* * * * * * * * *
DS9 - The New Team
DS9 - The New Team
20 11 2019, 22:44:26 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: 19 сентября 2384 г., день
« предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 2 [3] 4 5 6 7 8 ... 38
0 Пользователей и 3 Гостей смотрят эту тему.   
08 04 2016, 17:19:34 #30
Сатал

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, вечер
ДС9, стыковочное кольцо



Отключившись, Сатал некоторое время сидел, задумчиво глядя в монитор. Ему так и не удалось узнать то, ради чего он звонил. Тем не менее, судьба Артура ему не была безразлична, и если с ним никто не хотел это обсуждать, то, может быть, согласятся хотя бы сообщить, когда дойдёт до дела?
Поразмыслив, он притронулся к коммуникатору и вызвал Иламу Толан.
С небольшим запозданием координатор ответила короткое «Слушаю». От слуха Сатала не мог укрыться шум воды в душе, шедший фоном к голосу координатора.
- Мэм? Простите, что… - начал вулканец. Кажется, он сегодня везде невовремя. - У меня к вам небольшая просьба, но если мне лучше позвонить позже…
- Я вас слушаю, мистер Сатал, говорите, - поторопила его женщина. Шум воды затих, и теперь он мог слышать Толан отчетливо.
- Возможно, моя просьба покажется неуместной, но это действительно важно для меня. Это касается мистера Лайтмана. Я понимаю, что никто не хочет обсуждать со мной этот вопрос, я могу только догадываться о том, что ему грозит трибунал либо нечто большее… Не знаю, что, но… Я бы хотел хотя бы знать, когда дойдёт до дела и… свидетельствовать в его пользу, если будет суд.
Вулканец умолк. Больше сказать ему, пожалуй, было нечего, и он не знал, что может ещё сделать.
- Раз мистер Лайтман вам ничего не сказал, у него были на то причины. Насколько мне известно, трибунал ему не грозит, но при необходимости вас и других участников проекта привлекут в качестве свидетелей. Я учла ваше мнение. Вы хотели что-то еще сказать?
- Нет, глинн Толан, благодарю вас, - ответил Сатал. Похоже, он только что получил чисто вулканский ответ от кардассианки: она опровергла его предположение относительно трибунала, но ни слова не сказала о том, что грозило Артуру на самом деле. Вариант “ничего” либо перспектива просто вылететь из проекта исключались: ему ясно сказали, что положение Артура серьёзнее, чем его самого. Стало быть, речь идёт о каком-то другом суде. Гражданском - но Артур военный - или… Ну не может же Кардассия требовать его выдачи!
- Жду ваш отчет, мистер Сатал, - напомнила Толан. – Конец связи.
За мгновение до того, как связь отключилась, Сатал вновь услышал шум душа в коммуникаторе.
_______________
Я и Илама Толан
« Последнее редактирование: 08 04 2016, 20:49:28 от Сатал »

Чтобы запихнуть зубную пасту обратно в тюбик, нужно создать отрицательное давление.
Offline  
08 04 2016, 21:30:21 #31
М’Кота

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, вечер
ДС9, Кварк’с, голокомнаты.



Час назад, М’Кота была уверена, что всё, что ей сейчас нужно – это хорошо подраться. Она так и сказала юркому ференги, который тут же рассыпал по стойке гору кристаллов и начал расхваливать каждый из них в отдельности.
– Плевать что! – прервала его М’Кота, – Но чтобы была хорошая драка и много препятствий.
Ну что же, программа оказалась вполне: там была и хорошая драка, и осыпающиеся камни, и вечный багровый закат трёх крохотных солнц, и ощущение пристального хищного взгляда, упирающегося тебе в спину... Казалось бы, что ещё нужно, если ты хорошо отдохнул, и у тебя осталась целая куча нерастраченных сил и ещё больше нерастраченной злости? Это же уму непостижимо – ввязаться в такую заварушку, как на Волане II и даже толком не подраться!

И вот в самой середине веселья М’Кота выключила программу и уселась на пол у стены, таращась на пустую комнату. Какого чёрта? Что в этой жизни не так? Что с ней не так? Девушка вытащила д’к-таг и несколько раз сложила и разложила его.
Всё-таки это какой-то бред! Было бы совершенно нормально, если бы после этой миссии под арестом сидела она, а клингонские представители стучали кулаком по столу и требовали прекратить бардак и восстановить её статус – это соответствовало бы всем законам этого дурацкого мира, а то, что происходило сейчас, никаким законам не соотвествовало, потому что под арестом сидели два идеально законопослушных федеральных парня, а это, скажем прямо, тот ещё бред.
И их наверное отчислят, потому что федераты ужасно, нестерпимо законопослушны!
И она больше не увидит Артура!

М’Кота резко сложила кинжал и едва удержалась от того, чтобы всадить его в стенку. Подумаешь не увидит! Не видала она его раньше, страдала что ли? Они знакомы всего пару недель, и за всё это время едва обменялись парой фраз, было бы из-за чего страдать! Отчислят и ладно!
Но после этой мысли ей захотелось вырвать из стены парочку голоэмиттеров, и она пожалела, что выключила программу. И это тоже было безобразным нарушением Вселенского порядка.
Ну допустим, успокоила она себя, тебе не совсем всё равно: в конце концов вы всё-таки были вместе в этой заварушке, а это предполагает товарщеское отношение. Ты, может, и не будешь страдать, а эти двое страдать очень даже будут: столько усилий, столько стараний и всё прахом из-за жирного трусливого чинуши и нескольких ничтожных придурков. Если бы она была на месте Артура и Сатала, вряд ли в каюте остался бы хоть один целый предмет! Эта мысль развеселила М’Коту и направила её мысли в деятельное русло.
Для начала кто сказал, что их отчислят? Мы ещё поборемся! Хвала Кейлесу, тут есть кому стукнуть кулаком по столу, даже если это и не произведёт большого впечатления. а для начала, стоит, пожалуй поднять узникам настроение. М’Кота вскочила на ноги и направилась к выходу – она не привыкла откладывать дела в долгий ящик.

25 августа 2384 года, вечер
ДС9, Кварк’с, стыковочное колцо, Променад.


Кажется оптимистиный и деловой настрой дал свои плоды. На выходе из голокомнат М’Коту осенила ещё одна мысль, и клингонка быстрым шагом направилась к своей каюте, однако, приблизившись к Стыковочному кольцу она замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась: осталась ли за ней её прежняя каюта? Когда она вернулась на станцию с Бэйджора её каюта ещё была непригодна для жизни; саму М’Коту это не слишком волновало, но ей всё же отвели временное жильё. И куда ей теперь идти: туда или сюда? Поразмыслив, она решила не протирать понапрасну сапоги и прямо спросить об этом координатора.

Ответ на вызов М’Коты последовал не сразу, а когда Толан, наконец, ответила, было похоже, что она только что что-то быстро прожевала.
- Глинн Толан слушает, - раздался голос координатора.
– Тави’Ян М’Кота, – рапортовала клингонка. – Я хотела узнать, где теперь буду жить.
Толан настолько была погружена в свои мысли (и совсем немного – в горячий сэндвич, только что из репликатора), что не сразу поняла, что именно от нее хочет кадет М’Кота.
- Вы имеете в виду каюту?
Толан еще не успела проверить, в каком состоянии каюты, но схему нового расселения составила еще на «Саратоге», когда первые четыре часа ожидала аудиенции у Нечаевой.
- Вы получите всю информацию позже, в течение следующего часа. Впрочем, если это срочно…
– Никак нет, мэм, – воскликнула М’Кота, в которой ленивый ответ кардасианки разбудил сразу десяток клингонских чертенят, – Это не срочно. Если мне захочется уединения, я устроюсь в коммуникационном туннеле, а если это вызовет какие-то недоразумения, отлично заночую в камере Офиса Безопасности.
- Комму… Так, подождите! Никакой службы безопасности. Через час информация будет на вашем падде. До этого времени вы сможете подождать.
Губы М’Коты растянулись в улыбке, очень довольная произведённым эффектом она ответила:
– Есть, мэм. Думаю, за час ничего интересного не случится.
Как раз в этот момент ей пришло в голову, что для реализации её плана людное место подойдёт даже больше, чем каюта, и она решила вернуться на Променад. Общественный терминал показался ей совсем неплохой идеей. Изначально у неё просто появилась мысль попросить отца как-нибудь донести до близких к руководству проекта людей клингонскую точку зрения на ситуацию, но теперь она подумала, что лично ей – М’Коте – скрывать абсолютно нечего, и она готова повторить свои слова перед кем угодно, поэтому совсем необязательно разговаривать в каюте, можно и в любом другом месте.

Она подошла к ближайшему терминалу на Променаде и вызвала отца. Это вполне могло окончиться неудачей: она знать не знала, где сейчас носит капитана Колхара вместе с его кораблём, но ей повезло: когда она уже решила было, что отец на вахте, экран засветился, и с него глянул широколицый клингон с проседью в тёмно-рыжих волосах.
– Папа, скажи мне, тот, кто бросает дело, столкнувшись с первыми трудностями – трус? – с ходу выпалила М’Кота.
– Дочь, скажи мне, бат’лет острый? – изумлённо осведомился в ответ Колхар. – Ты вытащила меня из гальюна только для того, чтобы сказать пару прописных истин?
– Это должно было показать степень моего возмущения, – пояснила М’Кота. – Кое-кто намекнул, что проект могут закрыть, и я не знаю, верить этому или нет.
– Не верить, – сказал Колхар. – Федераты страшно въедливые и упрямые: если они вбили себе в голову какую-то мысль, они не успокоятся, пока не допекут ею всех окружающих и не увидят, что из неё получится.
– Так-то оно так, но... – М’Кота поморщилась. – А вдруг какой-нибудь невъедливый типчик с жиденькой кровью сумеет настоять на своём? Честно говоря, мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь если не побил его, то хотя бы посмотрел в его сторону с омерзением и плюнул себе под ноги.
Колхар расхохотался:
– Дочка, ты пытаешься плести интриги?
– Ничего подобного! – М’Кота едва не стукнула кулаком по терминалу от возмущения. – Я просто хочу как-нибудь донести свою... нашу клингонскую точку зрения до тех, кто за это отвечает. Какого чёрта они считаются только со своими дурацкими правилами, и ведут себя так, словно всё зависит только от них? Они что думают, если они всё бросят, то всё прямо развалится?
– Вообще-то развалится, – сказал Колхар, задумчиво пошевелив бровями. – Как бы некоторые ни ругали Федерацию, она заработала себе определённую репутацию, ей доверяют. Все остальные слишком не доверяют друг другу, что бы кто-то из них мог заставить всех вас собраться на одной площадке.
М’Кота помолчала.
– И что, теперь им можно столько о себе воображать? Если они так будут поступать, они достукаются... достукаются до того, что кто-нибудь создаст собственную «федерацию» прямо у них под боком! Так что пускай ведут себя по чести.
– Вот персонально с тобой все как-то забыли проконсультироваться, – съязвил Колхар, и заметив яростный блеск в глазах дочери, добавил, – да-да, конечно, каждый воин должен заявлять о своих взглядах открыто и громко, только ты ведь не думаешь, что весь Высокий совет гоняет таргов и накачивается бладвайном? Кто-нибудь и за вашим проектом следит, и если федераты начнут вилять, уж точно скажет им всё, что думает.
– Это так. Но... – М’Кота покосилась на отца и продолжила, – А вдруг он не посчитает проект достаточно важным?
– А ты считаешь его важным? – прищурился Колхар.
– Не считала бы – не потащилась бы в эту таргову задницу! – рявкнула М’Кота.
– Моя школа! – комически вздохнул Колхар. – И зачем я столько тебе рассказывал о последней войне? Ладно, ладно, я задам пару вопросов и узнаю для тебя, считают ли там, – он указал пальцем наверх, – твой драгоценный проект важным. А теперь брысь отсюда – у меня вахта через десять минут!

