоже должно быть. Друзья и сладости, хорошие книги и глупые шутки, ссоры и примирения, иногда – даже сладкий сон до полудня... Много всего, без чего наша душа постепенно начинает мучиться, как от голода. А от голода человек может наделать много глупостей! Вы ошиблись... Но всё, чему вы научились, осталось с вами. И это нужно не только вам, даже опыт ваших ошибок. Возможно в будущем офицер Квинтилия Перим, или преподаватель Академии Квинтилия Перим, или просто хороший человек Квинтилия Перим по очень знакомым признакам угадает у младшего товарища такую же беду и сумеет вовремя остановить его, не дать совершить ту же ошибку, а если она уже совершена, поможет понять, что не всё пропало, что можно встать и идти дальше.
Квинтилия ничего не ответила, только тихо шмыгнула носом. Кажется, запас относительного спокойствия, с которым она вела этот уже достаточно длинный разговор, подходил к концу, и жест советника снова растопил лед, который хоть как-то помогал Квинтилии держать себя в руках.
Утара тоже ничего не сказала, только села рядом и по-матерински обняла девушку за плечи. Бывают такие дни, когда человеку нужно просто вволю наплакаться.
___________________________
с Квинтилией


«Есть только два способа прожить свою жизнь. Первый – так, будто никаких чудес не бывает. Второй – так, будто все на свете является чудом». Альберт Эйнштейн
Offline  
15 12 2016, 14:51:51 #457
Самрита Баккер

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., около 14 часов
Променад


Репетиция прошла быстро, хоть и весьма напряженно: Самрита то и дело порывалась обернуться, чувствуя присутствие Освальда за спиной, и ей было сложно сосредоточиться на тексте. Но, похоже, больше никто этого не заметил. Приспособившись к управлению фигуркой и бегло прочитав текст, она аккуратно выглянула из-за ширмы.
Народу на Променаде прибавилось, но внимание Самриты привлекли не столько гости станции и владельцы местных магазинов, сколько Кристаль Харт, которая уже была тут как тут – что-то негромко говорила на камеру и снимала происходящее на Променаде. Самрита знала, что Кристаль должна быть на их стороне, но все равно ее присутствие накладывало еще большую ответственность – их маленькую постановку увидит вся Федерация, и у граждан должно сложиться правильное впечатление обо всей этой истории.
За спинами пока еще не столь многочисленных зрителей Самрита увидела знакомую фигуру в кардассианской военной форме. Ту самую фигуру, которую ей предстояло сейчас озвучить. Координатор держала в руке одну из листовок Хены с обманчиво-спокойным выражением лица, но землянка хорошо помнила, что Толан сказала об этом пикете…
- Мы готовы, - Самрита тихо обратилась к М’Коте, когда та вернулась.
Из-за ширмы до участников спектакля доносился гул и шелест голосов. “Что это? Это какой-то праздник? Кто это разрешил? Мама, а что здесь сейчас будет?” Внимание они явно привлекли.
– Подождём Жантарин и Хену или начнём? – спросила М’Кота, неожиданно обнаружив, что в экстренных обстоятельствах умеет разговаривать тихо. – Вдруг кто-то из них хотел выступить вначале? Да и правильнее всего было бы начать всем вместе, но если они слишком задержатся, мы рискуем упустить момент.
- Подождем, - отозвалась Самрита. – Чем больше нас будет, тем серьезнее мы будем выглядеть. Может, кто-нибудь еще из кадетов подтянется для поддержки. К тому же, девочки наверняка скоро подойдут.
Артур в своей каюте смотрел на все происходящее глазами  М'Коты. Точнее – с ее ракурса обзора. Теперь, благодаря Самрите, он видел и слышал все, что происходит там, где его нет, то, что происходит из-за него. Сомнения Освальда и Самриты, взгляд Жантарин, отсутствие Хены рядом с М'Котой, коммандера станции, наблюдающей сверху.
Сначала он смотрел трансляцию на падде, сидя в кресле. Ближе к началу представления он пересел за терминал и подключился к нему, чтобы смотреть в более высоком разрешении на большем экране.
Все это на самом деле было волнующим действием, он до сих пор не нашел баланса между собственной виной и помощью своих товарищей. И теперь он очень внимательно следил за тем, что происходит, готовясь в любой момент вызвать М'Коту по связи и попросить не делать чего-то, если это будет нужно. Но лучше бы такой необходимости не было.
Ромуланец поднял на голову и посмотрел на Самриту.
Долгое ожидание было для него неприемлемо. Он должен был успеть к Квинтилии и быть вовремя на презентации. Но ничего не сказал.
Тем временем тональность голосов за ширмой начала меняться. Послышались новые возгласы: “Что это за ерунда? Да не будет тут ничего! Что вы все тут стоите, дайте пройти уже!”
– Надо начинать, – заметив это, сказала М’Кота. – У кого-то есть речь, или я выхожу и импровизирую?
Выходить и импровизировать ей совсем не хотелось, она как-то не рассчитывала вдруг оказаться «у руля» в этом мероприятии, но клингоны не пасуют перед трудностями, особенно если на кону – жизнь человека.
Ромуланец опять обернулся  к М'Коте:
- Мы же уже договорились, пролог с эпилогом читает Акрита, остальные роли – здесь же, - зашипел он очень тихо, - время ожидания прошло. Начали! – И снова повернулся к своему управляемому персонажу.
Эффективность перед началом – снова начала категорически страдать, и Ракар начинал злиться на клингонов, федератов, всех вместе.
Самрита согласно кивнула, стараясь не поддаваться общей панике. Конечно, ей хотелось, чтобы ее подруги были рядом – как и в их вечерних собраниях комитета по спасению Артура, ей бы не помешала поддержка. Но и задерживаться больше было нельзя, как и спорить или внезапно начинать решать вопросы, которые следовало обсудить заранее. Времени больше не было. Она вздохнула, собираясь с мыслями, и перевела нетерпеливый взгляд на Акриту.
– Зрителей надо подготовить, – быстро объяснила М’Кота. – Они должны понять, что происходит. Я сейчас выйду и скажу это, а следом за мной сразу вступит Акрита.
Речи ни у кого, конечно, не было, потому что вчера никому из них, включая саму М’Коту, не пришло в голову согласовать начало. За это клингонка была готова отвесить себе пощёчину, но теперь это уже не помогло бы.
«Если я всё испорчу, выкиньте меня в шлюз», – подумала М’Кота, но вслух ничего не сказала – нечего сеять панику. Она вышла и встала перед ширмой, на пару секунд подняла руки, призывая к вниманию, затем заложила их за спину и громко объявила:
– Мы благодарны всем, кто не прошёл мимо! Как видите, – она обвела рукой плакаты и растяжку, – мы собрались здесь, чтобы потребовать справедливого суда для нашего товарища по проекту – Артура Лайтмана. Сегодня утром многие из вас видели его в новостях и знают, что именно случилось. Мы не требуем безнаказанности, мы требуем справедливости. – М’Кота говорила звучно, с расстановкой, отделяя каждую фразу небольшой паузой, позволяющей зрителям осознать уже сказанное и приготовиться к новой фразе. – Мы считаем, что правонарушение, совершённое на территории Федерации – на борту федерального катера «Анадырь» – должно разбираться судом Объединённой Федерации Планет и по её законам. Мы не судим государства и расы, мы оцениваем только поступки конкретных людей. И мы не требуем, чтобы вы бездумно соглашались с нами. Смотрите. Слушайте. И принимайте ваше собственное решение, – с этими словами М’Кота подчёркнуто чётко отступила назад и сделала Акрите знак выступить вперёд.
Акрита, которая успела к тому моменту уже прочесть текст вступления раз пять, тоже нервничала, пока все готовились и перешептывались, но когда М'Кота вышла и заговорила – своим сильным и ярким голосом, немного волнуясь, но убежденно и искренне, все остальные мысли отошли на второй план. Сейчас было одно дело, общее, правильное, важное. Чувствуя эту поддержку и ощущение команды, с которым все становилось не страшным, Акрита сделала несколько шагов вперед, встала так, чтобы не загораживать экран, и начала читать, подглядывая в падд лишь изредка.
Представление началось, и Самрита сосредоточилась на работе: следила за действиями своих коллег, двигала фигурку, читала текст. Никакого «родства душ» с координатором она не испытывала, поэтому желания вызывать симпатии к своему персонажу у нее не было – более того, если бы Самрита сама писала текст, в нем бы она показала, что Артур попал в такую ситуацию по ее вине. Но, может быть, оно было и к лучшему, что писала его не она, потому что координатор внимательно за ними наблюдала.
Разговор «Прекрасной Дамы» с «Градоначальником» доставил Самрите немало удовольствия: М’Кота обладала своеобразным клингонским чувством юмора, и от того текст получился ярким, живым и забавным. Она пару раз переглянулась с Ракаром, чтобы убедиться, что и ему доставляет удовольствие участвовать в процессе, но, когда очередь дошла до Освальда, улыбка исчезла с ее лица, вернув ему напряженное и сосредоточенное выражение.