М’Кота отключила терминал и с усмешкой посмотрела на потемневший экран. Разговор с отцом добавил ей ещё толику оптимизма: действительно, федераты въедливые и упрямые, вряд ли они так просто забросят то, из-за чего поставили на уши два квадранта!
« Последнее редактирование: 08 04 2016, 21:36:16 от М’Кота »

Гуннар был так спокоен, что его держал всего один человек. <Сага о Ньяле>
Offline  
08 04 2016, 21:33:59 #32
Илама Толан

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, вечер
ДС9, стыковочное кольцо, каюта Иламы Толан


Возвращение в свою каюту было сродни возвращению домой после долгого отсутствия. И пусть полноценным домом она стать не успела, но привычная полутьма кардассианских интерьеров внушала ощущение спокойствия и безопасности после холодной и безликой каюты на «Саратоге».
- Компьютер, повысить температуру помещения на семь градусов, - с порога объявила Толан и высвободила волосы из тугого пучка.
Репликатор выдал ей двойную порцию рактаджино, в базе данных компьютера обнаружилась какая-то незамысловатая ктарианская оперетта, а акустический душ расслаблял не хуже обычного водного. Из него кардассианка вышла не только более чистой и отдохнувшей, но и с продуманным планом расселения кадетов, который было необходимо поменять с учетом обстоятельств. Если арестованные кадеты имели счастье наслаждаться одиночными каютами, то их менее удачливым коллегам все еще приходилось делить каюты на двоих. Несмотря на то, что за последний час ее вызывали дважды, причем один раз прямо в душе, она пребывала во вполне благодушном настроении и даже чувствовала себя отдохнувшей, чего с ней давно не случалось.
- Внимание кадетам проекта «Альфа», - объявила она по коммуникатору, отставив кружку и откинувшись на спинку кресла. – Добро пожаловать назад на станцию Deep Space 9. Вся информация по поводу ваших коллег и проекта «Альфа» в целом будет объявлена вам завтра в 0900 часов на коротком брифинге. Сегодня вы получите новые данные о расселении на ваши падды. По срочным вопросам вы можете обращаться ко мне, менее срочные подождут до завтра. Конец связи.
Буквально через несколько минут каждый из кадетов получил новый план расселения с указанием кают, в котором значилось:
«Квинтилия Перим -  Энн Уильямс (прим.: Уильямс переведена в отдельную каюту, кадет Перим остается в предназначенной ей каюте)
Джез Тенма – Крим Анжар
Артур Лайтман – Брол Арко (прим.: Лайтман переведен в отдельную каюту, кадет Арко остается в предназначенной ему каюте)
Тенек - Освальд Макдауэлл
Ракар – Сатал (прим.: Сатал переведен в отдельную каюту, кадет Ракар остается в предназначенной ему каюте)
М’Кота - Самрита Баккер
Курш…
…»
- Компьютер, включить музыку погромче. Уменьшить свет на 80%.
Знакомство с ктарианской музыкой закончилось через 3 минуты и 45 секунд (или через одно мгновение по ощущению Иламы).
- Входящее сообщение, приоритет: высокий, - объявил механический голос компьютера.
- От кого? – Толан открыла глаза и выпрямилась в кресле.
- Кардассия Прайм, Центральное командование.
- На экран.
Несмотря на грозное название организации, сообщение оказалось… можно сказать, личным. На экране появилось знакомое с детства лицо – легат Толан прислал ей запись, что прежде с ним не случалось. Несмотря на то, что отношения у дяди и племянницы были прекрасными и он иногда казался ей едва ли не вторым отцом, легат был важной и постоянно занятой персоной и ограничивался разве что поздравлением с Днем Рождения.
- Активировать запись!
- Центральное командование получило твой отчет о ситуации на Волане II, - начал он вместо приветствия. – Своевременная информация помогла нам определиться с необходимыми мерами, и когда ты получишь это сообщение, корабль Второго Флота уже будет находиться в системе Волан.
Толан хмыкнула: она была уверена, что кардасианские силы появятся на месте, едва только «Саратога» улетит. Но вот будут ли они эвакуировать своих граждан или подавят мятеж? Второй вариант ей представлялся лучше.
- … В то же время твое невмешательство может быть рассмотрено как нежелание защищать интересы Кардассии. Несмотря на то, что в твою защиту я уже сказал, что ты представляла этот ваш межпланетный проект, этот довод может быть опровергнут. Ты – представитель кардассианского флота в звании глинна, и некоторые в Командовании считают, что ты саботировала свои обязанности. Мне удалось избежать возбуждения расследования по этому вопросу, но в следующий раз у тебя не будет такой защиты. Но сейчас проблема не в этом. До меня дошли слухи, что кадетам из твоего проекта также выдвигаются обвинения. Любое разбирательство затронет тебя, и Федерация не упустит возможности повесить на кардассианку вину за все произошедшее. Как их непосредственный руководитель, ты будешь виновата в том, что приписывают твоим кадетам. В итоге пострадает не только ваш проект, но и ты, и репутация Кардассии. К тому же жалобы мэра – или уже бывшего мэра – Корама дошли до нас, и хотя я лично знаю этого человека и не питаю к нему особого уважения, его претензии должны быть удовлетворены. Наиболее разумным решением для тебя сейчас будет вернуться на Кардассию, чтобы избежать международного скандала. В Военной Академии с радостью примут тебя назад, и я добился, чтобы тебя ждало повышение до заместителя декана кафедры астрофизики и свобода в собственных научных проектах. Разумеется, причиной возвращения станет не твоя неудача на Волане II, а последствия ранений, которые не дают тебе возможность заниматься пост координатора проекта «Альфа». Твои медицинские карты это подтверждают, - легат Толан сделал паузу в своей речи, а его племянница лишь подивилась изобретательности дяди. – Я настоятельно рекомендую тебе вернуться на Кардассию-Прайм как можно скорее и не ввязываться в дипломатические игры Кардассии и Федерации. Надеюсь, ты последуешь моего совету. Конец связи.
Запись отключилась, а Толан осталась сидеть в тишине и темноте, слушая, как бьется ее сердце и вновь воспроизводя в голове слова дяди. Если первым порывом было отправить ему гневное сообщение с отказом позорно бежать от предстоящих сложностей, то даже недолгое размышление привело к тому, что в его словах она слышала все больше доводов разума. К тому же повышение в Военной Академии и свобода научных исследований манили ее куда больше, нежели судебные разбирательства. И все же противное чувство долга и ответственности – не перед Кардассией и даже не перед проектом, но перед кадетами, - зудело и ныло где-то в районе грудной клетки.
- Компьютер, начать запись, - произнесла она еще после нескольких минут раздумий.
Короткий ответ легату Толан был надиктован, и женщина, не колеблясь, отправила его. Но каково бы ни было ее решение, на сегодняшний вечер у нее еще были планы: она обещала кадету Лайтману, что поговорит с ним.
« Последнее редактирование: 08 04 2016, 21:39:40 от Илама Толан »
Offline  
10 04 2016, 12:17:59 #33
Утара Рилл

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, вечер
ДС9, стыковочное кольцо, каюта Энн Уильямс.


Выйдя из каюты Сатала, советник задумалась над тем, куда идти дальше. Времени прошло слишком мало, вряд ли Лайтман успел всё взвесить и решить однозначно, нужен ли ему разговор с советником, а вот к Энн Уильямс следовало зайти как можно скорее. Как советник Утара привыкла становиться мысленно на позицию доверенного ей человека и пытаться увидеть ситуацию его глазами, попытка посмотреть глазами Энн Уильямс заставляла её думать, что девушке вряд ли нравится собственное двусмысленное положение. Болианка коснулась коммуникатора и сказала:
– Советник Рилл вызывает Энн Уильямс.
– Кадет Уильямс слушает, - голос девушки раздался практически сразу.
– Мисс Уильямс, я хотела к вам зайти, если вы не против поговорить. Но, конечно же, не настаиваю: не все любят говорить с советниками, и не все считают, что у них есть для этого причина.
– Нет-нет, заходите, я не занята. Никогда еще не чувствовала себя такой популярной – третье посещение за день! – усмехнулась она.
– Не обольщайтесь, вы – не единственный мой клиент! – шутливо ответила болианка девушке и добавила, – Я тут рядом, скоро подойду.
Действительно, прошло не более пяти минут, когда она позвонила в дверь каюты Энн Уильямс.
Лейтенант Т’Мир молча открыла дверь перед советником и отступила в сторону, пропуская болианку. Советник застала Энн примерно в том же виде, что и Ракар – она устроилась на кровати настолько удобно, насколько позволяли условия узкой каюты и не менее узкой койки, и, нагнувшись над паддом, буравила его взглядом.
Если бы Утара могла видеть, что там написано, то ее бы ждал заголовок «Отчет кадета Энн Уильямс» и пустота под ним.
– Здравствуйте, советник, - поприветствовала ее девушка. Ее голос звучал непринужденно и ровно – похоже, со времени ухода Ракара она уже справилась со своими эмоциями и пребывала в спокойном настроении.
– Здравствуйте, мисс Уильямс, – также официально ответила советник, и словно в противовес этому совсем неофициально подвинуло кресло ближе к койке и уселась в него.
– Я прямо боюсь вас разочаровать, – проворчала она, садясь, – если первые два посещения были интересными, то даже не знаю, чем вас и удивить!
– Я думала, вы знаете, о чем хотите со мной поговорить! – удивилась Энн. – Или вам поручили обойти всех арестованных? Ну, я могу сказать, что со мной все в порядке, едой меня снабдили… Что еще нужно, - она пожала плечами.
– Это была шутка, – пояснила Утара, – не слишком удачная, признаю. Но если говорить серьёзно, то главная роль советника – слушать, и если вы не чувствуете потребности говорить, мой визит можно счесть простой формальностью. Если же у вас есть что-то на душе: что-то, что хочется высказать – другим людям, судьбе, наконец стенам… В этом случае я зашла не зря, и могу побыть для вас собеседником или стеной… но не судьбой, конечно.
– Хм…
Девушка недоверчиво посмотрела на болианку. Она прекрасно знала этих советников и психологов из Академии – они были необходимой частью поступления и аттестации. Причем довольно формальной частью. Не то, чтобы она боялась сказать что-то лишнее…
– Как я понимаю, вы тоже не в курсе моих обвинений? Все приходят поговорить, но никакой конкретики. Если бы мне задали прямые вопросы – что именно я делала, когда, почему, - я бы ответила, и со всем этим было бы уже покончено! Вместо этого писать какой-то дурацкий отчет, - она легонько отбросила падд на подушку.
– Я не думаю, что эти обвинения вообще существуют, – сказала Утара, немного подумав. – Скорее руководство хочет убедиться, в том, что их нет, и вздохнуть с облегчением. Видите ли, всё было бы очень просто, если бы вы были убеждённой федераткой, которая навеки размежевалась с неспокойной и неудобной планетой. Всё было бы также очень просто, если бы вы были убеждённой маки, с презрением отвергающей Федерацию. А вы – просто человек, который любит свою семью и не делит мир на чёрное и белое, а в каких-то случаях даже отказывается делить, потому что тогда граница пройдёт по самому сердцу. Поэтому всё кажется сложным, как сложны сами люди, а путь у чиновников сейчас может быть только самый простой: лишний раз всё проверить, убедиться что нет никаких сведений, которые вас бы компрометировали, да и махнуть на вас рукой.
– Ничего не бывает «просто». В общем, мне не доверяют, и их можно понять. Может быть, моей целью было коварно пробраться на станцию Deep Space 9 и… - она задумалась, - и устроить тут какую-нибудь диверсию. Нет-нет, я могу понять руководство Звездного Флота и даже думаю, что если бы не ситуация на Волане II, у меня сейчас не было бы всех этих проблем. А ведь на самом деле я совсем неплохо отношусь к Федерации – стала бы я иначе поступать в Звездный Флот. Но… дом есть дом, и для жителей ДМЗ это понятия значит очень много.
– И вы не обязаны отвергать свой дом только потому, что он лежит за пределами Федерации, – кивнула Утара. – Посмотрите внимательно: вы в этом не одиноки! Например, дом мисс Хены на Ференгинаре, и в случае конфликта интересов, ей будет также сложно принять решение, как и вам.
– Я думала об этом, - кивнула Энн. – но за спиной большинства участников проекта стоят их планеты – Ракара защитит Ромуланская империя, Тенму – Кардассия. В то время как Волан II… - она выразительно повела бровями, намекая на размеры и значимость ее родной планеты. – На самом деле, именно поэтому я и согласилась на проект – я три года общалась с этими «федеральными федератами» и звезднофлотцами до мозга костей, и мне требовалось расширить свой взгляд на другие культуры и услышать другие мнения. Собственно, ведь проект именно для этого и создан, так?
– Так, – согласилась болианка. – На что же вам прежде всего ответить? Ну, давайте с самого начала, и снова вернёмся к мисс Хене, а также вспомним мистера Курша. Вы полагаете, их планеты станут их защищать? На Ференгинаре женщины почти бесправны, ситуация начала меняться совсем недавно и вряд ли изменилась настолько, чтобы чиновники озаботились судьбой одной женщины, к тому же демонстративно поправшей традиции. У орионцев же наоборот матриархат, мужчины там – расходный материал, и у меня есть нехорошее подозрение, что они послали на проект мужчину по той простой причине, что не считают проект «Альфа» достойным внимания женщин. Если с мистером Куршем что-то случится, боюсь, защищать его будем мы, а не его собственное государство.
– Вы думаете, они отнесутся ко мне так же? Еще во время обучения в Академии у меня не раз складывалось впечатлением, что меня считают такой же федераткой, как и всех остальных землян. Только, как бы сказать, немного неправильной. Что, если со мной поговорить и убедить в чем-то своем, я забуду, где родилась, и всю нашу недавнюю историю! У меня нет зеленой кожи, как у Курша, или ушей, как у Хены, но это не делает меня федераткой, вы понимаете? И понимают ли адмиралы, или они до сих пор считают, что планеты в ДМЗ заигрались в независимость, все население надо было просто переселить пятнадцать лет назад?..
– Погодите, кто к вам отнесётся «так же» – ваши земляки на Волане II или Звёздный флот? – уточнила Утара, потому что речь девушки стала немного сумбурной.
– Простите, я слишком спешу, - по губам Энн скользнула улыбка. – Мои преподаватели говорили то же самое. Я имею в виду представителей Федерации и Звездного Флота. Когда они видят меня, они видят землянку, и им сложно понять, что я могу не разделять их позиции и ценности.
– Тогда разрешите пояснить: я говорила о защите со стороны родной планеты. Подобная защита есть не у всех: одних не могут защитить, как вас, других не хотят, как Курша и Хену. Что же касается Звёздного Флота, то с ним у вас есть взаимные обязательства, и он обязан защищать вас в той же степени, в какой вы обязаны следовать его правилам и  принципам, и в этом случае снова уместно сравнение с мисс Хеной.
Утара умолкла, несколько секунд рассматривала свои руки, потом продолжила:
– Тут  безусловно возникает вопрос: а что делать, если вы окажитесь в ситуации, когда ваши личные принципы и правила вступят в противоречие с принципами и правилами Звёздного флота? Но и здесь ваша ситуация не уникальна, в ней можете оказаться не только вы или Хена, но и Лайтман, Макдауэлл, Перим, Жантарин, Баккер… Первая директива, обязательства по неразглашению государственной тайны… подобные вещи могут любого из вас поместить в ситуацию тяжёлого выбора, и на такие случаи нет готовых и всеми одобренных правил, такую ситуацию сможет разрешить только ваша собственная совесть. И не важно, где вы родились: на Волане II, на Ференгинаре или на Земле.
– Это так, - кивнула Энн. – Но вы сами ответили на свой вопрос – такая ситуация может возникнуть с любым кадетом и офицером, тем более нефедерального происхождения, и я не одна такая в Академии. Но пока это все риторические вопросы. Ведь нельзя же спрашивать меня, как я поступлю в ситуации, которой еще не случилось! Никто не может дать ответ на этот вопрос!
– Именно поэтому от вас просят пока только отчёт о том, что было, – болианка жестом указала на лежащий на койке падд. – Кстати, этот маленький кусочек рутины должны выполнить все участники проекта, так что в каком-то смысле это символизирует вашу сопричастность. Что до всего остального… –  болианка посмотрела на дверь, за которой находилась офицер СБ, – Конечно, проявления недоверия обидны, но иногда они просто входят в чьи-то обязанности! Проявив вовремя недоверие к вам, ко мне, ещё к десятку людей, они, возможно, обнаружат кого-то, кто действительно его заслуживают, и тем самым защитят и вас, и меня.
– Отчет будет, - вздохнула Энн. – Сложно собраться с мыслями и начать, при этом оставаясь максимально объективной и не замешивая мои собственные чувства и эмоции. Сейчас я завидую вулканцам! И да, конечно, я понимаю, что это их работа, - она проследила взгляд советника, - просто хочется, чтобы все поскорее закончилось.
Советник успокаювающе коснулась руки девушки:
– Всё закончится.
Энн кивнула и тихо проговорила:
– Спасибо, советник. Я тоже на это надеюсь.
_______________________
с Энн