Насколько могли судить актеры, зрители воспринимали представление благосклонно - смеялись почти во всех нужных местах и даже хлопали.
В толпе зрителей Илама Толан выделялась не только своей формой, но и выражением лица. Она внимательно следила за всем происходящим, но, в отличие от остальных, не смеялась и не аплодировала. Только один раз на реплике «Градоначальника» ее губы дернулись в легкой улыбке, но больше себе такого она не позволяла.
Толан знала сюжет и потому наблюдала не столько за происходящим на сцене, сколько за реакцией зрителей, готовая к тому, что в любой момент что-то пойдет не так. Несколько раз она оборачивалась, потому что ей казалось, что на Променаде появился Корам, но, к счастью, его здесь не было. Пока не было. Чего нельзя было сказать о кардассианских офицерах с «Виетора». Но сейчас ее больше всего волновали не они, а новый посол Джарин Дохиил, которого она одновременно и хотела увидеть, и опасалась его реакции.
Джарин и правда появился, хотя и не к началу пьесы. Кажется, он просто шёл по Променаду и смотрел по сторонам, а потом увидел что-то необычное и решил посмотреть, поэтому пристроился у стены, вдали от толпы. Потребовалось меньше минуты, чтобы выражение его лица сменилось с заинтересованного на сосредоточенное, а потом - на непроницаемо безразличное. Поймав взгляд Иламы, он посмотрел на неё и заметно нахмурился, после чего перевёл взгляд обратно на сцену, периодически поглядывая на других кардассианских офицеров. О чём именно думал дипломат и что он хотел сказать в этот момент женщине, понять не удавалось, но можно было предположить, что Джарин не слишком доволен увиденным.


Освальд тоже погрузился в представление и сосредоточенно играл свою роль, стараясь не думать о том, что со стороны всё это может выглядеть глупо или что прямо сейчас в первом ряду собралось несколько десятков кардассианских солдат, разминающих кулаки и прикидывающих, как им быстро обезвредить станционных безопасников, а потом добраться до актёров.
С каждым новым словом Рыцаря, Освальд всё больше мрачнел, а под конец его голос даже слегка дрогнул пару раз. К счастью, по сюжету как раз в тот момент наступило осознание и раскаяние персонажа, поэтому чувство органично вписалось в сюжет, и вряд ли зрители догадались о переживании актёра за ширмой.
Рыцарь хотел сделать всё правильно, хотел поступить как лучше, будучи доведённым до отчаяния ситуацией, но совершил он ужасную ошибку. Как же это похоже на его ситуацию: с самого возвращения на ДС9 после Волана II Освальд пытался поступать правильно, но кончилось тем, что он всё испортил. Кажется, у них с Артуром гораздо больше общего, чем казалось даже вчера. По станционному времени вчера, разумеется. Разница лишь в том, что помочь Артуру собралось около трети участников, а вот помочь Освальду вряд ли кто-то согласится, да и говорить чуть ли не обо всём было нельзя.
Воспользовавшись тем, что для его персонажа наступило затишье, он глубоко вздохнул и постарался прогнать из головы дурацкие мысли, пока не началась следующая сцена с Рыцарем.
_________
С остальным участниками пикета и зрителями
Offline  
15 12 2016, 15:06:49 #458
М’Кота

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., около 14 часов
Променад


Ромуланец управлял Корамом-градоначальником  с мрачной решимостью, иногда даже с самодовольной сосредоточенной ухмылкой. Ромуланец вошел в роль, и в его голосе и движениях персонажа с максимальной точностью выражалась наигранная вежливость, высокомерное самодовольство, а также паника, трусость, падение. Ракар не отвлекался на взгляды по сторонам, он смотрел лишь на изображение на экране, согласовывая его с игрой Самриты и Освальда. Ромуланец отметил, что федераты тоже умеют виртуозно исполнять свои роли. Отдельной частью собственного разума он частично фиксировал то, что происходило за пределами этой сцены. Он знал, что там стояли кардассианцы, и он знал, что координатор требовала освещения обеих точек зрения. Это верно. Так должно было быть. Он должен был спасти политическую ситуацию, совмещая это все с желанием федеральных кадетов привести свое командование к невыдаче своего соотечественника. О том, что этот способ был немного странным с его точки зрения, он в этот момент не думал. Сейчас он был одним из тех ромуланских военных, которые выполняли свой долг на федеральных кораблях, по согласованию с Империей. Ракар, как и все те другие, максимально эффективно исполнял свою работу.
Хронометр выдал вибросигнал еще в середине. Ему было пора уходить, но он заставил себя быть спокойным, выполняя свою текущую задачу до конца, не отвлекаясь. А потом настал конец пьесы и его, то есть Корама – финальная речь. И здесь Ракар отвел взгляд от текста сценария. То, что он должен был сказать сейчас – он придумал немного раньше. И федераты должны были понять, что это только для их блага.
Ромуланец поставил фигурку Корама в позу оскорбленного, но несломленного и величественного достоинства. Сейчас ему было все равно до того, насколько это согласуется с настоящим Корамом. И произнес:
– Так вот как все обошлось… Я с миром позвал вас в свой дом, я был с вами вежлив и обходителен, и я попросил вас о помощи. Но вы отказали в помощи и причинили мне вред. Теперь я требую справедливости по моим законам. Рыцарь должен быть осужден по законам моего мира, так требует справедливость.
Затем Ракар развернул фигурку и тень Корама-градоначальника удалилась со сцены.
Во время спектакля М’Кота находилась рядом с ширмой. В начале она с тревогой ждала, не забудут ли актёры включить лампу (не забыли, и даже напоминать не пришлось!), затем, рискуя заработать расходящееся косоглазие следила за экраном и зрителями, стараясь, чтобы и в камеру попало как можно больше, и чтобы самой не пропустить возможную неприятность. Поначалу всё шло неплохо, но слова Ракара заставили её побледнеть и сжать за спиной кулаки. Только сейчас она поняла, что именно было слабым местом её пьесы, и насколько слова Ракара обнажили эту слабость. Ведь в реальности вовсе не дом Корама был ареной инцидента! Просто в древности не было никакой транспортации, из-за этого пришлось все события пьесы привязать к одному месту действия, и вот… Поймут ли теперь зрители эту условность, поймут ли, что вина Рыцаря всё-таки меньше вины Градоначальника и не заслуживает того, чтобы его отдали в руки мстительному врагу? Или сейчас кто-нибудь с радостью ухватится за это и всё переиначит?
Увы, вмешиваться сейчас и прерывать пьесу было нельзя, и тем более нельзя было ни сейчас, ни потом отвернуть голову Ракару. Поделать тоже уже ничего было нельзя, потому что сразу после ухода Корама должен был звучать эпилог. Оставалось только стоять с помертвевшим лицом и рвущейся на части душой, до боли сжимать за спиной руки, и всё больше понимать, что если из-за этих слов всё полетит в тартарары, виновата в этом будет только сама М’Кота, которая не сумела додуматься до такой простой вещи раньше.
А Акрита, которой предстояло сейчас озвучить самые важные, самые, вероятно, ответственные слова, даже и не поняла толком, что что-то пошло не так. Во время представления она с интересом и волнением следила за действиями персонажей, потому как в целом видела это все впервые, и, возможно, последняя речь Градоначальника показалась ей вполне естественной – хотя и совершенно не в духе и не в образе Корама.
Тем не менее, когда погасла лампа за экраном, она вышла вперед и нарушила повисшую напряженную тишину словами, от которых, она понимала это сейчас, зависела судьба их товарища:

«Вы спросите: что дальше приключилось?
Почти что чудом все они спаслись,
Но скоро суд… Итак, кого же судят?
Нет, не того, кто бросился бежать,
Людей безвинно смерти обрекая,
Ответчик – Рыцарь… Рыцарь виноват,
И он своей вины не отрицает!
Кому ж судить его? Градоначальник –
Тот прочит в судьи своего сеньора.
Но соразмерна ли вина взысканью?
Ведь и истец отнюдь не без вины!
Не правильней ли Рыцаря судить
Его же собственному сюзерену?
Об этом мы подумать просим вас
И рассудить об этом беспристрастно».