«Есть только два способа прожить свою жизнь. Первый – так, будто никаких чудес не бывает. Второй – так, будто все на свете является чудом». Альберт Эйнштейн
Offline  
11 04 2016, 10:23:04 #34
Артур Лайтман

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, вечер
ДС9, стыковочное кольцо, каюта Лайтмана.


Завершив связь с Саталом, Лайтман вернулся к отчету. В нем он особенно отметил роль координатора Иламы Толан в защите кадетов проекта, ее роли в деле отношений разных рас, и довольно много уделил выводам по части Квинтилии Перим, которая пыталась отговорить его от необдуманных действий, и вообще от его решения о действиях на площади Джеймстауна. Лайтман писал, что это он вынудил ховеркар Квинтилии вылететь на площадь ради спасения его группы, что сам подставил жизнь других под угрозу ради спасения двоих кадетов из толпы восставших. Выходку Сатала на Саратоге он описал предельно кратко, в несколько сухих слов, не забыв все же о том, что тот написал в запароленном для него письме. Поставив финальную точку, он отослал отчет координатору вместе с запросом на связь с ней через 1.5 часа, или в любое потом удобное для нее время. Затем он чисто выбрился, потому что 5-ти дневная щетина его самого уже начала жутко раздражать.
Звезды за окном станции теперь казались бесконечно далекими, бесконечно недостижимыми. Он уже никогда не долетит вон до той второй звезды справа, никогда не будет вести корабль до утра, никогда не будет командовать им, никогда не будет искать новые миры и цивилизации, никогда не ступит туда, куда не ступала нога человека до него. Никогда не сможет участвовать в наладке отношений с Ромуланской Империей. Шекспир был велик, он описал все самое важное на века. “И замыслы с размахом и почином меняют путь и терпят неуспех у самой цели. Между тем довольно…” Звезды были прекрасны, но размышления снова возвращались к Волану II. Лайтман сидел в кресле напротив окна и думал об истории. Истории развития человечества до и после космической эры. Вихо был индейцем. Его страна, на Земле - была основана на жестокости изначально. Колонисты 16-го, 17-го, 18-го и далее веков уничтожили поселения индейцев, загнали их в резервации, и даже теперь - они искали новые миры, где могли бы поселиться. Для них очень важна была природа, горы и реки, которые отвечали на их чувства, которые приветствовали их или отвергали. Некоторые группы тех же индейцев нашли себе планеты, поселились на них, и назвали их своим домом. Не только индейцы, но и другие земляне. Много лет и несколько поколений они называли своим домом некоторые планеты, а потом наступил мирный договор с Кардассией, и эти планеты отошли в их владения. Это очень сложная и неоднозначная часть Федеральной истории. Пожертвовав несколькими, Федерация спасла куда больших. Очень такой вулканский принцип. А люди, там оставшиеся, не согласились покинуть свой дом. Он их понимал. Потому что умел проецировать чужие чувства на себя самого. Это очень сложная часть, и на самом деле он не мог осуждать маки в их основной причине и намерении. Маки - это те, которые решили сражаться за свой дом, покинутые поддержкой своего государства. Это просто несмирившиеся люди, напуганные, брошенные, но не сломленные. Это просто несломленные люди, доведенные до определенной степени отчаяния. Их мир - не рай, они пытаются лишь выжить. И если когда то планета Земля оказалась бы в такой же ситуации, то он, Лайтман, никогда не оставил бы борьбу за нее. И ему было на самом деле понятно их решение, их обида на Федерацию, их восстание, их попытка жить самостоятельно. Но теперь все это становилось для него тем, что ему снова никогда не придется узнать.
Лайтман смотрел на звезды и его мысли возвращались к клингонке. Теперь он понимал, что влюбился снова, опять слишком стремительно. Теперь он понимал, что Джейн он пережил и это было не по настоящему. Теперь он понимал, что испытывает к этой клингонке такое, чего ни разу с ним раньше не было. Казалось, что он хотел прожить с ней жизнь, но теперь оказалось так, что его жизнь собиралась оборваться совсем скоро. И теперь он точно не знал имеет ли право продолжать с ней отношения. Нет, не продолжать - начинать. Что если все что он чувствует, ему только кажется? Вдруг все будет так: “... И тот, кто лезвие рукой не в силах больше удержать,
когда-нибудь в любви другой возьмет надежно рукоять.
И рук, сжимающих металл, ему совсем не будет жаль,
Как будто сам не испытал, как режет сталь, как режет сталь”.
Так не должно быть. Какое-то непродолжительное время его мучало то, что МКота - клингонка. Как и почему такое могло с ним случиться? Федерация воевала и враждовала с клингонами, билась насмерть какое-то время, но потом они вместе воевали в Доминионской войне. И даже клингонские по происхождению офицеры служили в Звездном флоте. Все это было сейчас ему совсем не важно. Артуру всегда нравились только земные девушки, но непонятно что произошло теперь. Теперь он испытывал совсем ему непонятное, и к этому слишком кардинально примешивалась внезапная ограниченность его жизни. Имеет ли он право признаться ей в своих чувствах, когда через несколько дней его убьют кардассианцы? Имеет ли он право оставить о себе такую память? Что он может сделать для нее? Чем обрадовать и чем воодушевить? Что оставить после себя? Не посмеется ли она над ним? Нужен ли он ей вообще, или он только случайный прохожий и вовсе не тот, кто ей понравится. Лайтман не знал. Ему хотелось прожить свои последние дни достойно. И вряд ли стоило оставить после себя горькую горечь невоплощенных надежд и невостребованных чувств. Неизвестно.
В ожидании ответа от Толан на его запрос и отчет, Лайтман принялся отжиматься. 10, 15, 16. Все. Слишком мало. Он несколько потерял форму, следовало восстанавливаться. Даже несмотря на то, что через несколько дней все может кончится.
Offline  
11 04 2016, 12:59:04 #35
М’Кота

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, вечер
Станция ДС9, разные помещения, потом каюта Сатала.


Получив информацию о своём жилище, М’Кота наконец-то смогла разобраться с дальнейшими делами: забрать из камеры хранения свои вещи и худо-бедно разместить в каюте. Затем она вытащила две бутылки бладвайна и критически их осмотрела. Четыре бутылки она захватила с собой для особых случаев. Честно говоря, изначально она думала, это будет какая-нибудь более или менее случайная встреча с другими клингонами – например, с какого-нибудь судна, сделавшего стоянку у станции. Но случай внезапно оказался другим: сейчас М’Кота собиралась отнести эти две бутылки Артуру и Саталу как знак товарищества. Порывшись ещё немного в вещах и перетряхнув добрую их половину, она наконец-то нашла носитель со словарём идиом, который обещала Саталу. Даже если эта книжка его не развеселит, может быть хоть отвлечёт и покажется интересной?
Подготовив всё, девушка села в кресло и некоторое время сидела неподвижно. В последний момент её вдруг охватили сомнения. Нужно ли им это? Может быть, они ждут к себе кого-нибудь из друзей или хотя бы кого-то менее чуждого, чем клингон? Потом она вспомнила лицо Артура, когда он лежал в медотсеке «Саратоги» и какой-то напряжённый, словно ожидающий отторжения взгляд Сатала и решительно встала с места. Она же обещала, ведь так? А раз обещала, значит сделает!
– Компьютер, у участников проекта «Альфа» Лайтмана и Сатала есть посетители?
– Каюта Лайтмана – два биосигнала, каюта Сатала – один биосигнал, – бесстрастно сообщил компьютер.
Ну что же, значит, первым будет Сатал! А если и после этого Артур будет занят, она просто передаст ему вино через дверь – не хватало ещё навязываться!

Закончив разговор с Иламой, Сатал подумал, что, пожалуй, пора всё-таки заняться отчётом, чтобы уже не заставлять никого ждать. Он открыл файл, и, подумав, решил начать с самого начала - с того, как прибыл на шаттле на катер “Анадырь”, с которого некоторые участники проекта к тому времени уже успели отправиться на планету. Он писал подробно и безэмоционально, излагая лишь сухие факты. Конечно, не настолько подробно, как это сделал бы. будь он биологическим вулканцем - в его отчте отсутствовало указалние времени для каждого действия с точностью до минут, - но в остальном это был буквальный лог миссии.
Он дошёл до того места, когда Артур, взбешённый поведением мэра Корама, напал на кардассианца, и остановился в задумчивости. Корам был человеком, способным на многое, и это многое явно подразумевало не самые высокие стремления души. Если он решил Артуру отомстить, то ожидать можно было чего угодно. И Артур явно знал больше, чем захотел ему сказать: вероятно, своим поступком вулканец подорвал доверие к себе землянина, которое изначально, ему казалось, было. Что же, он знал, что такое возможно, хотя и искренне надеялся на обратное. Но Артур имел право на собственное мнение и собственный взгляд на ситуацию и вовсе не был обязан его понимать и оправдывать чьи-то ожидания. По-своему он был прав, и в конце концов, как ни смешно, именно этого непонимания Сатал и добивался своим поступком: чтобы его и только его назначили виновным в инциденте. И может быть… может быть даже и не стоит пытаться объяснить Артуру свою позицию. Он рассуждает именно так, как и обязан рассуждать по долгу службы.
Придя к такому выводу, Сатал снова коснулся клавиатуры, чтобы продолжить работу над отчётом, когда в дверь позвонили.