После исчезновения со сцены фигуры, представляющей Корама - для тех, кто знал, и безымянного Градоначальника - для тех, кто не был хорошо знаком с настоящей историей, последовала секундная пауза, потом кто-то прокашлялся, кто-то другой несколько неуверенно высказал свою точку зрения:
“А что? Все имеют право на справедливость.”
“Да ну, - возразил кто-то другой из толпы, - Зачем только все испортили? Такой хороший злодей был!”
“Но нельзя же просто бить людей? - возмутился высокий женский голос, - Нельзя же!”
“Какая глубина, какое развитие персонажа, - произнес кто-то гнусавым занудным голосом тонкого ценителя театральных постановок, - Ах, этот последний пассаж поднимает произведение на новую высоту, это трагедия, понимаете, трагедия, где никто не виноват…”
“Сво-бо-ду! Лайт-ма-ну!” - балансируя на стремянке над головами толпы, Хена начала размахивать одним из плакатов.
– Что это вообще было?! - с трудом протиснувшись сквозь плотную толпу, Жантарин, наконец, добралась до ширмы и влетела за нее, разъяренная, - Вы даете им свободу решить в пользу Корама?
– Я исполнил требование нашего координатора о двух беспристрастных точках зрения, - сказал Ракар, торопливо собираясь и коротко глянув на Жантарин, - кроме того, я спас дипломатическую ситуацию и избавил вас от кардассианского возмущения. Но не волнуйтесь, не стоит отказывать вашим федеральным гражданам в разуме и способности анализировать происходящее и сюжет – в его целостной концепции. Если нужно больше – я с удовольствием отвечу на все вопросы в следующем перерыве, а теперь прошу меня извинить, мне очень срочно надо отойти.
И Ракар, пригнувшись, вышел из-за ширмы и протиснулся к стене, возле которой лежал его пакет и китель.
– Кому нужно ее требование? - возмутилась Жантарин в спину Ракара.
– П’так… – процедила М’Кота глядя вслед ромуланцу. – Не сыпь мне соль на рану, – добавила она, обращаясь уже к Жантарин. – Скажите спасибо, что я не придушила ромуланца на месте – это бы так помогло! – клингонка яростно вытирала платком кровь, невесть откуда взявшуюся на обеих ладонях, а не только на той, которая была порезана д’к-тагом. – А если ты о моих словах… – М’Кота подняла голову и в упор посмотрела на андорианку. – Если ты о моих словах, то когда просишь людей о помощи, просишь как равных, ты не можешь отнять у них свободу принимать собственные решения. Их, – она мотнула головой в сторону толпы, – нельзя заставить помочь нам силой или обманом, они сами должны этого захотеть. Или я неправильно уловила суть вами же предложенной акции?
Артур смотрел трансляцию с камеры, которую носила М'Кота, с большим интересом. Полное содержание представления он не видел и с удовольствием следил за ним теперь, только одно мешало – сознание того, что это все про него. Но зато он теперь он увидел М'Коту с еще одной стороны – автора и сочинителя историй, в которых есть юмор, мораль и смысл. И ему немножко не было понятно, почему все окончилось возмущением со стороны его девушки и что именно имеет в виду Жантарин. А еще он заметил не совсем штатное дрожание камеры в момент окончания представления. Но он решил не выяснять пока этот вопрос. Меньше всего сейчас его товарищам нужны были беседы по связи, поэтому он просто наблюдал.
– Суть акции - спасти Артура, а на остальное мне… - гневно начала Жантарин, но новая волна голосов толпы ее прервала и заглушила последние слова. Там, за ширмой, среди довольно большого количества людей что-то происходило и росло...
______________________________
+ товарищи по комитету и зрители


Гуннар был так спокоен, что его держал всего один человек. <Сага о Ньяле>
Offline  
15 12 2016, 15:24:31 #459
Джарин Дохиил

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., около 14 часов
Променад


Поймав взгляд Джарина, Толан вздрогнула и направилась к послу, не особо обращая внимания, что для этого ей пришлось идти сквозь толпу, задевая собравшихся. Поравнявшись с ним, она немного замялась, не зная, как начать разговор. Но чувствовала, что что-то должна сказать.
- Гал Дохиил, я должна была вас раньше предупредить, - тихо проговорила женщина. – Они устроили пикет в поддержку своего коллеги.
- Но не предупредили, глинн, - ответил мужчина, соблюдая деловую отстранённость и стараясь ничем не выдать всего того, что между ним и Иламой произошло ночью. - Надеялись, что я узнаю обо всём, когда этот цирк уже закончится?
Кардассианка опустила взгляд – сейчас она выглядела не как суровый координатор проекта «Альфа», а как провинившаяся школьница. К счастью, они с Джарином стояли в стороне от основной толпы, и внимание было устремлено на импровизированную сцену, а не на них.
- Я… Я прошу прощения, гал. Это просто небольшой спектакль, он никому не навредит, - проговорила Толан без уверенности в голосе, не глядя на посла. – Сейчас все закончится, и они разойдутся.
- Вы в этом уверены, глинн? - спросил дипломат, давая своим тоном понять, что отвечать на вопрос не надо. - Вы можете гарантировать, что по возвращении в кабинет я не увижу на своём терминале десяток жалоб от рядовых военных и гражданских, два десятка гневных требований призвать Федерацию к ответу от офицеров постарше и уведомление о взыскании от Центрального командования на пару с издевательским письмом от кого-нибудь из Ордена? Нет, не можете, поэтому не говорите заранее, что это никому не навредит.
Толан покачала головой – ответа у нее, очевидно, не было.
- Они бы все равно это сделали, даже если я бы вас предупредила, - тихо сказала женщина. – У них было разрешение коммандера. Поверьте, мне тоже это не нравится, - она, наконец, подняла глаза на Джарина и поймала его взгляд.
- Федеральные законы, - покачал головой Джарин, а потом очень внимательно посмотрел в глаза женщине. - Со стороны выглядит так, глинн, словно вы либо совершенно не способны контролировать своих подчинённых, а ваши слова для них - пустой звук, либо сами разделяете их позицию. Надеюсь, вы сможете показать, что оба варианта не соответствуют действительности. Только не сейчас. Кажется, ваше представление закончилось, и вам теперь ничто не помешает... оценить деятельность своих подопечных. Вчера вы сказали, что проекту не хватает кардассианской дисциплины, ну так начните уже прививать её, не то эта толпа в следующий раз пойдёт штурмовать мой кабинет.
- Вы не правы, и я их не поддерживаю - Толан отрицательно качнула головой. Тем временем на сцене «Градоначальник» читал свою финальную речь, и женщина не удержалась от того, чтобы хмыкнуть. Как она и хотела, кадеты показали обе позиции, пусть и весьма своеобразно. – По-моему, сейчас они защищают господина Корама. Гал Дохиил… Джарин… Я зайду к вам после этого представления и все объясню. Здесь не лучшее место для разговора.
- О, я в вас и не сомневался, - дежурно улыбнулся Джарин, - но решил сообщить, как это всё может быть воспринято со стороны. Признаться, Илама, не будь вас здесь - это и правда походило бы на самовольную акцию ваших подчинённых, а так у кого-то из наших соотечественников могли бы закрасться подозрения, - дипломат кивнул в сторону двоих кардассианских военных, тоже державшихся несколько в стороне от основной толпы.
Толан проследила взгляд Дохиила в сторону кардассианских военных и опустила голову.
- Как вы можете такое предполагать, - прошептала она. – Вы же знаете, что я бы никогда не сделала ничего подобного. И я не на их стороне, пусть вы мне и не верите. Но вы можете выразить ваше недовольство коммандеру Мори, которая разрешила это… мероприятие. Прошу меня извинить, мне пора идти, гал.
- Я, кажется, достаточно ясно сказал, что не сомневался в вас, Илама, - так же тихо ответил Джарин, а потом вновь вернулся к по-военному сухому деловому тону. - Жду через час у меня в кабинете, глинн.
Он проводил женщину взглядом, после чего в последний раз взглянул на сцену и на своих соотечественников. Когда представление закончилось, дипломата уже не было поблизости.
________
С Иламой


For Cardassia!
Offline  
20 12 2016, 15:47:02 #460
Илама Толан

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., после обеда
Лазарет


Толан потребовалось несколько секунд, чтобы собраться, сделать глубокий вдох и вернуть лицу нейтральное выражение после разговора с Джарином. Она не знала, что все это означает, и ее переполняла необъяснимая тревога. Тревога, что он считал ее виноватой в этом пикете. Тревога, что он доложит об этом Центральному командованию. Тревога, что все, случившееся между ними, больше никогда не повторится… Но силой воли она заставила эту тревогу замолчать, запихнула ее куда-то далеко-далеко в мозг, где она теперь будет напоминать о себе только головными болями или ночными кошмарами.
Сейчас у нее были дела поважнее, чем переживать об отношениях, которые, возможно, она сама себе придумала. Уточнив у компьютера месторасположения Тенека, кардассианка направилась сквозь толпу в лазарет – вулканец первым делом пошел именно туда, в чем Толан и не сомневалась. Пока Перим оттуда не выпишут, он придумает себе тысячу причин не покидать лазарет.

В дверях Толан едва не налетела на советника Рилл по собственной же невнимательности. Видимо, не настолько хорошо ей удалось абстрагироваться от мыслей о Джарине Дохииле, как ей самой хотелось бы думать…
- Прошу прощения, - проговорила координатор, отступая на шаг. – Вы навещали Перим? Что можете сказать о ее состоянии? - Толан старалась звучать очень профессионально и отстраненно, чтобы ничто в голосе не выдало ее тревог и сомнений. Разговор о Перим был прекрасной возможностью отвлечься.
– То, что бывает в большинстве подобных случаев, – тихо сказала Утара, останавливаясь внутри лазарета и пропуская координатора в помещение. Продолжила она уже после того, как автоматическая дверь закрылась. – Нормальная девочка, которая загнала себя, надорвалась и из-за этого наделала глупостей. Вы опытный преподаватель, я думаю, вы легко можете себе это представить.
- Могу, - кивнула Толан. - Но только теоретически: в Военной Академии Кардассии с подобным кадетом разговор был бы короткий. К тому же, моя работа – не жалеть ее, а поступить соответствующе ее проступку. А ваша – привести ее в адекватное психологическое состояние и подготовить к дальнейшим действиям. Я так и не добилась от нее вразумительного ответа, и мое терпение на исходе. Вам это удалось?
– Если вы про адекватное психологическое состояние, то думаю, мы сделали к этому первый шаг. Если вы про вразумительный ответ, то я не пыталась его получить. Вы дали ей время на раздумье до завтра. Самое большое, что мог сделать психолог сегодня – это помочь ей избавиться хотя бы от части напряжения, проговорить хотя бы малую часть проблем и хоть немного поверить в то, что жизнь ещё не кончилась.
Толан внимательно выслушала советника, кивая в такт ее словам.
-  Все так, советник. Если Перим примет решение работать над собой, вам предстоит еще много совместных сеансов. Если я завтра получу ее заявление об уходе, у вас станет меньше работы. Иногда я рада, что я не советник, - Толан улыбнулась одними губами. – Но сейчас у нас есть проблемы посерьезней. Мне нужно поговорить с мистером Тенеком по поводу обследования, а вас я прошу пока присмотреть за кадетами и их пикетом. К началу следующей презентации все должно закончиться, и все, как один – явиться в голокомнату. К сожалению, на первой презентации меня не будет, но если случится что-то серьезное или они задержатся – немедленно сообщите мне.
Утара кивнула.
– Согласна. – Затем болианка покосилась на дверь и добавила: – Когда вы входили, там было очень шумно! Там у них всё хорошо? То есть было, когда вы уходили.
- Терпимо, - пожала плечами Толан. – Они никакого не избили, их никто не избил… Не так плохо, как я боялась. Но они продолжают, поэтому лучше идите сейчас к ним и в случае чего немедленно вызывайте меня.
Утара испустила тяжёлый вздох:
– Кто тянул меня за язык? Я, кажется, надеялась на креативные презентации? Сдаётся мне, креатив у наших подопечных перехлёстывает через край… Пожелайте мне удачи, глинн! – с этими словами Утара направилась к двери.
- Удачи, советник, - усмехнулась Толан и, когда дверь за болианкой закрылась, проследовала вглубь лазарета.
- Мистер Тенек! – позвала она.
– Глинн Толан, – вулканец вышел к ней навстречу из комнаты, примыкающей к палате мисс Перим.
- У вас новое задание, - проговорила женщина, не глядя на вулканца и стараясь говорить коротко и по делу и не вспоминать их недавний разговор. – В связи с ситуацией с Перим вы должны будете провести токсикологическое обследование всех участников проекта, в том числе вас самого. Меня интересует наличие любых наркотических или стимулирующих веществ, включая то, которое принимала мисс Перим. Все результаты должны быть сообщены мне, участники проекта уже в курсе и знают, что обследование обязательно. Вы можете провести его завтра в дневное время, - добавила координатор, подразумевая, что на завтрашний день осталось не так много презентаций.
В глазах Тенека промелькнула искра неподдельного интереса. Распоряжение, которое сейчас отдавала глин Толан, было в точности тем, которое выбрал бы сам Тенек в случае инцидента с опасными наркотиками. В свете этого даже недавний приказ координатора приобретал другой смысловой оттенок, хотя Тенек по-прежнему его не одобрял.
– Да, мэм. Разрешите внести поправку? Согласно медицинским протоколам Федерации врач не должен проводить подобное исследование в отношении себя самого. Я бы рекомендовал, чтобы мисс Эвен в присутствии дежурного санитара смены и в вашем присутствии, если вы пожелаете, провела сканирование моего организма и взяла пробу крови. В идеале, это следовало бы отправить вместе с данными сканирования и данными о настройках аппаратуры в медицинскую лабораторию Сембы-2. Также было бы разумно провести обследование безотлагательно, пока есть время до начала презентаций: у врача в данной ситуации, намного больше возможностей уничтожить улики и фальсифицировать данные, следовательно, всё, перечисленное мной, – не просто формальность, но оправданная предосторожность.
Глаза Толан непроизвольно округлились, и она пару раз моргнула, а затем внимательно посмотрела на вулканца.
- Значит, пусть мисс Эвен сделает это сейчас, - медленно произнесла женщина. – Все исследования она также может провести здесь на станции. Также напоминаю, что презентация начнется через 15 минут, и у вас нет оснований на ней отсутствовать. Для остальных участников найдите время завтра в рабочие часы, свободные от презентаций – очередность меня не волнует, мне нужны результаты.

Вулканец подошёл к двери в соседнее помещение. Дверь открылась, и Тенек обратился к находящимся там медикам:
– Мисс Эвен, мистер Дука, необходимо безотлагательно произвести сканирование моего организма и взять пробу крови для токсикологической экспертизы. Мисс Эвен, по просьбе глинна Толан экспертизу провести поручается вам. Прошу вас также до получения результата установить дополнительный контроль за моей учётной записью в лазарете и усилить режим отслеживания действий, выполненных под моим кодом доступа.
Толан покачала головой и направилась к стулу возле рабочего стола Тенека.
- Не возражаете, если я буду присутствовать? – судя по тону, это был риторический вопрос, не требующий ответа. – Должна вам напомнить, что  уже через… - она взглянула на наручный коммуникатор, - 13 минут вы должны быть в голокомнате. И не помню, чтобы требовала от вас подробное сканирование всего организма – мне нужен токсикологический анализ на наркотические вещества. И не помню, чтобы настаивала на срочности. Меня бы устроил срок завтра, конец рабочего дня. Можете начинать.
– Вещество, отравившее мисс Перим, не выявлялось путём сканирования, – пояснил Тенек. – Есть также вещества, которые маскируются и не выявляются путём современных методов анализа крови, но, напротив, уязвимы к сканированию, и, наконец, есть категория веществ, которые удаётся определить только с помощью совмещения обоих методов. Вы сказали, что вас интересует наличие любых наркотических или стимулирующих веществ, а этого можно достичь только описанным мной способом.
Толан закатила глаза.
- Вы собираетесь начинать или будете и дальше тянуть время, мистер Тенек? 12 минут, - напомнила она раздраженно.
– Мисс Эвен, – Тенек обратился к медсестре, как бы передавая инициативу ей.
Все это время Дука и Эвен, которых отвлекли от работы, молча наблюдали за разговором Толан и Тенека, переводя удивленные взгляды с одного на другого. Когда в разговоре, наконец, возникла пауза, Эвен обратилась к Толан:
-Я сообщу вам о результатах, когда они будут готовы. Пройдемте, доктор Тенек.
_____
С Утарой, Тенеком и Эвен
Offline  
21 12 2016, 11:26:05 #461
Ракар

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., после обеда
Променад

-…Вы видели представление, которое участники проекта «Альфа» подготовили для поддержки своего коллеги, - Кристаль быстро проговаривала закадровый текст, снимая как ширму и собравшихся около нее актеров, так и толпу. Камеры выхватывала различные типажи и реакции: вот пожилой баджорец внимательно смотрит и согласно кивает на некоторых моментах, вот официанты и посетители Кварк’с выглянули на Променад, чтобы посмотреть, что происходит, вот юная девушка-ференги в форме Звездного Флота на стремянке, вот недовольное выражение лица кардассианского офицера с пришвартованного корабля, вот спина координатора проекта, которая куда-то быстрым шагом направляется, причем явно не в сторону сцены… Кристаль выдержала паузу и продолжила:
-Кадеты требуют справедливого суда для мистера Лайтмана, который за несколько дней из никакому не известного кадета превратился в одну из самых обсуждаемых фигур в Федерации. Совсем скоро должен решиться вопрос, что же с ним будет: отдадут ли его под кардассианский суд, будут судить в Федерации или и вовсе отпустят? Неравнодушные граждане считают, что Звездный Флот не должен выдавать своего будущего офицера, но официальное мнение пока отсутствует. Пришло время узнать, как они отреагируют на это представление и что будут делать теперь, когда их требуют дать ответ. 
 
- О, мистер Ракар! – услышал ромуланец над самым ухом, когда уже забрал одежду и собирался уходить. За его спиной стояла Кристаль Харт, довольно улыбаясь и поглядывая то на него, то на собравшихся за ширмой актеров. – Какое занятное представление у вас вышло. Я вижу, Освальд меня не обманул, и вы всерьез подошли к вопросу спасения вашего коллеги. Только вот… - журналистка нахмурилась, точно вспоминая какой-то неудобный момент. – Если вы спасаете вашего мистера Лайтмана, то почему же в своей речи защищали господина Корама? Или это был ваш личный взгляд на ситуации? Если так, то моим зрителям было бы очень интересно услышать, почему вы – ромуланец, - стоите на стороне кардассианского мэра, а не вашего коллеги по проекту, - проговорила она с обворожительной улыбкой.
Ракар уже успел накинуть китель и теперь приводил в уставной порядок его ремни и застежки, как за спиной его возникла вездесущая журналистка, которую он опознавал уже по голосу и запаху духов. Это было, как всегда, совершенно не вовремя! Совершенно! Не вовремя! Не сейчас! Но выбора не было. Он развернулся к ней всем корпусом с многозначительной улыбкой и слегка усмехнулся.
- О, мисс Харт, невероятно рад вас видеть, - произнес ромуланец спокойно и размеренно. -  Судя по всему, я сегодня популярен. Что ж... Я был несколько другого мнения о вашей способности видеть смыслы... Но... – тут на его лице мелькнула тень догадки и понимания, - ах, да. Ваша роль – беспристрастной журналистки побуждает вас слушать чужие мнения и интерпретации, ни в коей мере не высказывая при этом своего личного мнения. Хорошо. Да будет так. Так вот, дело в том, что я нахожусь на ромуланской стороне в первую очередь, а не на кардассианской. Во вторую очередь – я нахожусь на стороне проекта. А в третьих – защита мистера Корама могла быть увидена лишь только поверхностным взглядом, на самом деле нужно смотреть глубже. Недавно я слышал от вас, что в Федерации принята свобода слова, так называемая демократия, и различные точки зрения. Целиком и полностью соответствуя этим вашим принципам – я постарался показать взгляд на ситуацию с двух сторон. Так требует объективность и беспристрастность. Однако же, посмотрите на происходящее целиком, сравните события, роли, действия, мотивы. Что перевесит на чаше весов? И что есть настоящая справедливость? Там в конце как раз воззвание к справедливости. С чем именно согласны ваши зрители, мисс Кристаль Харт? Такой вопрос я задал. А теперь… должен попросить у вас извинения, я сейчас очень спешу. Вечером, как и обещано, я дам очень развернутое интервью, - сказал Ракар, поднял с пола умеренно объемный бумажный непрозрачный пакет и отступил на шаг назад от журналистки.
- Как жаль, что вы уходите, - разочарованно проговорила журналистка, пропуская Ракара, - у меня есть к вам еще несколько вопросов. Может быть, и не у меня одной – разве вы не хотите поговорить теперь с теми, для кого разыгрывался весь этот спектакль? - Кристаль обвела взглядом толпу. – Или вы боитесь их реакции, а потому так спешите?