М’Кота вошла с сумкой на плече и сразу же прошла к столу.
– Как ты тут? – спросила она, извлекая из сумки бутылку, а из кармана – носитель со словарём.
Подбросив бутылку в ладони, М’Кота поставила её на стол, а словарь подала Саталу:
– Как обещала. А это, – она кивнула в сторону бутылки, – за то, что зазря нарычала на тебя тогда на ферме Кариссы. Знаю, вы на Вулкане все непьющие, – она слегка фыркнула, – но вдруг пригодится?
Сатал никак не ожидал гостей, по крайней мере, помимо каких-либо формальных посетителей, поэтому какое-то время просто сидел, молча наблюдая за девушкой, потом встал из-за компьютера и подошёл к клингонке, принимая падд.
- Спасибо, - поблагодарил он довольно отстранённо. - После написания отчёта и до того, как определят, что со мной делать дальше, у меня будет достаточно времени на изучение информации.
Покрутив падд в руках, Сатал положил его на стол и растерянно посмотрел на бутылку вина: он не знал, что с ней делать, и не умел вести светскую беседу. В конце концов, вулканец решил, что лучше всего будет задать девушке прямой вопрос:
- Я должен произвести с этим какой-то ритуал?
Сатал выглядел каким-то заторможенным, ответил как робот – это не было похоже на то, как он вёл себя на планете. М’Кота слегка помахала ладонью у него перед глазами и сказала:
– Э-эй! Ты здесь? Или выпал в какой-нибудь вулканский астрал? – И указав на бутылку, сказала, – Делай с этим, что хочешь. Запихни в шкаф. Угости друзей. Обменяй на какую-нибудь ерундовину. Наконец выпей... только предупреждаю, это – сильная штука, и с непривычки может свалить с ног.
- Я здесь, - подтвердил Сатал, стараясь выглядеть более адекватно. - Я писал отчёт, - добавил он, чтобы представить какое-то объяснение. - Думаю, я оставлю её на время в шкафу, возможно, позже ей найдётся применение.
– Вот чёрт! Проклятый отчёт!
М’Кота поморщилась. В прошлый раз она мучилась с отчётом ужасно и сдала его последней. Ну, что можно было написать про случившееся? Прилетело из Червоточины что-то непонятное, произошли большие разрушения, были погибшие и раненые, все делали, что могли, чтобы с этим справиться, в том числе и она. Всё можно уместить в трёх строках, так нет же, подавай им кучу страниц! В этот раз она тоже оттягивала написание отчёта, как только могла. М’Кота вздохнула:
– Сочувствую тебе! Впрочем, больше всего я сочувствую себе: вообразить не могу откуда вы берёте столько букв для этих отчётов!
- Я просто последовательно описываю события, - пояснил Сатал. - Если хочешь, можешь почитать, хотя я пока не закончил.
– Да, ладно, – буркнула М’Кота: влезать в чужой отчёт ей казалось не очень-то правильным. Они, конечно, все они видели одни события, но мало ли что!
– Я просто не понимаю, зачем описывать прямо всё, – объяснила она. – Когда находишься на миссии, надо давать каждому члену группы полную информацию - всю, до мелочей, потому что никогда не знаешь, что может выручить в трудный момент. Когда же отчитываешься о выполнении – тогда надо писать о главном: выполнено ли задание, были ли осложнения... Ну ладно ещё по нашим отчётам кто-нибудь хотел бы разобраться в обстановке на Волане II! Тогда – да, нужно было бы описать всё до мелочей, а так... – Она сделала неопределённый жест.
– Да, кстати, об информации! – вспомнила вдруг она. – А что это за номер вы выкинули с адресом Клейборна? Почему не сказали мне об этом?
Сатал опустил глаза.
- Я не хотел вмешивать вас с Артуром, - уклончиво пояснил он. - Последствия моего поступка могли оказаться достаточно серьёзными. Это было моё решение, и только я был за него ответственен.
– То есть Лайтману ты тоже их не сказал? – спросила М’Кота, мысленно сосчитав до десяти, чтобы удержаться от... чего-нибудь разрушительного.
- Когда я только получил координаты, у нас не было времени на обсуждения, я показал их Артуру и думал, что мы обсудил это позже.
М’Кота шумно выдохнула и прошлась по комнате, как тигр по клетке. Резко развернувшись, она сказала Саталу, сдерживаясь изо всех сил:
– Я прощаю тебя, только потому что ты салага! Запомни: в миссии, где ты не один, каждый должен знать любые новые координаты – чужого дядьки, заброшенного склада, да хоть чёртовой бабушки! Представь себе, что ты ещё тогда дошёл бы до этого дома, тебе бы там дали по голове и заперли в сарае. А Артур был бы ранен и без сознания. А я бы вообще не знала о существовании этого места. Я не хочу, чтобы из-за такой «мелочи» мой напарник лишился жизни, а я – воинской чести. На то, чтобы передать напарникам информацию может не быть времени, только если тебе сию секунду стреляют в голову.
- Тогда я предполагал, что мы пойдём туда вместе, и перед этим все получат координаты. Я вёл машину в опасных условиях и не мог отвлекаться на посторонние вещи, это могло поставить под угрозу наши жизни в тот конкретный момент. Но будь уверена, я сказал бы об этом, как только мы завершили бы наши первоочередные дела.
– Перед этим. Ты мог найти пару секунд перед этим, – сказала М’Кота уже спокойнее. – В сложной обстановке может не случиться более удобного «потом». Может даже вообще никакого «потом» не случиться.
Сатал промолчал. Он уже сказал, что перед этим времени не было, он едва успел сказать пару слов Бо, но говорить об этом второй раз означало начать пререкания, что было и нежелательно, и бессмысленно.
М’Кота поняла его молчание по-своему. Конечно же парень расстроился из-за своей ошибки!
– Ничего, – усмехнулась она, весьма ощутимо хлопая Сатала по плечу, – теперь ты уже обстрелянный, в другой раз не ошибёшься. Просто запомни: делиться информацией при первой же возможности, вот и всё.
- Именно таким и было изначально моё намерение, - согласился Сатал.
Если бы не дальнейшие события и не выбор Артура не вмешиваться, он, конечно же, поделился бы этой информацией позже. Но когда Артур прямо обозначил свою позицию, сообщить информацию МКоте - означало встать между ними.
– И?.. – М’Кота выжидательно на него посмотрела. – Что же случилось с этим намерением?
Она имела в виду, что никто из них не знал, надолго ли они застряли, и что, конечно же, намерение такое похвально, только хорошо бы его доводить до конца.
- Я… изменил своё мнение, когда понял, что Артур против вмешательства. В вашей ситуации я мог спровоцировать конфликт, если бы ты решила, что вмешиваться необходимо, - едва закончив фразу, вулканец осёкся: кажется, последнее предложение прозвучало слишком определённым намёком на то, что он заметил между этими двумя. Но исправляться было поздно.
– Так это когда было! Это же было уже на «Саратоге», а я говорю... – Тут М’Кота осеклась, и её глаза вспыхнули неподдельным гневом, – Это в какой ещё «нашей» ситуации? – холодея где-то в области огромного клингонского сердца, спросила М’Кота. – Что за ситуацию ты там себе вообразил?!
Сатал принял самое непроницаемо-вулканское выражение лица, на какое только был способен. Ему явно сегодня не везло на беседы, а теперь он, к тому же, влез в такую личную тему.
- Я имел в виду, что не хотел вас нечаянно поссорить, - попытался вывернуться вулканец и умолк, опасаясь наговорить ещё больше лишнего.
– А ты поменьше имей в виду, – проворчала М’Кота, которой тоже не хотелось продолжать эту тему. – Что мы тебе, дети, чтобы нас опекать? Я и сама могу решить, с кем мне ссориться, а с кем нет.
Сатал почувствовал облегчение: по крайней мере, МКота воспользовалась возможностью не продолжать неловкую ситуацию. Он не знал, была она уже у Артура или только собиралась к нему, и не был уверен, что этот вопрос будет уместен, но ощущал потребность дать ей знать, что он не оставит землянина. Хотя и не очень хорошо пока что представлял, каким образом у него это получится с учётом того, что, лишившись доверия, он лишился и возможности что-либо знать.
- Я хочу также довести до твоего сведения, что намерен свидетельствовать в его пользу, если возникнет соответствующая ситуация, - сообщил он.
____________________
+ Сатал
« Последнее редактирование: 11 04 2016, 13:00:40 от М’Кота »

Гуннар был так спокоен, что его держал всего один человек. <Сага о Ньяле>
Offline  
11 04 2016, 12:59:42 #36
М’Кота

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, вечер
Станция ДС9, каюта Сатала.


Длинная пауза, потом заявление которое выдал Сатал, заставили М’Коту подумать, что из своего «астрала» этот чуднóй парень выбрался ещё не совсем. Но чуднóй или не чуднóй, впопад сказал или невпопад, говорил он дело.
– Я тоже не хочу, чтобы вас с Лайтманом выкинули из проекта, – сказала она. – Не вешай нос, я тоже скажу пару слов, если меня спросят. Я понимаю, что такое долг чести, а этот жирдяй Корам...
М’Кота не договорила: в тот момент, когда случилась эта потасовка, Корам не больно-то её интересовал: не даёт свой дурацкий пароль – так пусть подавится! – охота была уговаривать! Она не могла поручиться, что не врезала бы ему сама разок, если бы он был на расстоянии вытянутой руки и слишком надоел бы своим нытьём... конечно, если бы не дала слово. «Во время миссий не решать разногласия с другими участниками проекта путём рукоприкладства, не применять насилие, пока есть другие пути для выполнения поставленной задачи...» – знали бы эти земляне, как трудно иногда исполнять такое обязательство!
Зато теперь клингонка боролась со стойким желанием придушить мэра при встрече или хотя бы сказать ему пару ласковых. Это ведь не миссия, и он не участник проекта, верно? Но понимание того, что это только усугубит и проблему с сохранением проекта, и положение Артура и Сатала, заставляло её гнать эти мысли.
– Такая скотина!! – только и сказала она вместо того, чтобы закончить мысль.
- Я не знаю, каковы перспективы Артура, и понимаю, что после случившегося со мной не станут это обсужать, - сказал Сатал. - Тем не менее, что касается меня, то мне, как я понял, на данный момент ничего не предъявляют, и поскольку оператор транспортерной обвинений не выдвигал, исключение из проекта - пока что единственное, что мне грозит, хотя я полагал, что это у меня будет больше проблем.
– Почему только с тобой? Это ни с кем не обсуждали, – пожала плечами М’Кота. – Но что ещё они могут придумать, кроме исключения? Вы же не на Ромуле, чтобы вас расстреляли за возможный срыв проекта, и не на Кроносе, чтобы вам предложили поединок! – Тут М’Кота представила себе поединок на бат’летах между Артуром и Корамом и фыркнула. – Вот если бы вы убили кого-нибудь, – добавила она вслед за тем, – тогда даже ваша Федерация зачесалась бы и отправила вас на какой-нибудь принудительный курорт.
Сатал задумчиво вздохнул. Хотел бы он знать, что они могут придумать на самом деле!
- В нашем случае сторона конфликта не только Федерация, - заметил вулканец. - Я сам предполагал, что Кардассия может потребовать моей выдачи, ведь Волан 2 находится под их юрисдикцией.
– За что? – изумилась М’Кота, – за прогулку по планете без разрешения? И за побитую морду? По-моему, даже у кардассианцев не хватит наглости требовать за это выдачи!
- Принципиальный момент заключается в том, что эту прогулку я совершил после того, как с Воланом 2 были разорваны дипломатические отноешия, фактически, он стал закрытым для граждан Федерации. Таким образом, мои действия могли быть расценены как вторжение. И не все расы воспринимают драку как проявление тёплых чувств, особенно если… - он замолчал. Мог ли Корам в самом деле пожаловаться? Вернее, был ли он достаточно влиятелен, чтобы Кардассия могла запросить выдачи его обидчика? До сих пор Сатал не воспринимал его настолько серьёзно, но что если он ошибался?
М’Кота нахмурилась:
– Но ведь тебе не предъявили обвинений ты сам сказал! И выдачи не требовали. Почему с Артуром должно быть иначе? Ты видел, как на этого Корама смотрела координатор? Если бы кто-нибудь из клингонов так посмотрел на меня, мне бы осталось либо его убить, либо выпрыгнуть в шлюз! Вряд ли такой слизняк пользуется у себя на родине уважением.
- Мне тоже он казался не стоящим внимания, - задумчиво проговорил Сатал, - но он не клингон. Я знаю лишь, что положение Артура отличается от моего.
– Я имела в виду, что видела, как на него смотрела его соотечественница, – пояснила М’Кота. Ей очень хотелось верить собственным словам, однако Сатал поселил в её душе сомнение. – Но я спрошу Артура, как обстоят дела, – добавила она, – я всё равно собиралась зайти к нему после тебя.
Сатал кивнул. Ему хотелось попросить её поделиться с ним информацией, но он удержался. Может быть, ему всё-таки что-то сообщат или Артур сам решит позвонить.
- Если будет желание, ты всегда можешь зайти ещё. Я не знаю, сколько ещё времени мне предстоит здесь пробыть. И я благодарен тебе за сегодняшний визит.
М’Кота тряхнула головой:
– Чуднóй ты! Мы же были в одном отряде – конечно, я должна была зайти! Пусть кутузка у вас и комфортная, но это не повод вас бросать.
У двери она обернулась и махнула рукой:
– Не вешай нос. И не выдумывай лишнего: не очень-то я верю в депортацию.
Проводив гостью взглядом, Сатал покрутил в руках принесённый падд со словарём и снова вернулся к отчёту.
_____________________
+ Сатал


Гуннар был так спокоен, что его держал всего один человек. <Сага о Ньяле>
Offline  
11 04 2016, 15:16:48 #37
Илама Толан

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, вечер
ДС9, стыковочное кольцо, каюта Лайтмана.