Толпа, которую упомянула журналистка, действительно реагировала. Часть ее продолжала обсуждать Градоначальника и справедливость, но все громче раздавались совсем другие голоса:
“А что это тут было? Я пропустил начало, я пришел позже! Эй, товарищ, а про что там? Покажите еще раз! Косст, да что тут было-то? С начала! С на-ча-ла!”
Жантарин высунулась из-за ширмы и оценила зрителей.
-Кажется, это успех… - сообщила она Самрите, Освальду, Акрите и М’Коте, - Нужно использовать момент, нельзя останавливаться. Чем больше людей увидят представление, тем сильнее будет эффект. Вы сможете сыграть это еще раз?
- Без проблем, - кивнула Самрита. Она выглядела очень сосредоточенной, но довольной, а на щеках проступили красные пятна волнения. – Только вот… Ракар куда-то сбежал! Если только кто-нибудь еще сыграет градоначальника… и без этих вот импровизаций, - усмехнулась землянка.
-Ракар! - Жантарин снова высунулась из-за ширмы и нашла взглядом ромуланца в компании Кристаль Харт, - Куда пошел? Возвращайся немедленно! Ты нужен!
– Ракар! Только попробуй дезертировать! – почти одновременно с ней рявкнула М’Кота.
Ракар с трудом сдержал попытавшуюся дернуться жилку на шее. Его давно натренированная система сдерживания эмоций теперь давала сбой. Он опаздывал к Перим, у него оставалось так мало времени на то, чтобы с ней поговорить, чтобы обнадежить ее и утешить. Он немного грустно улыбнулся журналистке.
- Будет нужно – поговорю, - сказал Ракар, вновь порываясь уходить, - но по моему личному мнению, некоторые вещи, такие как спектакль – иногда требуют собственного осмысления зрителем. Собственного. Цель этого – дать гражданам Федерации принять собственное решение исходя из художественного воссоздания, а федеральному командованию – принять решение о том, готовы ли они выдать своего офицера, и каково их настоящее понимание справедливости.
А потом он услышал Жантарин и М’Коту, и повернул голову к кадетам. Ему не удавалось уйти. У него было задание. Спасти проект. Выходов во вне не было. Спасти проект изнутри – было немного нереальной возможностью, но любую возможность использовать следовало.
- Позже, мисс Харт, - отстраненно сказал Ракар и пошел к кадетам, одновременно обдумывая мысль, немедленно пришедшую в голову. Он должен был попасть в лазарет так или иначе. Если иначе – значит, так тому и быть.
- Я так понимаю, что теперь мы пойдем по тексту как версия номер 0, - сказал он, подойдя и усаживаясь обратно на маленький стульчик. Хорошо. Обе версии – тоже очень хорошо. Ну, поехали, - дополнил он, снова взяв в руки фигурку Корама.
– Пойду, скажу им, что мы выступаем на «бис», а то они так орут… – сказала М’Кота. – Дальше, дальше отойдите! Отступите назад! Ещё дальше! – громко потребовала она, выбравшись на «авансцену», на которой по закону толпы за перерыв уже пристроилась группа любопытных. Когда перед экраном образовался «пятачок» свободного пространства, клингонка подняла руки и громко объявила:
– По желанию зрителей мы повторяем наш спектакль! Пусть у каждого будет возможность составить собственное мнение! А теперь все сделайте три шага назад! И пусть ваши аплодисменты покажут актёрам, что вы готовы к началу выступления!

***
Стоя в толпе, Тар склонился к уху Брола и прокричал, поскольку шепот в данной ситуации был абсолютно бесполезен:
-Кажется, презентация про Боларус отменяется!

***
Освальд едва заметно усмехнулся, услышав клингонку, заводящую толпу. Воображение нарисовало М'Коту вместе с ещё тремя брутальными клингонами в кожаных куртках и штанах, с музыкальными инструментами на сцене посреди огромного стадиона. М'Кота, разумеется, была вооружена микрофоном и кричала в толпу, не уставая махать своей грандиозной причёской: "Пусть ваши аплодисменты говорят за вас!".
Нельзя было не признать, что Освальду и самому понравилось то, что они сделали здесь все вместе. Да, не было времени подготовиться, да, Ракар решил всё сделать по-своему и ни с кем не согласовывая, но одобрительные возгласы по ту сторону ширмы и приподнятое настроение других участников с лихвой компенсировали любые неприятности.
Заразившись всем этим, кадет твёрдо и решительно произнёс:
- Давайте, сделаем ещё раз! Мы ведь этого и хотели: донести свою позицию до публики!
Стоящая возле импровизированного экрана Акрита нерешительно вышла вслед за М’Котой на маленькое пространство сцены. Она еще не успела понять и оценить, какое впечатление произвел их спектакль, она вообще была плохим психологом в этом смысле. А еще она поняла, что заглянуть в Лазарет в перерыве уже не получится. Ну что ж, может, так и лучше – время лечит иногда куда эффективнее, чем общение, даже просто время наедине с собой. А если с ней там сейчас советник, то тем более.
За ширму андорианка заглянула только сразу после окончания спектакля, выразив искреннее восхищение актерам. Как-то она совсем не представляла себе, что они вызовут такую бурную реакцию. И теперь, чувствуя еще большую ответственность и направленные на них взгляды жителей и гостей станции, она действительно волновалась. Однако, решительно склонив антенны, поймала удобный момент и тронула за плечо М’Коту:
- Если что, я готова.
М’Кота ободряюще ей кивнула и отступила в сторону.
Не дожидаясь, когда наступит тишина – иначе они точно не успеют к началу презентаций – Акрита вышла вперед и начала читать пролог настолько громко, насколько могла.
Толпа на Променаде так и не успокоилась до конца, люди продолжали обсуждать увиденное, те, кто пришли позже, интересовались подробности, и даже если кто-то пытался шикать и призывать к молчанию, действовало это прямо противоположным образом. Поэтому повысить голос пришлось не только Акрите, но и остальным актерами.
Когда события пьесы дошли до первого появления Градоначальника, общественное мнение так и не пришло к убеждению насчет его противоречивых поступков.
“Да что вы судачите без толку?” - вырвался из толпы один голос, - “Это же про Корама! Он трус и бездельник, это все знают! Вы что, не смотрели новости?”
Вслед за возгласом что-то маленькое ударило в ширму, прямо рядом с фигурой Градоначальника, которую держал Ракар. Когда снаряд отскочил и покатился по полу, стало видно, что это огрызок яблока.
____________
с кадетами


loyalty, duty, passion
Tal Shiar
Offline  
21 12 2016, 11:27:23 #462
Самрита Баккер

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., после обеда
Променад


До сегодняшнего дня ромуланцу еще ни разу не приходилось быть по другую стороны сцены. Он был только зрителем на подобном действии. Но действия, подобные удару огрызка яблока, переходили рамки поведения в сторону актеров. Он так вошел в эту не совсем свойственную ему роль актера представления, что почувствовал себя оскорбленным. Он почувствовал не ощущаемое до этого чувство единения с теми, кто сейчас играл вместе с ним. С Освальдом, Самритой, Акритой и М'Котой. Моральное единение с клингонкой немного резануло сознание, но Ракар не успел подумать, до чего он дожил, так как продолжил со всем старанием играть назначенную ему роль. На первый план вышло другое понимание – затевается провокация, на которую нельзя реагировать, несмотря на явное унижение. На провокацию могли среагировать другие, и он теперь должен был успеть остановить их, если что-то и действительно пойдет не так.
Самрита побледнела и резко обернулась, оглядывая по очереди своих коллег:
- Надо все это прекращать, - ее энтузиазм исчез так же быстро, как и появился, сменившись на привычную осторожность. – Мы, конечно, хотели привлечь внимание к вопросу, но не такой ценой. К тому же, нам не нужны проблемы с Корамом! Свернем спектакль и успокоим толпу – мы и так уже получили достаточно внимания.
- Нельзя испортить пьесу, - прошептал ромуланец, - желающих повторения – больше, чем возмущенных. Нужно довести начатое до конца. Он трус, давайте теперь покажем его трусом целиком, они же этого хотят!
- И спровоцируем их еще больше? Или разозлим Корама и остальных кардассианцев на станции? – ожесточенно зашептала в ответ Самрита. – Вы же сами обещали, что все обойдется без скандалов! Надо уметь вовремя остановиться, - она посмотрела на остальных в поисках поддержки.
- Коммандер Мори обещала нам помощь СБ! - прошипел Освальд. - Они смогут остановить драку, если она начнётся. Зато так наши действия будут иметь больший вес, так что надо продолжать!
Пьеса остановилась, за ширмой послышались перешёптывания, краем уха стоящая рядом с ширмой М’Кота уловила, что речь идёт о том, продолжать ли пьесу, хотя всех слов и не разобрала. Как Ракар и Освальд, она понимала, что пьесу останавливать нельзя, но не реагировать на такое тоже было нельзя – вседозволенность только подстегнёт толпу и заставит её распоясаться. Нужно было выручать и товарищей-актёров, и пьесу. Клингонка вышла на авансцену, отчётливым и показательным жестом взяла огрызок с пола и подняла его над головой:
– Кому есть, что сказать, и кто смелее, чем автор этого, – объявила она, – тех я приглашаю вечером выпить и поговорить. А вот такие, – М’Кота подбросила на ладони огрызок, – пусть отсиживаются дома. Тише! Мы продолжаем!
Тем временем тень Корама-Градоначальника под светом лампы на экране задергалась в конвульсиях страха и ужаса за собственную жизнь, и Ракар визгливым голосом произнес следующую по тексту фразу, где тот отказывался открывать двери замка.
“Отправимся к Кораму и потолкуем сейчас!” - задорно продолжил подначивать голос из толпы, - “Я знаю, где его каюта, за мной!”
– Сделай ему такой подарок! – насмешливо крикнула М’Кота. – Пусть все знают, что ты хочешь помочь почтеннейшему мэру Кораму!
Самрита почувствовала подкатывающую тревогу и панику: все шло не так, как должно было быть, и от них требовалось не продолжать спектакль, а не позволить конфликту перерасти во что-то большое и опасное. Отложив фигурку Дамы в сторону, она решительно вышла из-за ширмы и оглядела толпу, пытаясь отыскать взглядом зачинщика.
- Никто никуда не пойдет! - Самрита сама удивилась, как громко может звучать ее голос. – Это мирный пикет, мы не поддерживаем насилие и не желаем никому вреда. Наша цель – добиться справедливого федерального суда для Лайтмана, а не разжечь конфликт! Если вы нас поддерживаете, то досмотрите представление до конца, чтобы услышать нашу позицию. Если нет – мы заканчиваем.
Она выдохнула и отступила назад, чувствуя, как дрожат руки, да и все остальное тело.
Но толпа уже пришла в движение, возгласы начали становиться агрессивнее. На расчищенном М’Котой пяточке пространства перед ширмой вновь стало тесно. Жантарин почувствовала, что ее кто-то толкнул сбоку. Она огляделась в поисках путей к отступлению, взгляд ее снова обратился к второму этажу Променада, но коммандера Мори там больше не было. Тогда, как и кадет Баккер, она попыталась высмотреть главного провокатора и определить, откуда он кричит, но в море людских лиц и разноцветных одежд было трудно ориентироваться. На секунду Жантарин показалось, что она определила нужное направление, и она присмотрелась к людям в той стороне, но они были ей не знакомы. Вот среди них мелькнула федеральная форма, но скорее всего это был один из охранников, о которых говорил Освальд.
Ракар чувствовал как все накаляется и потихоньку приготовился перейти в боевой режим, когда это станет необходимо. Он тоже отложил фигурку Корама и выглянул за ширму.
- Мисс Самрита, вы молодец, но лучше идите обратно, не стоит там стоять.

***
Меж тем, Лайтман в своей каюте не выдержал просто наблюдать за разворачивающейся непотребством на Променаде. Он отключил падд от терминала, встал и пошел к дверям. Ударил по своему коммуникатору вызывая М'Коту:
- М'Кота! – сказал он, не дождавшись ее приветствия, - не надо подстрекать толпу, очень тебя прошу. Никто не должен пострадать. Не такой ценой!
А потом дверь разъехалась и кадет увидел своего охранника. Артур показал ему падд с трансляцией изображения с Променада.
- Сэр, - обратился он к лейтенанту Брамсу, - на Променаде начинается проблема. И если вдруг ваше там присутствие сможет помочь – то я обещаю, что я отсюда никуда не убегу. Слово даю.
-Мне нужно связаться со своим командованием, - быстро проговорил Брамс, взглянув на изображение в падде, и вызвал офис службы безопасности.

***
Ещё на полпути к месту действия Утара заметила волнение и услышала возгласы. Драки пока не наблюдалось, но сердце болианки сжалось от тревоги. Она быстро оглянулась, отыскивая взглядом охрану и спрашивая себя, пора уже сообщать о проблемах координатору или ещё нет. К сожалению, Утара была ещё слишком далеко, чтобы толком оценить обстановку.
Мимо Утары пробежал охранник. Болианка проследила за ним взглядом, убедилась, что он идёт в нужном направлении и всё-таки вызвала координатора:
– Драки нет, но волнение уже есть. И это серьёзное волнение, – без длинных предисловий сообщила она. – Я ещё не на месте, но туда идёт охрана.
- Иду, - коротко ответила Толан, и связь отключилась.

***
Самрита обвела Ракара выразительным (и слегка удивленным) взглядом, который как бы говорил: «Я будущий офицер Звездного Флота, а не кисейная барышня!». Но желания связываться с толпой у нее действительно не было, поэтому она просто осталась стоять на своем месте, напряженно следя за происходящим.
- Коммандер Мори обещала помочь, но это не значило, что надо было обязательно доводить до вмешательства охраны, - пробормотала девушка, обращаясь к Ракару. – Это значит – никаких драк, я понятно говорю? Это все надо остановить, но без службы безопасности мы сейчас не справимся, -  она поднесла руку к коммуникатору, готовая в любой момент вызывать подкрепление.
Освальд осторожно выглянув из-за ширмы и попытался оценить обстановку. Толпа может двинуться в двух направлениях по Променаду, и их оба должна перекрыть служба безопасности, вот только где они? Надо было срочно привлечь внимание толпы или хотя бы задержать до подхода офицеров, пока мирный протест не перерос в погромы и не появились пострадавшие. Что же может привлечь внимание такого количества людей? На Волане II было проще: стоило включить громкую связь из резиденции - тут же лицо оператора возникало над площадью, но у кадетов ничего такого не было: не было громкоговорителя, не было микрофона и не было огромного экрана, на который все смотрели. "Гонг!" - осенило кадета, но потом задумался. - "Но его тоже нет. Нужно что-то, обо что можно громко постучать. Или хотя бы деревянное, но способное усилить звук. Судья на суде стучит молотком! Молоток-то у нас был где-то..."
- Дайте что-нибудь металлическое! - крикнул он коллегам.
М’Кота услышала слова Артура в коммуникаторе, и на миг её обожгли раздражение и обида: он не понял! Не понял, что она не подстрекает толпу, просто с толпой, когда она волнуется, надо говорить, иначе она двинется сама по себе по непредсказуемой траектории, круша всё перед собой. Но на обиды не было времени – нужно было любой ценой… любой, кроме той, что была им запрещена, перехватить инициативу и остановить толпу.
Слова Освальда её в первый момент ошеломили – спятил он что ли? – но затем клингонка сообразила, что к чему.
– Не поможет! – выдохнула она, – они решат, что тут что-то ломают, и начнётся свалка. Лучше поднимите меня повыше вдвоём с Ракаром.
- Разумеется, никаких драк, - ответил Ракар Самрите, поднимаясь и готовясь к худшему. Он еще прикинул, успеют ли они тут все встать кругом спина к спине, когда наступит момент сопротивляться. Он перешел за ширму и встал рядом с Самритой, Освальдом и М'Котой, поднял вверх левую руку и громогласно произнес:
- Минуту тишины, уважаемый народ Федерации и окрестностей, - а потом чуть присел, выставив правую руку так, чтобы клингонка сумела по нему забраться повыше.
- Лезь уже, - сказал он ей тихо, - держись за мою шею, и давай свою речь, если у тебя есть что сказать.
– По дороге придумаю, – проворчала М’Кота, взбираясь на плечи ромуланцу.
_________
С кадетами и толпой
Offline  
21 12 2016, 11:31:15 #463
М’Кота

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., после обеда
Променад


Толан покинула лазарет, едва только Утара начала говорить – по голосу советника сразу было понятно, что что-то не так. Серьезно не так.
Народа на Променаде прибавилось, и теперь пройти сквозь громкую, активную и бурную толпу было не так просто. Кардассианка пыталась оценить ситуацию: она слышала крики, призывающие нагрянуть в каюту к Кораму, но драки пока не было. Ширма кадетов находилась на другом конце Променада, и сейчас ей нужны были именно они – с толпой ни она сама, ни парочка кадетов справиться не смогут, для этого на станции есть служба безопасности, - поэтому она должна была убрать своих подопечных подальше от толпы, чтобы они ничего не натворили.
Толан остановилась около стенки и активировала коммуникатор:
- Глинн Толан вызывает участников проекта «Альфа», - четко проговорила она. – Не предпринимайте никаких действий, не ввязывайтесь в драку, не провоцируйте толпу, держитесь от нее в стороне. Все кадеты должны как можно быстрее покинуть Променад и собраться у голокомнаты. Это приказ!
Утара продолжала смотреть по сторонам, пытаясь прикинуть, чем занимается охрана, и хватит ли у неё сил навести порядок. Когда она в очередной раз обернулась, недалеко от неё оказалась координатор проекта. Утара замедлила шаг и пробралась к кардассианке.
– Рада снова вас видеть, – сказала она, – одной тут на редкость неуютно!
Проигнорировав любую форму вежливости, Толан напряженно огляделась и спросила:
– Что здесь произошло? Из-за чего такая реакция? Первый раз проблем не возникло, что они сделали на сей раз?
– Понятия не имею, – сказала болианка. – Отсюда мне показалось, что волнение просто начало неуклонно нарастать, но возможно я чего-то не увидела.
– Просто так? – хмыкнула кардассианка. – Я должна знать, могут ли кадетов обвинить в массовых беспорядках, драке или что еще эти… - она вовремя замолчала и лишь оглядела толпу, - что еще здесь случится. Я приказала им убираться отсюда как можно скорее, если есть такая возможность.