От двери каюты кадета Лайтмана раздался сигнал, и та сразу же открылась, не дожидаясь ответа кадета. Толан обменялась короткой фразой с охранником и решительно прошла внутрь.
- Добрый вечер, мистер Лайтман, - она села на свободный стул и положила перед собой падд. – Я получила ваш отчет, он очень… подробный. Советнику будет интересно почитать о ваших мотивациях, но я пришла поговорить не об этом. Как уже сказала коммандер Мори, ваша основная проблема сейчас – это обвинения, которые выдвинул господин Корам. У вас уже готова тактика защиты?
Услышав сигнал звонка в каюту, Лайтман подскочил с пола, но дверь, видимо, открывала охрана. Координатор была стремительна и решительна, не откладывая в долгий ящик, она приступила к делу. Но это было не то дело, ради которого кадет хотел с ней поговорить.
- Мэм, - сказал Артур, - эээ, защита и тактика – это не так существенно. Я хотел сказать вам другое. То, что должно было быть сказано позже, может быть по окончанию проекта, но чувствую, мне пора ускориться. Разрешите?
Толан удивленно посмотрела на Артура и непонимающе нахмурилась:
- Что значит, несущественно? О чем вы тогда хотели со мной поговорить?
Лайтман вздохнул. Как жаль, что сказать координатору то, что он собирался, приходилось в таких обстоятельствах. Все это нужно было делать не так. Потому что теперь это было двусмысленным, теперь его могут понять не так. Да и вообще… Но другого времени могло не представится, и следовало сделать все что должен как можно быстрее.
- Мэм, - сказал Лайтман, - может быть это не вовремя. Но прошу вас, расцените это правильно. Потому что это от души. Вы, то что вы делаете, как вы это делаете, и ради чего, ваша личность, ваши мотивы – все это перевернуло мое представление о кардассианском народе. Я не думал раньше, что такое случится. Но вы доказали свою честь не словом, но делом. И поэтому, мэм Толан, в моем лице вы обрели друга. Надеюсь он станет одним из многих. То, что вы делаете – как ничто иное способствует миру и сотрудничеству между Федерацией и Кардассией, лучшему будущему гуманоидов среди звезд, и потому все что было – было не зря. Это начало пути, единственно верного, дороги, с которой нельзя сойти. Я расскажу об этом всем, кого знаю. Пока еще есть время.
Глаза кардассианки округлились, и внимательный наблюдатель бы заметил, что ее щеки слегка потемнели из-за румянца, но уже буквально через секунду на ее лицо вернулась привычная невозмутимость.
- Вы правы, это сейчас было действительно не вовремя. К тому же я уже прочитала ваш отчет, в котором вы так красочно описали мои действия… Не беспокойтесь, руководство проекта и все заинтересованные лица уже поставлены в известность относительно моих решений на Волане II и орбите. Теперь же давайте вернемся к делу, если не возражаете. Я рада, что вы пересмотрели свое мнение о кардассианах, потому что вам, вероятно, придется скоро с ними столкнуться. Кстати, мэр Корам сейчас находится на борту ДС9, и если бы вы с ним поговорили и еще раз извинились, он бы, возможно, мог изменить или вовсе снять свои обвинения.
Лайтман смотрел на координатора и ему была видна ее реакция. Он сделал то, что был должен. Вовремя или нет – уже не суть.
- Я могу извиниться, мэм. И должен. Но это ничего не изменит. И выглядеть будет как попытка оправдаться. Поэтому я не буду просить все изменить. Я виновен, а в попытке защищаться в этом случае – нет чести. Своими действиями я подвел Звездный флот, и должен за это ответить.
 Толан глубоко вздохнула. Она уже достаточно хорошо знала кадета Лайтмана и его установки, чтобы понять, что это будет сложно.
- Давайте по порядку, кадет. Вы признали свою вину – прекрасно. Теперь пора двигаться дальше. Сначала – извинитесь перед господином Корамом… Хотя нет, лучше продумайте, как это сделать, вместе с советником, - поспешила вставить она, понимая, что Артур может так извиниться, что ему и вовсе смертный приговор вынесут. – Понятия чести обсуждайте с клингонами, в кардассианском суде они вам мало помогут – если до него дойдет дело. А я не представитесь Звездного Флота, чтобы решать, подвели вы его или нет. Если у Звездного Флота будут к вам претензии, их не постесняются высказать. Итак, господин Корам. Во-первых, вы действовали в состоянии аффекта – больше никак ваше поведение я объяснить не могу. И были эмоционально впечатлены ситуацией. Во-вторых, искреннее раскаяние сыграет вам на руку. Имеются свидетели, которые будут давать показания в вашу пользу… Что я еще забыла? – кардассианка говорила быстро и четко, но было заметно, что мыслями она не совсем здесь.
Лайтман опустил взгляд в пол.
- Я извинюсь. Но только за нападение. Что касается того, почему это случилось – вы правы. Но это не имеет никакого отношения к делу. Это не аргумент. Я сорвался, это слабость, недостойная офицера Звездного флота. Поступок Корама поставил под угрозу жизнь моих товарищей, но я не хочу, что бы состояние аффекта вообще было в формулировках. Мне… стыдно за это, это… не подобает. И … это нужно оставить за пределами разбирательства. Свидетели – тоже не должны об этом упоминать. Это слишком позорно для меня, и я не хочу доставлять суду удовольствия от такого вида и такого образа офицера. Поэтому я просто виновен, и все. За свои поступки следует отвечать.
 - Свидетели должны упоминать все, что видели, и не додумывать за вас, - отозвалась Толан. – И, можете не волноваться, за свои поступки вы ответите. Но если вы не хотите идти мне на встречу и работать над своей защитой, вы только усложните мне задачу. В любом случае, это ваше решение, мистер Лайтман, и я не могу заставить вас его изменить. Что касается извинений, то их лучше обсудить с советником. Рекомендую не откладывать, пока Корам еще не покинул станцию. А теперь, - она поднялась со своего места, - если у вас нет других вопросов, позвольте вас покинуть – уже поздно. Завтра в 0900 часов собрание для всех кадетов, находящимся под домашним арестом также разрешено присутствовать, - формально добавила она и уже у самых дверей произнесла нормальным голосом: - Мистер Лайтман, вы прекрасно знаете, что от вас требуется. Не усложняйте свое положение, и тогда, я надеюсь, эта ситуация будет быстро и безболезненно улажена.
Усложнять положение на самом деле было некуда. Чертовски не хотелось умирать, еще больше не хотелось предстать перед кардассианским судом, о методах которого он слышал в Академии. В котором он не сможет стерпеть того унижения и будет защищать свое достоинство до самого расстрела на месте. И, поэтому, спорить с  теми, кто хочет помочь не хотелось тоже. Но был ряд фактов, которые упоминать не следовало.
Кадет кивнул.
- Да, мэм, спасибо, я понял. Вопросов нет, только … защита меня там может не хорошо отразиться на вашей карьере. Я благодарен за помощь и советы, постараюсь не усложнять. Доброй ночи.
- О моей карьере позвольте мне самой позаботиться, - губы кардассианки сложились в быструю улыбку. – Спокойной ночи и… удачи вам.
Двери перед ней разъехались, и охранник отступил в сторону, пропуская женщину, а затем снова заблокировал дверь.
__________
Совместно с Артуром
Offline  
12 04 2016, 07:54:03 #38
Тенек

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, вечер
Баджорский сектор, станция ДС9, лазарет


Запрос в Баджорский научный институт был составлен. Это был длинный и подробный список вопросов, во главе которого стояли вопросы уже озвученные Тенеком для коллег: инкубационный период, симптоматика на ранних стадиях, возможность заражения от давно переоблевшего. Поколебавшись, Тенек включил список и вопрос о риске заболеть или стать неболеющим носителем для кардассиано-баджорского метиса. Шанс, что на станцию прибудет такой человек был очень мал, но в архивах медицинских карт числилась девушка, которая была наполовину кардассианкой, кроме того, Тенеку попадалась информация о кардассианских детях, усыновлённых баджорскими семьями и воспитанных в ненависти к Кардассии. Вырастая, они скорее всего выбрали бы себе в качастве супруга барджорца или баджорку, а значит следовало считаться с тем, что на Бэйджоре существует отпределённое количество детей-метисов.
Завершил запрос Тенек обоснованием, которое самому ему казалось излишним – если врач запрашивает отнюдь не секретную медицинскую информацию, значит она ему нужна, и нет причин отказывать, – но лишние уточнения и задержки были ни к чему, поэтому он сделал приписку о ситуации с медицинскими кадрами на станции и, как следствие, необходимости сотрудничества по вопросам баджорской медицины.
 
Покончив с запросом, вулканец позволил сестре Эвен венуться к её собственным делам, и вызвал доктора Глессина.
На экране перед Тенеком появился кардассианец средних лет, основное впечатление от которого можно было бы описать одним словом - “холеный”. Его черные волосы блестели и были аккуратно уложены, серый костюм производил впечатление сдержанной, но дорогой скромности, а на лацкане была приколота булавка с черным камнем, в глубине которого время от времени вспыхивали золотые искры.
– Слушаю вас, - произнес Глессин слегка скучающим тоном.
– Стажёр Тенек, станция Deep Space 9, проект «Альфа», – отрекомендовался вулканец. – Долгой жизни и процветания, доктор Глессин.
Доктор Глессин помолчал, ожидая продолжения реплики вулканца, затем вопросительно приподнял надбровные гребни.
– У вас какой-то вопрос, мистер Тенек?
– Да, – сказал Тенек. – Дело в том, что я являюсь врачом группы «Альфа» и мне необходимо внести уточнения в медицинскую карту вашего пациента мистера Джеза Тенмы. Сегодня я проводил контрольное сканирование после выписки, и узнал о том, что в детстве мистер Тенма перенёс какую-то болезнь. Он не помнил в точности какую, только то, что первое время после лечения ему требовался постоянный медицинский контроль и ежемесячные обследования. Однако в медицинской карте мистера Тенмы нет упоминаний об этом эпизоде, нет и соответствующих предупреждений и рекомендаций. Вы хорошо знаете: неполнота медицинских сведений может создать угрозу для жизни и здоровья пациента, поэтому я прошу вас ввести меня в курс дела.
Глессин побарабанил наманикюренными пальцами по столу перед собой.
– Мистер Тенек, прошу пояснить, каким именно образом вы сумели узнать об этой детской болезни?
– От самого мистера Тенмы, – ответил Тенек, – когда я входил в его каюту, он упомянул свою болезнь в разговоре с отцом. Разумеется, я расспросил его об этом, попросил обращаться за помощью в случае любых болезненных или странных симптомов и предупредил, что намерен обсудить ситуацию с вами. Со стороны мистера Тенмы не последовало никаких возражений, хотя сперва он и говорил о своей болезни довольно легкомысленно.
– Итак, давайте разреберемся, мистер Тенек, - с оттенком высокомерия начал доктор Глессин, - С одной стороны у вас - профессиональная медицинская документация уважаемого врача, с другой - слова человека без медицинского образования, в которых он сам же не уверен по причине, как вы сами смогли определить, своего легкомыслия. Если вы еще сомневаетесь, какой информации верить в данной ситуации, то я крайне недоволен уровнем образования и состоянием медицинской службы в Федерации и не уверен, что могу доверить вам моего пациента. Возможно, будет лучше, если впредь я сам продолжу мониторить состояние господина Тенмы. А вам, стажер, советую сперва доучиться и получить все необходимые квалификации, чтобы впредь не ставить себя в подобное глупое положение и не тратить чужое время. Глессин, конец связи.

Несколько секунд Тенек смотрел на экран. Ситуация не стыковалась. Беспокойство Тенмы-старшего, память Тенмы-младшего о том, как его каждый месяц водили на медицинские обследования и эта отповедь… было понятно, что доктор Глессин просто хотел отделаться от неудобного ему разговора. И доктор Глессин был неправ, потому что «мониторить состояние» пациента, находящегося за столько световых лет от врача, дело невыполнимое.
Тенека не обеспокоила грубость доктора Глессина, опасения вызывала возможность врачебной ошибки вследствие того, что Глессин – теперь это было понятно – утаил часть медицинской информации. Конечно, со временем Тенек разберётся сам, но время и случай часто работают против врача и против пациента. Поэтому, немного поразмыслив, Тенек невозмутимо нажал поле вызова. Снова.
– Вспомнили еще один вопрос? - недовольно произнес Глессин, который за несколько секунд не успел сбежать с рабочего места, –  Лучше позовите кого-то из старших на вашей станции, стажер, вместо того, чтобы звонить в соседнюю звездную систему.
– Не успел задать, – уточнил вулканец. – А никого старше и компетентнее в вопросах медицины в данный момент на станции нет, поэтому мистеру Тенме придётся рассчитывать на меня.
– Доктор, – обратился он к Глессину по его званию, словно подчёркивая ответственность, которую налагает на человека этот статус. – Меня не интересуют тайны семьи Тенма, ещё меньше меня интересует, насколько приличной считается данная болезнь в вашем обществе, и я уже понял, что вы не желаете о ней говорить. Но если есть предосторожности, которые мистеру Тенме необходимо соблюдать, чтобы защитить себя или других, если есть процедуры, которые ему следует проходить или иные действия медицинского характера, необходимые для защиты его жизни и здоровья, я думаю, вам следует мне их сообщить.
– В карте есть все, что вам следует знать, стажер, - отрезал кардассианский врач, - Если же вы будете продолжать оскорблять меня, подвергая сомнению мои записи, мне придется разыскать ваше руководство и подать жалобу. Вам это ясно? Тогда нам не о чем больше говорить. Глессин, конец связи.

Тенек отодвинулся от консоли и снова задумался. Он мог, он действительно мог себе представить такую реакцию. Ещё двести лет назад на Вулкане постыдной болезнью считался синдром панар – болезнь по большому счёту невинная и порождённая ничем иным как собственной политикой Верховного командования в отношении телепатии, но что бы ни думало тогда Верховное командование, Тенек считал недопустимым и такое отношение, и поведение согласных с официальной политикой врачей.
Тенек попробовал сравнить ситуацию с другой специфически вулканской проблемой, но на этот раз вышло совсем непохоже: «пойманный» в ловушку пон-фарра вулканец наверняка отказался бы что-либо обсуждать без крайней, действительно крайней необходимости, но его врач или ответственный за него старший непременно ответил бы на вопросы другого врача, хотя и без особой охоты. Здесь же ситуация была прямо противоположной: сам Тенма спокойно разговаривал о своей детской болезни, даже можно сказать болтал о ней, а его врач отказывался идти на контакт.
Если опасности нет, почему так волнуется отец Тенмы? Если она есть, почему Глессин её игнорирует? И наконец, если он хотел что-то скрыть, почему не объяснил прямо, что некий инцидент имел место, что кардассианская этика не допускает огласки, что опасности ни для Тенмы, ни для контактирующих с ним нет, а если какая-то минимальная опасность есть, почему не оставил никаких рекомендаций? Этого Тенек понять не мог: у вулканцев для таких случаев была формула «проблема есть, она решается в меру возможностей, но не подлежит обсуждению», у кардассианцев, кажется, было принято демонстративно лгать, возбуждая в собеседнике как можно больше подозрений.
Однако, что же следовало предпринять? В интересах Джеза Тенмы было выявить возможные угрозы, в интересах всё того же Тенмы было сделать это так, чтобы не допустить даже минимальной огласки, и это последнее, пожалуй, по мнению семьи и друзей Тенмы было важнее, чем потенциальная опасность – мнимая или реальная. Мнимая или реальная – вот это Тенек и должен быть установить. Оставалось только выжать всё возможное из ответов Баджорского научного центра (если они вообще имели к ситуации Тенмы какое-то отношение) и из единственного сканирвоания. Впрочем, может быть, что-то обнаружится в файлах, которые поступят с Саратоги? Подумав об этом, стажёр снова подосадовал на задержку: если бы данные пришли вовремя, ему, возможно, не пришлось бы тыкаться вслепую и беспокоить раздражительного доктора Глессина.
_____________________
с доктором Глессином


– Погасите огонь!
– Как?
– Думайте! Погасите пламя в своих мыслях!
_
Капитан Пикард и рядовой; 1:6 «Куда не ступала нога человека»
Offline  
12 04 2016, 17:51:11 #39
Артур Лайтман

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, вечер
ДС9, стыковочное кольцо, каюта Лайтмана.


Через несколько минут после того, как глинн Толан вышла, в каюте кадета снова раздался сигнал вызова от двери.
-Мистер Лайтман, к вам ваша коллега по проекту, - сообщил один из охранников, баджорец, слегка приоткрыв дверь.
-Это Жантарин! - донеслось у него из-за спины, - Я принесла тебе ужин!
Глинн Толан вышла, а Лайтман так и остался стоять. Подойдя ближе к окну, он смотрел  на звезды. Звезда по имени Солнце была с другой стороны станции, а червоточина тоже немного правее. Как проходят корабли через червоточину, он уже видел, это было очень красиво. Но это зрелище больше не было доступно. Если будет доступно когда-либо вообще. Звонок оторвал его от мысленной нирваны одиночества. Артур обернулся и увидел Жантарин.
- Привет, - широко улыбнулся кадет, поднял руку в приветствии и пошел ей навстречу. – Проходи, спасибо за ужин. Тебе поручили? Или..
Баджорский охранник отошел в сторону, и  Жантарин ступила в каюту. Внешний вид андорианки отличался от того, в котором Артур видел ее в последний раз, еще на борту “Анадыря”. Девушка распустила тонкие косички, составлявшие ее прическу ранее, и подняла белоснежные волосы в высокий “конский хвост” на затылке, сразу за антеннами. Вместо кадетского кителя и брюк на ней было очень короткое красное платье, слегка напоминающее женский вариант звезднофлотской формы середины прошлого века.
Жантарин протянула корзину, которую держала в руках.
-В твоей биографии написано, что ты вырос в Хьюстоне, на Земле. Я прочитала, что эта область называется Техас и там есть своя традиционная кухня. В репликаторе я нашла некоторые рецепты… - девушка приподняла клетчатую салфетку, прикрывающую корзину, - Думаю, тебе сейчас не помешает что-то знакомое. Здесь у нас все ингредиенты, чтобы самим собрать тако на свой вкус, еще чимичанга и кесадилья. Не очень знаю, что это такое, но очень хочу попробовать. Покажешь, как это едят?
Лайтман от удивления открыл рот, на мгновение опешив. Он и представить не мог, что коллеги по проекту так внимательно будут изучать его биографию. Особенно люди из другого мира. Он взял корзинку из рук андорианки, поставил ее на стол и еще на некоторое время задержал взгляд на ее красном платье. Ее синяя кожа и красное платье сочетались так необычно и так красиво, что он невольно вспомнил понятие о «женщине в красном». В андорианском случае это было тоже прекрасно.
- Ого! - сказал он, наконец, - рассматривая теперь уже еду. Потом, придвинув к столу стул, сказал: - Садись, сейчас я соберу из этого вкусную земную вещь, надеюсь тебе понравится. Знаешь, вот это все, что ты принесла – делалось на моей планете задолго до того, как моя раса заселила тот континент. Многие местные племена умели готовить иной раз куда лучше, чем те, кто его колонизировал. Это очень долгая история, и по большей части грустная. – Лайтман говорил это все, пока собирал на лепешке ингредиенты. Затем положил сверху еще одну лепешку и подал Жантарин, потом принялся собирать себе.
- Как там дела? Что происходит вовне? На станции то есть. Кстати, - обернулся он к андорианке, - а тебе очень здорово в этом платье.
-Спасибо! - Жантарин села на один из стульев, закинув ногу на ногу.
На ногах у нее были высокие черные сапожни, еще больше подкреплявшие ассоциацию со старинной формой.
-Честно говоря, на станции довольно уныло. В основном все наши сидят по каютам, хотя Брол и Тар, кажется, опять ушли в бар. Когда они собираются писать отчеты - ума не приложу! В основном все думают о тебе, мне кажется, и еще об этом забавном новеньком - Сатале. Есть даже слухи, что девушку с Волана II обвиняют в чем-то том же, что и вас, но скорее всего, это всего лишь слухи… Никто нам ничего не говорит, а общее собрание только завтра… Но ты-то как? Держишься?
Артур придвинул к столу еще один стул и сел напротив Жантарин вместе со своим похожим на сендвич, тако.
- Да.. отчеты. Я уже свой написал. Держу пари, что Квинтилия была самой первой. О.., Энн Уильямс тоже обвиняют? – Лайтман удивился и замолчал на пару секунд. – В этот раз я буду читать все отчеты внимательно, а то неведение приводит к таким последствиям, что … сидеть нам тут не пересидеть. Держусь, конечно. На «Саратоге» мы общались с Первым офицером, он… сказал в том числе и мне нечто важное. То, что следует осознать любому офицеру, если он не хочет сгореть на первом же задании с какими-либо осложнениями. И хотя этому сложно научиться, я намерен научиться отпускать людей. Спасибо тебе за то…, на катере. Я бы натворил немало дел. Но теперь все хорошо.
Жантарин отложила тако на тарелку и слегка перегнулась через стол, чтобы положить ладонь на руку Артура.
-Не за что, - негромко сказала она, - Я всегда рада помочь и всегда буду на твоей стороне. Если у тебя действительно будет суд, я буду свидетельствовать в твою пользу, я была там и все видела.

М’Кота шла к каюте Артура в слегка взвинченном настроении. Во-первых, потому что ей совсем не понравились подозрения Сатала насчёт кардассианцев, во-вторых, потому что ей совсем не понравилась его оговорка. Нет у них никакой ситуации! Нету и быть не может, ещё чего не хватало! Пожалуй, она бы развернулась и пошла обратно в свою каюту, но М’Кота никогда – НИКОГДА – не нарушала данных себе обещаний. И ещё обязательно нужно было спросить, действительно ли кардассианцы задумали какую-то гадость, потому что вот это  было бы совсем даже не забавно. Размышляя таким образом, клингонка всё ускоряла и ускоряла шаг и едва не проскочила нужную дверь. Резко затормозив, она всей ладонью налегла на «звонок» и только потом обратила внимание на охранника:
– Дружеский визит, – сказала она, приподняв сумку с бутылкой.
Охранник посмотрел на М’Коту как-то странно и кашлянул. Затем все-таки открыл дверь и объявил:
-Мистер Лайтман, к вам… еще одна коллега.
Услышав это, Жантарин вздрогнула и обернулась к двери в каюту. Ее лицо на миг отразило ее эмоции - недовольство и раздражение, что им с кадетом Лайтманом помешали.
- Спасибо, - сказал Артур, глядя девушке в глаза, теперь ее лицо было так близко, сочетание синего и красного, и ее антенны приняли какое-то неясное ему положение, а андорианских эмоций по антеннам он читать не умел.
- Не всё, рассказывать надо не всё, - сказал он, собираясь положить свою ладонь поверх ее, но его прервал звонок в дверь.
МКота! Лайтман немного отклонился в сторону, так, что бы ему было ее видно. Он был чертовски рад ее видеть. Артур подскочил из-за стола.

М’Кота застыла в дверях как вкопанная, машинально отмечая изящество, нет, прямо-таки изысканность андорианской девушки. «Дура!» – пронеслось у неё в голове, и эта мысль относилась отнюдь не к Жантарин.
Дура! Ну, неужели же к флотскому не зайдёт другой флотский?.. Другая… Другая!
Сейчас чувства настолько застилали разум, что некогда было разбираться, что они означают, нужно было хоть что-то сделать, а не стоять столбом… и ни в коем случае не уходить, расколотив бутылку об пол! Она и без этого выглядела достаточно смешно в глазах этих жалких, хлипких, безмозглых…
М’Кота перевела дыхание. Клингоны не сдаются. А если и отступают, то с достоинством или по крайней мере с тем, что от него осталось. Нужно было что-то сделать, чтобы они все не вообразили, будто она как дура притащилась к одному только Лайтману! Сверкнув зубами в хищной улыбке она решительным, почти чеканным, шагом подошла к столу и эффектным жестом поставила на него бутылку:
– Кажется, я не зря это захватила, – сказала она окидывая ужин самым невинным взглядом, на который была способна, – Сатал напиток богов не оценил, может хоть вы воздадите ему должное?
Теперь можно было немного расслабиться и придумать, как дипломатично уйти: не стоять же, честное слово, у них над душой, задыхаясь от бессильной ярости!

Лайтман тряхнул головой, скидывая внезапно нахлынувшее ощущение, почти наваждение, и прикусил губу. До него только сейчас дошло, когда МКота прошла через каюту и поставила на стол бутылку, только сейчас, в каком недвусмысленном положении он только что был. И что девушка, которую он так хотел видеть – видела это все. Все могло закончиться, так и не начавшись. Поэтому внезапная радость на его лице сменилась недоуменным выражением. Он пристально смотрел на МКоту, потом перевел взгляд на Жантарин и обратно на МКоту. Они не должны были заметить его замешательства, ничего иного. Но лицо его помимо воли выдало что-то неопределенное, и он не успел принять вовремя невозмутимый вид. И вместе со всем этим он совсем забыл о том, что его ждет кардассианский суд, и все, что еще не началось, может закончится не успеть начавшись. Но не сейчас, не сейчас. Сейчас это не должно было кончиться.
Кадет вышел из-за стола, обошел его, приблизившись к клигонке, взял бутылку и вытащил из нее пробку.
- Сатал вулканец, ну … земного происхождения и по расе землянин, но считает себя вулканцем. А они там на Вулкане не пьют, насколько мне известно, - сказал Лайтман ощущая запах бладвейна. – А я никогда не пил клингонского вина. МКота, садись за стол, пожалуйста, вон туда – на мое место.
Снова поставив на стол бутылку и заткнув ее пробкой, он принялся собирать еще один тако.
- Кто хочет бладвейна прямо сейчас? - спросил он сосредточившись на сборке почти “сэндвича” и воспользовавшись тем, что можно было отвести глаза от обоих девушек.
__________________
Вместе с Жантарин и М'Котой.
Offline  
12 04 2016, 18:00:32 #40
М’Кота

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, вечер
ДС9, стыковочное кольцо, каюта Лайтмана.