***
Услышав приказ Толан, стоявшая в паре шагов от экрана Акрита огляделась в поисках возможного пути отступления, хотя, конечно, и не думала бросать товарищей. Она совсем не представляла, чем может кончиться их мероприятие – опыта участия в подобном у нее вообще не было. Но вряд ли чем-то хорошим, и уж почти точно вряд ли – хорошим для проекта...
– У нас ведь есть стремянка, - она запоздало обратилась к М’Коте, которая уже залезала на подставленную руку ромуланца. – И, кажется, координатор требует от нас невозможного.
М’Кота тоже огляделась. Действительно, толпа была достаточно плотной, чтобы просто выйти. Возможно, если разделиться и постепенно двигаться в нужном направлении, это бы и получилось, хотя и заняло бы время. Плюсом было то, что на этот раз толпа была зла не на них. Если, конечно, не учитывать кардассианских офицеров, которые вполне могли.
– Приказ был, М'Кота, - сказал Ракар, напрягшись под весом клингонки. – Поэтому уложись в одно предложение, слезай и бегом исполнять!
М’Кота кивнула: она была солидарна с ромуланцем. Правда, совсем уж одно предложение, как ни крути, не получится, но нужно уместиться хотя бы в три. Выпрямившись на плечах улана во весь рост, она крикнула:
– Стойте! Любой, кто пойдёт к каюте Корама, Корама и поддержит! Любые беспорядки на руку только ему! Мы сейчас тоже разойдёмся и вернёмся к делам проекта. Если вы хотите, чтобы правда победила, не допускайте беспорядков!
«Четыре», – подумала она, забыв посчитать первое «стойте». Слишком длинно, но короче не получилось. Пятнадцать долгих секунд клингонка отвела себе на то, чтобы оценить реакцию толпы и наметить пути отступления.
– А зачем Кораму беспорядки? Тем более, направленные против него? - громким шепотом спросила Жантарин.
Услышав приказ, Самрита тоже первым делом осмотрелась, оценивая ситуацию: у них был шанс уйти, причем относительно незаметно – если делать это аккуратно, медленно и не привлекая внимания. А именно этим сейчас и занималась М’Кота! Самрита покачала головой и приняла выжидательную позу, но замечание Жантарин заставило ее отвлечься:
– Если его величество кто-то побеспокоит, это только даст ему шанс укрепить свои позиции и снова сыграть в невинно обиженного, - негромко ответила девушка. – И проблемы будут не только у Лайтмана, но и у нас всех. Точнее, у всего проекта. Могу себе уже представить этот дипломатический скандал…  Кстати, а где Хена? Как бы ее в толпе не затоптали, - Самрита снова принялась всматриваться в пестрое мельтешение на Променаде.
– Согласна, надо найти Хену, - энергично кивнула Жантарин, - И убираться отсюда.
Она сделала шаг вперед, намереваясь войти в толпу, как в бушующий морской прибой.
Собственно, прибавить к словам Самриты ромуланцу было уже нечего. Федераты и сами неплохо разбирались в политике, и он не стал размениваться на слова, отслеживая происходящее вокруг. От того, что его командование тоже регулярно смотрит общедоступные и не только общедоступные федеральные новости – у него холодела спина, потому что он еще не определился толком с тем, что может сделать с ним командование за те или иные сомнительные действия, связанные с этим пикетом, и особенно с тем, что приходится говорить федеральной журналистке. Вроде бы, он еще не перешел никаких рамок, но грань, отделяющая его от пространства ошибок была теперь слишком тонкой.
– Слезай уже, - тряхнул он М'Коту. – Пора.
– Тихо! – пошатнувшись, огрызнулась М’Кота. Пару секунд она продолжала высматривать что-то в толпе, затем присела и пружинисто соскользнула Ракару за спину. – Хену нигде не вижу, – сообщила клингонка, – её надо вызвать. Там и там, – показала она рукой, – относительно тихо, уходить надо в эти стороны. Лучше парами. – На этом месте М’Кота посмотрела на товарищей, оценивая их силы, и предложила, на ходу разделяя их на равноценные команды: – Предлагаю так: Освальд выходит с Акритой, Жантарин с Самритой, Ракар вызывает и выводит Хену, а я собираю и выношу наше барахло.
К Квинтилии Ракар не попал. Но время для сожалений еще не наступило. Он только лишь вспомнил об этом. Он вспомнил, как в итоге собирался попасть в лазарет, устроив то, что в некоторых кругах называется самострелом, но теперь эта идея казалась ему идиотской. Он мог сделать только хуже. Хорошо, что решение было отложено.
Теперь он потерял всякое желание с кем-либо из присутствующих кадетов говорить, ничего больше не комментируя. Вместо этого он молча поднял свои вещи, прихватил складной стул и пошел в сторону той стремянки, на которой еще совсем недавно стояла Хена.
– Ракар вызывает Хену, - сказал он, нажав на свою дельту. – Вы где?
Тащить стул среди плотного скопления народа было тяжело, он постоянно цеплялся за что-то. Кто-то толкнул Ракара в спину, затем произошло столкновение с человеком сбоку, бумажный пакет в руке ромуланца хрустнул.
– Я вышла, я в порядке, - донесся голос кадета-ференги из коммуникатора, слышно было не очень хорошо.
Маленькая часть толпы уже двинулась по Променаду в поисках выхода на Жилое кольцо. Для кадетов это было хорошо, потому что людей становилось меньше и им было легче прокладывать себе дорогу в сторону бара Кварка. Но для тех или того, в чью сторону направлялись спровоцированные люди, это было совсем не хорошо, потому что толпе разве что горящих факелов и вил не хватало.
Неожиданно, гул голосов прорезал резкий звук, как будто зафонили сразу несколько десятков микрофонов.
“Что это такое?” - воскликнули одновременно несколько человек. Некоторые выразились более крепкими словами, многие зажали уши, а кто-то инстинктивно присел.
Резкий неприятный звук разорвал переплетение голосов, и когда он смолк, на Променаде стало тише.
– Администрация станции просит всех сохранять спокойствие и расходиться, - прозвучал спокойный голос.
Коммандер Мори снова стояла на втором этаже, за ее плечом маячил изрядно потрепанный младший лейтенант Авем, а в толпе вдруг стали заметны формы подтянувшихся СБшников.
Ответом коммандеру стали недовольные возгласы уже заведенных, настроившихся на разборки и продолжение зрелищ людей.
– С этого момента господин Корам находится под защитой Федерации, - продолжила баджорка, - Любой, кто причинит ему малейший вред, будет задержан.
“Но он хочет суда над нашим офицером!” - воскликнула какая-то женщина, - “А мы все знаем, что кардассианцы делают с заключенными!”
Баджорка слегка улыбнулась и подняла вытянутую руку, темным зеркалом блеснул экран падда, который она держала.
– У меня в руке - документ, в котором господин Корам отказывается от всех претензий к нашему офицеру! Мистер Артур Лайтман не будет выдан кардассианской стороне!
Самрита, аккуратно лавировавшая в толпе по направлению к Кварк’c, остановилась как вкопанная, услышав слова коммандера Мори. На ее лице отразилась недоверчивая радость – но все же это была радость.
– Вы это слышали? – спросила она очевидное, округлив глаза и поискав остальных кадетов, кроме шедшей рядом Жантарин. – Артура не отдадут кардассам!