Лайтман бессовестно перехватил инициативу и лишил М’Коту возможности осуществить уже почти подготовленное тактическое отступление. Глупо было уходить после того, как повела себя так по-компанейски и тут же получила прямое приглашение. В то же время она чувствовала себя не на месте: чёртов землянин! – он бы хоть даму свою спросил, нельзя же так бесцеремонно приглашать за стол чужака, который вломился в такой момент и всё испортил. В то же время, Артур так старательно делал вид, что всё не так, что просто свинством было бы внезапно прозреть.
– Ты невежлив, Лайтман! Я же знаю, что земляне чихнуть не могут без того, чтобы не спросить разрешения у женщин, так что спрашивай сперва, не возражает ли Жантарин. И тогда я может быть выпью с вами перед тем, как пойти и завалиться спать.
Это был намёк. Очень тонкий (для клингона) намёк на то, что нечего тут придуриваться, и уж совсем незачем заставлять свою девушку сидеть в компании чёрт знает кого, вместо того, чтобы… М’Кота представила себе сцену, которая открылась ей несколько минут назад, и безжалостно сказала себе: «вместо того, чтобы лежать». Вот и хорошо, – зло сказала она себе, вот и прекрасно: выпью, затолкаю в себя этот дурацкий бутерброд и пойду спать.
А спать, между прочим, не хотелось. Ну просто совсем.
На мгновение Лайтман замер, ему захотелось прямо сейчас исчезнуть отсюда в какой-нибудь совсем другой мир, другое пространство, только чтобы сбежать отсюда. Похолодело все. Теперь он отчетливо понимал, что минуту назад мог просто потерять голову, он был близок к этому, наконец, до него дошло и это, когда разум снова вернулся к способности анализировать. И запоздалое осознание недовольства Жантарин, когда открылась дверь, это он теперь тоже восстановил по памяти. И М’Кота поняла все однозначно. Только все было совсем не так. И ему теперь было жаль Жантарин, и ужасно стыдно перед М’Котой. Как все это жутко неловко. Только исчезнуть было невозможно.
Он вышел из ступора и положил финальную лепешку на тако, потом положил его на салфетку на ту часть стола, где раньше сидел он, и теперь куда пригласил сесть М’Коту.
Растерянно посмотрел на Жантарин, потом на М'Коту и непонимающе произнес:
- Что?
Жантарин растянула губы в улыбке, снова потянулась и похлопала Артура по руке.
– Ничего-ничего, - сказала она, - Но только, Артур, послушай, я захватила всего два стакана… потому что больше ни на кого не рассчитывала, - она покосилась на М’Коту, - Может быть, сходишь попросишь у своих охранников?
Артур неуверенно посмотрел на обеих девушек, МКота очень явно злилась, а Жантарин … этому он не нашел словесного описания. Но вот только еще не хватало оказаться неуверенным перед ними обоими! Перед М’Котой как минимум нельзя было выглядеть слабаком. И поэтому, уверенным движением он вытащил из корзинки два стакана, которые Жантарин принесла, и поставил их на стол, разлил вино по обоим.
- Не будем звать охранников, бладвейн – это же напиток богов. Им захочется тоже, а они на службе. Вдруг я сбегу этой ночью, а они не смогут противостоять. Нет уж!
- Прошу вас, дамы, – сказал кадет, и отошел на шаг назад от стола с бутылкой в руке. – За победу? Моя победа еще не настала, поэтому я предпочту оставить оставшееся на немного попозже. Сегодня я хотел бы остаться трезвым.
Жантарин прищурилась.
– Нет-нет, так не годиться, немножко бладвайна никому не мешало, Артур. Не хочешь беспокоить охранников - отлично! Кажется, во всех каютах в ванной комнате есть стаканчик с зубными щетками, можем использовать его. М’Кота, пойдем, поможешь мне его найти.
Если Лайтману еще минуту назад казалось, что хуже уже не бывает, то он жестоко ошибался. Теперь до него стремительно доходил весь смысл слов Жантарин, но он уже вполне трезво смотрел на вещи. Свободной рукой он сделал отрицательный останавливающий жест.
- Зубные щетки ни к чему. Не в этом дело. Не нужно, я не этого хотел, – он внимательно и серьезно смотрел на андорианку, но все равно в его взгляде читалось некое подобие извинения. – Мы же друзья. А трезвым я хочу остаться потому, что для меня не время затуманивать свой разум. Вот когда меня выпустят – тогда и придет время праздновать победу.
Жантарин снова выразительно кивнула в сторону ванной комнаты и вопросительно посмотрела на М’Коту, ожидая ее ответа.
– Уймись. – М’Кота отобрала у Артура бутылку и поставила на стол. – На столе не только вино, ты что же, вообще ничего пить не будешь? – и указав на дверь ванной, обратилась к Жантарин, – Пошли выслеживать неуловимый стаканчик.
– Мы сейчас, - торопливо сказала Жантарин Артуру, пытаясь замять неудобный для всех момент еще одной не до конца искренней улыбкой.
Когда дверь в ванную закрылась за девушками, Жантарин наклонилась к М’Коте и яростно прошептала:
-Что ты здесь делаешь? Ты мне мешаешь! Быстренько пей бладвайн и уходи!
Ноздри М’Коты дрогнули. Полным презрения жестом она взяла с полки стаканчик и вытряхнув из него щётку сунула в руку Жантарин:
– Так и собиралась. У тебя что, не хватило ума это понять?
– Вот и отлично! - угрожающим шепотом согласилась Жантарин, затем крикнула, чтобы ее было слышно в комнате, - Мы нашли его, Артур! Там в корзине есть безалкогольный джулеп, открой его, пожалуйста!
Затем обе девушки вышли из ванной.
Артур отдал бутылку и теперь просто наблюдал за развитием событием, ничего другого ему не оставалось. Когда девушки скрылись, он сел на свой стул и принялся ждать с некоторым оттенком беспокойства. Потом вытащил из корзинки ёмкость с безалкогольных напитком, открыл и его, поставил. Когда М’кота и Жантарин вышли, он выжидательно посмотрел на обеих, не произнёс ни слова. Теперь он просто стал невозмутим. Теперь он просто ждал, что будет.
Жантарин взяла бутылку, которую принесла с собой в корзине, и налила немного напитка в стаканчик из-под зубных щеток, затем протянула его молодому человеку. В тесной каюте запахло мятой, несколько ее листочков выскользнули из бутылки и теперь кружились на поверхности напитка Артура.
Себе Жантарин взяла бладвайн.
– За будущую победу! - провозгласила она.
М’Кота поддержала тост, и залпом выпив свой бладвайн, обратилась к Артуру:
– Кстати, о победе. Что тебе грозит? Я была уверена, что под угрозой только твоя карьера, но кое-кто подозревает, что кардассианцы могут подстроить какую-нибудь пакость. Это правда?
Артур выпил из своего стакана, так и оставшись сидеть. Он все еще ждал. Молча. Но теперь был прямой вопрос.
- Не знаю, что бы ни грозило, и как бы ни было, победа однажды придет. - сказал он девушкам. И как то неловко улыбнулся.
Жантарин тоже залпом опрокинула свой стакан, слегка демонстративно. Потом выжидающе посмотрела на клингонку и глазами указала ей на дверь.
М’Кота проигнорировала её взгляд: амурные дела андорианки были не так важны, как заданный вопрос.
– Ты действительно не знаешь, или просто не хочешь говорить?
Лайтман хмуро смотрел на обеих. Вообще, он не хотел говорить никому. Особенно девушке, которую любил. Чтобы она не страдала. Единственный, кто узнал бы — была Жантарин. Потому что она была его другом, свидетелем, и тем, кто сказал ему правду. Она была той, что поддержала его тогда, когда никто не мог. Ей он бы сказал и попросил бы никому не рассказывать. Но теперь все менялось.
- Я действительно не знаю в точности, что может быть, Мкота, ничто еще не предопределено. Может быть позже. - И это была формальная правда, хотя на самом деле и не правда и не ложь. Нечто среднее. Артур опустил голову, поставил стакан на стол, и ждал развязки.
М’Кота кивнула:
– Хорошо. Скажи, как только тебе дадут знать. И не сдавайся. Я убью тебя, если сдашься, понял?
Она взяла со стола свою порцию тако и улыбнулась – дерзко и почти непринуждённо:
– Я пойду, – сказала она, – Сегодня хороший вечер, чтобы жить!
«Только бы, – промелькнуло у неё в голове, – В каюте никого не было. Только бы никто не вздумал со мной заговорить…»
Лайтман проводил ее взглядом.
Когда дверь закрылась, Лайтман пару секунд смотрел в пол, потом перевел взгляд на андорианку.
- Жантарин, я люблю эту девушку. Мкоту. И прямо сейчас очень нехорошо вышло. Я должен ее вернуть. Если ты имела в виду что-то в этом роде, то прости. Я не свободен.
На лице Жантарин отразилось удивление, андорианка вообще не привыкла скрывать свои эмоции. Затем она опасно прищурилась.
– Ты не можешь любить ее, - наконец, произнесла она, - Ты ее даже не знаешь. Не так, как меня. У нас были моменты близости, Артур, ты не мог этого не чувствовать.
- Ты права, не знаю, - спокойно сказал Артур, глядя на девушку, - но я хочу узнать. И мне все не ясно до сих пор. И вряд ли станет известно в ближайшее время. А то, что было у нас – это совсем другое. Ты сделала для меня то, что никто сделать не мог. Ты была рядом тогда, когда никто другой не мог быть. Ты спасла меня, и я очень надеюсь, что когда-нибудь смогу ответить тем же. В тот момент я вообще не мог ничего чувствовать. Но это не любовь. Ты мой друг, а я друг тебе. И то, что сейчас могло бы произойти – испортило бы это все навсегда, дружбу. Я знаю, у меня есть такой опыт. Вероятно, это звучит жестоко, но это правда. Прости меня. И сейчас я действительно хочу ее вернуть, пока не слишком поздно. Пока еще не слишком. Для меня очень скоро вообще все может стать слишком поздно. Но, прошу тебя, не говори никому. Я только тебе и решился бы это сказать, никому больше.
– Я задам тебе только один вопрос, - жестко ответила Жантарин, - А она тебя любит?
- Я не знаю, - отрицательно качнул головой Лайтман.
– Тогда у меня еще есть шанс, - заявила Жантарин, развернулась на каблуках и стремительно вышла из каюты.
_____________________
+ Артур и Жантарин


Гуннар был так спокоен, что его держал всего один человек. <Сага о Ньяле>
Offline  
12 04 2016, 18:10:42 #41
Мори Джанир

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, поздний вечер
ДС9, офис командующего станцией


- … Кроме того, у меня есть к вам одна просьба, коммандер Мори, - адмирал Солок смотрел на Мори с экрана сосредоточенно и серьезно, не оставляя никаких сомнений, что его «просьба» обязательна к выполнению. Вулканцы вообще не очень любили просить. – В связи с предстоящим судебным разбирательством на станции к вам направляется особый гость. Я лично разрешил ему присутствовать на станции и на суде, от ваш же требуется не препятствовать его деятельности. И еще. Предоставьте ему максимально допустимый для его статуса доступ – в этой ситуации нам следует показать, что мы открыты к сотрудничеству. Гость уже в пути; его прибытие на Deep Space 9 ожидается через 22 часа. Высылаю вам подробную информацию, - на терминале Мори появились новые данные. – Вопросы?
Коммандер Мори быстро пролистала информацию, затем подняла удивленный взгляд на адмирала Солока.
-Полный доступ, сэр? Я понимаю, что мы придерживаемся линии поведения что Федерации нечего скрывать, поэтому даже ромуланцу обеспечили самый обычный гостевой доступ, без всяких исключений, но этот гость может похоронить ваш проект. Или… это и так уже было решено?
- Всю допустимую информацию, - вулканец сделал акцент на втором слове. – Вы должны показать себя максимально открыто и не препятствовать делать свою работу. Разумеется, если речь будет касаться безопасности станции или недопустимых к разглашению данных Звездного Флота, вы будете в полном праве действовать согласно стандартным протоколам. В остальном – окажите гостю соответствующий прием и не мешайте его работе. Что касается проекта, - адмирал выдержал небольшую паузу, - то не гость определяет его судьбу, и еще ничего не решено.
- И все же возможный скандал не пойдет проекту на пользу, - негромко проговорила баджорка, - А что насчет комнат, ангара и лаборатории? Мы еще не оформили бронирование помещений на следующий месяц. Сэр, вы можете подтвердить мне, что все остается в силе? Я понимаю, что для вас пока может быть рано об этом говорить, но для эффективной работы станции мне нужно будет знать это как можно скорее. Комнаты можно будет снова разобрать под склады, и тогда больше торговых кораблей смогут разгрузиться здесь вместо того, чтобы искать другие пути, например, через станцию Семба на орбите Бэйджора.
- Коммандер Мори, до сих пор нет окончательного решения, будет ли продолжен проект. Но также и нет приказа его расформировать. На ближайшие месяц оставьте каюты и учебные помещения для кадетов «Альфа». Если ситуация изменится, вы узнаете об этом первой. Насколько мне известно, трое участников этого проекта находятся под домашних арестом на вашей станции. В зависимости от разрешения этой ситуации будет принято окончательное решение.
Коммандер Мори вздохнула. Иногда ей казалось, что окружающие вообще плохо представляют, насколько сложным и комплексным может быть управление станцией, тем более в отсутствие первого офицера. Проект “Альфа” цеплялся за склады, склады цеплялись за корабли, траффик через станцию цеплялся за выделение кредитов и ресурсов на ДС9...
-Вас поняла, сэр, - вежливо ответила она, - Нас следует ожидать вашего возвращения на станцию в ближайшее время?
- Если обстоятельства того потребуют, - уклончиво ответил адмирал. - Я несу ответственность за проект "Альфа", и если будет принято решение его расформировать, я сообщу вам и глинну Толан об этом лично. Если у вас больше нет вопросов, позвольте с вами попрощаться.
-Вопросов нет, сэр. Я буду держать вас в курсе всего происходящего на станции. Мори, конец связи.
___________
написано совместно с Солоком


May we all walk with the Prophets...
Offline  
14 04 2016, 16:24:02 #42
Тенек

Re: Сезон 3, Эпизод 3

25 августа 2384 года, поздний вечер и ночь.
ДС9, стыковочное кольцо, каюта Освальда и Тенека.


Закончив на этот вечер с делом Тенмы, Тенек понял, что на остальные дела времени уже не остаётся: больше откладывать медитацию было неблагоразумно.
Вернувшись в каюту, он обнаружил, что она пуста, и на этот раз был почти признателен Освальду за отсутствие. Вулканец зажёг свечу и опустился на коврик возле стены.