Во время объявления М’Кота собирала театральный реквизит. Шум не слишком её смутил – скорее он идеально дополнил происходящее (в такой обстановке обязательно что-нибудь должно было грохнуть или зареветь), зато последовавшее за ним объявление ошеломило её почище удара боевым молотом. На пару секунд клингонка замерла, как была – склонившись над чемоданом, затем резким движением прижала обе ладони к лицу – если на глаза ни с того ни с сего наворачиваются слёзы, это же безобразие! А потом М’Кота выпрямилась и присоединила свой голос к тем, кто встретил новость ликованием, и был этот голос почище сирены оповещения.
________________
+ почти все


Гуннар был так спокоен, что его держал всего один человек. <Сага о Ньяле>
Offline  
21 12 2016, 12:14:49 #464
Освальд Макдауэлл

Re: Сезон 3, Эпизод 3

29 августа 2384 г., после обеда
Променад


Освальд поднял глаза ко второму этажу с выражением огорчения и, помолчав, пока толпа орала громче всего, пробормотал:
- Получается, всё это было зря? Мы могли этого не делать, потому что от нас ничего не зависело?
Кадет задержался у сцены и принялся вместе с клингонкой собирать реквизит.
- Хочу хоть что-то действительно нужное сделать, - пояснил он, но больше ничего не сказал.
– Да перестань! – М’Кота хлопнула Освальда по плечу. – Разве это самое главное? И потом, а если бы зависело?.. Слушай, – вспомнив кое-что, клингонка присела рядом с ним, – я с самого утра хочу спросить: чем ты умудрился разозлить Самриту? Даже меня так не угораздило! Она такая спокойная, и это должно быть что-то очень... мощное!
- Это личное, - отмахнулся было Освальд, но потом посмотрел в глаза клингонке и, кивнув, сел на соседний стул. - Знаешь, бывает так, что у людей не совпадают точки зрения по неким невероятно важным для них обоих вопросам. Когда узнаёшь такое про кого-то постороннего, всё просто, потому что можно просто не общаться с этим человеком, а вот когда это кто-то, кого ценишь и... - он замялся на мгновение, - уважаешь, это может испортить не только общение и дружбу, но и перевернуть всю жизнь, сделав её невыносимой. По крайней мере, на какое-то время.
Кадет криво усмехнулся.
- Полагаю, на Кроносе было бы уместно разрешить такие разногласия на дуэли, но наше дурацкое федеральное воспитание заодно с не менее дурацкими законами временами сильно нас ограничивает.
Тон его был, казалось, серьёзным, но взгляд и не сходящая с лица кривая усмешка говорили о том, что землянин просто пытается отшутиться.
М’Кота внимательно посмотрела на него, потом снова хлопнула по плечу, на этот раз совсем слегка, и ободряюще улыбнулась, принимая его шутку.
– Если это – хороший друг, можно подраться с кем-нибудь другим. Станет совсем невтерпёж, приходи в голокомнаты, побьём кого-нибудь вместе! – кажется, теперь была её очередь это предложить.
Нет, М’Коте и в голову не приходило, что между Освальдом и Самритой было что-то кроме хорошей дружбы, но хорошая дружба – тоже серьёзная вещь, которую очень больно терять.
Акрита, которая тоже держалась рядом и помогала сворачивать реквизит, на пару минут после объявления Мори поддалась всеобщему всплеску ликования и прочих эмоций. Обернувшись к товарищам с по-детски сияющим выражением лица и дождавшись паузы, она радостно воскликнула, хоть и немного невпопад:
- А мне почему-то кажется, что именно то, что мы сделали, и послужило решающим фактором для решения не выдавать Артура! Ведь коммандер была тут вначале, а потом куда-то ушла, и появилась сейчас. Она как раз могла побывать у Корама, сообщить о происходящем. А он испугался и быстренько подписал документ. В любом случае, ребята, вы так здорово это все придумали!
Андорианка сложила лампу и подхватила один из пакетов.
- А что касается Самриты, - тихо и немного неуверенно продолжила она, посмотрев на Освальда и М'Коту. - Возможно, я тоже огорчила или обидела ее... Тем, что защищала Квинтилию, например, и призывала ей помочь. Или еще чем-нибудь... У меня есть на редкость дурацкий талант огорчать людей и осознавать это с большим запозданием, - она улыбнулась с иронией, понимая, что нет особого смысла говорить о таких вещах. - А куда мы это понесем? Презентации ведь начнутся уже совсем скоро!
– Запихнём в камеру хранения, – сказала М’Кота, – до презентации как раз успеем.
 
***
Добравшись до стремянки, Ракар поставил стул на пол, на него водрузил помятый пакет. Еще одна вещь, которая скоро отправится в утилизатор, как потерявшая актуальность. Похоже, если в чем и не было недостатка на этой станции, так это в протонах, нейтронах и иных барионах, служащих для постоянной репродуктивной деятельности репликаторов. Он забрался на стремянку, с намерением снять растяжку, потому что предоставленное место нужно было вернуть в том же порядке, в каком его им предоставили, но раздавшийся технологический визг заставил его поморщиться. Тем не менее, растяжку он сдернул, не мешкая. И пока ее сворачивал, уже стоя на полу, выслушал речь коммандера Мори. Интерес мелькнул в его глазах. Что именно сделали с Корамом, и кто – было бы чрезвычайно интересно узнать. В любом случае, лично его это больше не касалось. У него теперь были другие дела. И совсем другая печаль, которую он постепенно, но очень ясно осознавал.

***
-...Ты слышал, парень? - младший лейтенант Брамс ударил Артура по плечу, - Поздравляю! Ты еще не свободен, конечно, но хотя бы ты не свободен в Федерации!
Лайтман, все еще державший в руках падд с ведущейся трансляцией, смотрел на лейтенанта Брамса. Для его товарищей, кажется, все обошлось. Он смущенно улыбнулся своему охраннику и сказал:
- Спасибо, сэр. Да.  Теперь… наверное уже пора идти на занятия?
-Да, да! - спохватился Брамс, - Пойдемте. Только постараемся не привлекать с себе много внимания… не светиться, хорошо?
- Конечно, сэр, несомненно, всё будет в порядке, - кивнул Лайтман и вышел из каюты, собираясь направиться в голокомнаты.

***
Услышав слова Мори, Толан резко вскинула голову и отыскала глазами фигуру баджорки на втором ярусе. Эта новость стала для нее не меньшей неожиданностью, чем для кадетов, и на мгновение у кардассианки перехватило дыхание: Мори это удалось! Вторая мысль была уже не столько радостной: каким способом ей это удалось? Толан прекрасно помнила тот день, когда… когда встретилась с Мори в каюте Корама. Она была готова поклясться, что тогда коммандер тоже была готова на многое пойти.
Женщина рефлексивно разжала сжатую в кулак правую руку и обернулась к Утаре. Ей не удалось скрыть странное выражение лица, на котором отразилось и напряжение, и облегчение, и опасение, что это еще не конец. Но сейчас у нее уже не было сил следить за тем, чтобы на лицо была надета привычная холодная маска.
- Это хорошие новости, - коротко прокомментировала она. – Соберите кадетов в голодеке, дайте им пять минут, чтобы поделиться впечатлениями, а затем пусть начинают презентацию и не расслабляются – Артур еще не на свободе, а судьба проекта не решена. Как я и говорила, сейчас я не смогу к вам присоединиться, - женщина коротко кивнула на прощание и медленно пошла в толпе в противоположном кадетам направлении.
Через сорок минут посол Дохиил хотел ее видеть, и изначально Толан собиралась посвятить это время бумажным делам и отчетам, но сейчас появилось кое-что поважнее.
Отвечая на ее мысли, прозвучал сигнал ее коммуникатора.
-Глинн Толан? - это была Мори, она говорила быстро и уже без торжественности, с которой показывала толпе документ всего две минуты назад, - Пожалуйста, обеспечьте, чтобы все ваши кадеты, участвовавшие в этом… мероприятии были собраны в голо-комнатах как можно скорее.  Вам лучше всех известны их склонности убегать по своим делам и не подчиняться требованиям, поэтому позаботитесь об этом лично. Начинайте презентации по вашему расписанию, но на всякий случай… я рекомендую пока запереть дверь.
- Я так и собиралась поступить, - отозвалась координатор, немного задетая тем, что Мори говорит ей, что делать с собственными кадетами. Но это сейчас было не так важно. – Коммандер, вы не хотите рассказать, как вам удалось этого добиться? – проговорила она чуть тише и огляделась: - Желательно, не по связи.
-Да, - ответила коммандер, - Но прямо сейчас мне нужно уладить несколько моментов и не пропустить пару гневных писем, которые я несомненно получу. Я спущусь к вам из ОПС во время перерыва между презентациями, чтобы поговорить с мистером Лайтманом о наших дальнейших действиях, а затем - смогу встретиться с вами. Глинн, пожалуйста, позаботьтесь о кадетах и себе… Для вас сейчас тоже может быть небезопасно находиться в толпе на Променаде, поскольку вы плотно связаны с участниками проекта, которые устроили все это.
- Хорошо, коммандер, мне тоже было бы интересно послушать, что ждет мистера Лайтмана, - отозвалась Толан, совершенно пропустив мимо ушей фразу о собственной безопасности. – Буду вас ждать. А теперь пора начинать презентацию. 
Когда связь завершилась, Толан вновь активировала коммуникатор:
- Кадетам проекта «Альфа» немедленно собраться в голокомнате, - приказала она и нехотя направилась туда же: сейчас у координатора совершенно не было времени на презентацию, но ей надо было убедиться, что с кадетами все будет в порядке.
__________________
Со всеми остальными


Есть у Федерации начало, нет у Федерации конца
Offline  
Страниц: 1 ... 26 27 28 29 30 [31] 32 33 34 35 36 ... 38
Перейти в:  

MySQL PHP Powered by SMF 1.1.16 | SMF © 2006-2008, Simple Machines XHTML 1.0 CSS