Несложно было разобраться, в чём он был неправ за промежуток между последним своим пробуждением от сна и текущим моментом.
Он не сумел разобраться в мотивах и намерениях мисс Перим, приняв её поведение в лазарете за взбаломошность и грубость, а между тем, судя по словам других, за этим могло стоять нечто важное.
Он предложил отложить вопрос субординации до прибытия двух новых участников, а это прибытие превратилось в незапланированную миссию – миссию, в которой у группы «Альфа» снова не было признанного руководства, кроме, разумеется, координатора проекта, но координатор не станет решать за них все проблемы в учебных миссиях, хоть на неё и можно положиться в непредвиденной ситуации.
Он был слишком поспешен в некоторых выводах, когда находился на планете, например, в оценке взглядов и личных качеств окружавших его людей, и хотя много размышлял, рисуя и разглядывая их лица, так и не понял некоторых логических противоречий, которые, вероятно, были противоречиями для него, но были вполне естественны для этих людей.
В его суждениях к концу этого срока стала проявляться некоторая предубеждённость к эмоциональным. Особенно сильно это было заметно по реакции Тенека на личное дело Сатала.
Также возможно он слишком поспешил со звонком доктору Глессину? Конечно, это была сила привычки: привычка к доступности медицинской информации, к сотрудничеству между врачами, к тому что врачебная тайна священна, и потому врачи доверяют друг другу, даже если видят друг друга в первый раз в жизни. Нужно было заранее подумать о том, что даже в этой, почти сакральной, области чьи-то обычаи могут слишком сильно отличаться от привычных.
Это заняло много времени, но когда эти ошибки были осознаны и учтены, медитация была ещё далеко не закончена. С чувством лёгкой обречённости Тенек приступил к её последней части.

Когда Тиэрис написала о желании получить развод, первым побуждением Тенека было отказать: не слишком верилось, что для расторжения такого привычного, хоть и не вполне состоявшегося союза может обнаружиться по-настоящему веская причина. Сам Тенек не один раз чувствовал внезапный и сильный интерес к другим женщинам, но это был всего лишь отголосок изменчивой и безрассудной природы вулканцев. Всякий раз, обнажив свои подлинные побуждения перед самим собой и очистив их от эмоциональной шелухи, он обнаруживал только пустоту. Не было ничего, что делало бы ту или иную женщину исключением среди всех других и требовало бы к ней такого же уникального отношения; вероятно и Тиэрис, просто ещё не до конца разобралась в ситуации. Ему и самому было сложно разобраться в этом в первый раз, так что заблуждение было не только возможно, но и естественно.
Но всё оказалось не так, как он думал. Тиэрис ничуть не хуже него знала, как избавиться от заблуждений и дойти до самой пустоты, только её душа не была пуста. Она сказала это прямо и ясно, но внимательному наблюдателю это было бы понятно даже без слов. Девушку озарял внутренний свет, которому ещё не было названия, но который означал понимание, связь вещей, сокрытую истину и наконец возможность. Возможность, ради которой Тиэрис была готова уйти в никуда и отказаться от уверенности в завтрашнем дне. Было бы нелогично и несправедливо отказать ей в выборе и предложить взамен пустоту, которая всё ещё занимала эту область души самого Тенека.
И вот теперь она была замужем, обрела внутреннюю цельность и взращивала основу своей собственной семьи, а Тенек снова и снова слой за слоем распутывал клубок тревожных и затуманивающих разум впечатлений, чтобы обнаружить в середине ничтό, и снова испытать одновременно облегчение и разочарование. Облегчение, потому что не нужно преодолевать трудности и действовать вне известных шаблонов, и разочарование, потому что он по-прежнему оставался в когорте тех, для кого «понимание», «связь вещей», «сокрытая истина» и, наконец, «возможность» – всё это были просто слова, не имеющие никакого сокровенного смысла. Из-за этого он был вынужден констатировать собственную ограниченность, а эта мысль, в свою очередь, вызывала определённый дискомфорт.
Когда-то давно дед говорил, что время расширяет границы достижимого. Что благородное растение можно привить и к дичку. Что скрытые резервы есть внутри любой Катры…

Год, когда Тенеку исполнилось 14 был для него трудным. Он перестал быть единственным ребёнком в семье и, несмотря на то, что был вполне самостоятельным, остро переживал сокращение родительского внимания. Умом он понимал, что родители правы: только что родившийся контактный телепат утрачивает не только физическую связь с матерью – он теряет постоянную связь с её ментальным пространством, перестаёт смотреть на мир её зрением, чувствовать её чувствами. Расторгать эту связь нужно бережно, это труднее, чем учиться ходить, и также необходимо. Нужно сперва установить личную, не опосредованную связь с отцом и другими ближайшими родственниками, которые выступают своего рода заместителями матери, а затем и научить ребёнка комфортно чувствовать себя наедине с собой. Таким образом, день, когда вулканец впервые может полностью обойтись без контакта со старшими, можно с полным правом назвать его вторым рождением.
Но понимать проблему умом – не тоже самое, что полностью справляться с ней. А тут ещё добавилось две новых напасти: приехал родственник и друг детства отца, и в класс пришла новая учительница химии. В результате общения с отцом стало ещё меньше, а занятия в химической лаборатории превратились в… крайне дискомфортное времяпровождение.
Оставалось только сбежать. Не насовсем, конечно, а хотя бы на время, и Тенек сбегал к деду. Напрашивался на подсобные работы в больнице, когда дед был занят, и отнимал львиную долю его свободного времени.

Дед впервые и рассказал ему о том, как разобраться в себе и не отравить свою Катру фатальными ошибками. Чаще всего они брали прогулочный катер или спидеры и отправлялись на природу, причём каким-то удивительным образом получалось  так, что всё, замеченное ими по пути, имело отношение к теме их последнего разговора.
– Видишь, – говорил однажды Тернéл, поднимая катер высоко над песчаными дюнами, – с высоты легко понять, где под песком каменное ложе реки. Но когда ты там внизу идёшь с дюны на дюну, приходится ориентироваться по приметам. Чем больше твой опыт, тем надёжнее ты отличаешь верные приметы от ложных, но если поднимется горный ветер, даже опытному путешественнику остаётся только остановиться и переждать. А разгадать все изгибы русла можно только отсюда – с высоты.
– Это имеет какое-то отношение к тому, что я говорил тебе о наставнице В’Лер? – осторожно спросил Тенек.
– Ко всему, что ты можешь спросить о самом себе. О нас всех.
Некоторое время дед молчал, следя за курсом катера, потом снова заговорил с внуком:
– Вчера я летел этим маршрутом с делегацией денобуланских коллег. Один из них сказал, что пейзаж эффектен, но однообразен и безрадостен. В этом он увидел сходство с нами и нашим образом жизни. В этот момент он не думал о родниках под толщей песка и о русле реки, над которой мы пролетали, а между тем, эта река питает водой весь Нефек-лар. Чужаку это простительно, но вулканец, неспособный это увидеть, был бы достоин сожаления.
Ненадолго установилось молчание.
– Если говорить... про этот случай, – с некоторым трудом произнёс Тенек, – То что я могу найти? Какой смысл что-то искать? Я же не собираюсь на ней жениться. Ей тем более от меня ничего не нужно: она взрослая, у неё хорошая семья и ребёнок. Мои.. эмоции бессмысленны и бесперспективны.
– Но ты хотел бы получить её одобрение?
– Да.
– Чтобы она выделила тебя среди других?
– Да. Я не понимаю, почему.
– Я мог бы предложить тебе гипотезу, но, думаю, будет лучше, если ты поймёшь сам. Твоя Катра мудрее тебя. Мозг хранит больше опыта, чем видит твоё сознание, и создаёт больше перспектив, чем ты способен сознательно построить. С чего начался твой интерес к наставнице В’Лер?
– У неё впечатляющие способности к умозаключениям, – подумав, сказал Тенек. – однажды она предложила решение, увидеть которое я был неспособен.
– Она – учитель, ты – ученик, – напомнил Тернéл. – Разве другие учителя не предлагали тебе лучших решений.
– Я мог понять, как они к ним пришли, – возразил внук, – отправные точки её научных умозаключений я не всегда могу увидеть.
– Иными словами, ты хотел бы сравняться с ней?
Тенек кивнул.
– Это было похоже на вызов?
– Наверное. Когда я понимаю, что не могу с ней сравниться или хотя бы выделится среди других… – Тенек не закончил эту фразу и вздохнул, примиряясь с собственным несовершенством.
– Я думал, – продолжил он, немного погодя, – между тобой и бабушкой есть уникальная атмосфера, между отцом и мамой тоже. Почему её нет между мной и Тиэрис? И наставница… она, выводит меня из равновесия, но даже она не вызывает у меня похожих ощущений. Может быть, во мне этого просто нет?
– А может быть, просто глубокая связь возникает со временем? – вопросом на вопрос ответил дед. – Ты привязан к родителям, ведь они были с тобой всю твою жизнь, но к сестре ты ещё не успел привязаться так сильно: она недавно родилась, и вряд ли ты даже понимаешь, как с ней обращаться.
– Значит, всё дело в этом?
Тернéл посмотрел на небо, словно отыскивая там какие-то знаки, потом переложил курс и сказал:
– Не только. Мы успеем вернуться до того, как поднимется ветер, даже если посетим ещё одни координаты. Думаю, тебе это будет интересно…


Тенек закончил не раньше, чем догорела свеча. С тихим шипением фитиль утонул в лужице воска, пламя ярко вспыхнуло напоследок, через мгновение от него остался только серый дымок.
Шелуха. Пыль, только пыль, которую унёс первый же порыв ветра.
Было уже далеко зá полночь, на обычный сон времени почти не было – только на пару часов глубокого расслабляющего транса. Утром ещё нужно написать отчёт. Всё, что нужно, уже было у Тенека сформулировано в голове, утром, он запишет это и отошлёт глинну Толан.
_
« Последнее редактирование: 14 04 2016, 16:35:24 от Тенек »

– Погасите огонь!
– Как?
– Думайте! Погасите пламя в своих мыслях!
_
Капитан Пикард и рядовой; 1:6 «Куда не ступала нога человека»
Offline  
14 04 2016, 17:03:07 #43
Тенек

Re: Сезон 3, Эпизод 3

26 августа 2384 года, раннее утро
ДС9, каюта Освальда и Тенека.


Тенек хорошо сознавал главный недостаток расслабляющего транса – слишком глубокое отрешение от действительности. Конечно, его пользы никто не отменял и эффектная формула «час полноценного отдыха лучше, чем месяц отпуска» не была мифом (во всяком случае, когда помимо этого имел место ежедневный полноценный сон), но всё-таки мысль о том, чтобы на час или два создать для себя внутреннюю, идеально комфортную реальность, немногим уступающую комфорту эмбриона во черве матери, напоминала о том, что в этот период не может быть и речи хотя бы о минимальном контроле над реальностью объективной. Поэтому из транса вулканец вышел хорошо отдохнувшим, но слегка дезориентированным, ему даже понадобилась пара секунд на то, чтобы осознать где он находится и который теперь может быть час. Однако, почти сразу же вернулись и понимание, и чувство времени, а взгляд, которым он окинул комнату сразу же зафиксировал очередную неправильность, вызванную, разумеется, «человеческим фактором». По мнению Тенека, после третьего раза, этот фактор можно было смело переименовать в «фактор Макдауэлла».
Освальд спал прямо на полу. Его нога зацепилась за стоящее кресло, от чего, видимо, кадет и упал, после чего уже не поднялся. Вместо одеяла он использовал скатерть со столика рядом, а под голову подложил свёрнутый в рулон баджорский коврик, на котором регулярно медитировал вулканец. Рядом с землянином валялась ваза, очевидно, упавшая со столика, и из которой вытекла небольших размеров лужа. Ранее находившийся в вазе цветок лежал примерно в метре, недалеко от лица кадета, но даже он был не в силах удержать противную смесь запахов пота, чьих-то духов и перегара от распространения по каюте.
Сон Освальду снился не менее безумный, чем на "Саратоге", от чего он периодически подрагивал ногой и фыркал. Вот здоровенный удав с кардассианской "ложкой" на морде смотрел ему прямо в глаза, словно стремясь загипнотизировать; вот он стоит на палубе корабля, а три красавицы с птичьими крыльями за спинами, в весьма откровенных нарядах и с золотыми украшениями в волосах влекут его в свою сторону, напевая песенку из рекламного ролика “Кварк’с”; вот двухметровый мускулистый вулканец в чёрных очках, кожаной куртке и с метровым гипоспреем в руках говорит, что Освальд должен пойти за ним, если не хочет погибнуть. Правда, в отличие от случая не "Саратоге", в этот раз кадет не проснулся.
В сущности, не будь разбитой вазы и лужи воды, подтекающей под распростёртое тело землянина, Макдауэлла можно было бы предоставить самому себе: действительно, человек, которого Тенек ни разу не видел спящим нормально, наверняка считал экстравагантную манеру спать делом принципа. Но вода создавала угрозу простудных заболеваний (которые лечить пришлось бы снова Тенеку), а на осколки Освальд мог накатиться во сне (и опять же пришлось бы их извлекать и залечивать раны), поэтому вулканец осторожно подошёл к Макдауэллу и не менее осторожно его разбудил: стресс при пробуждении не самое лучшее начало дня.
Сначала Тенеку это не удалось: Освальд лишь кашлянул, обдав несчастного вулканца перегаром, и проворчал что-то нечленораздельное, но потом всё же продрал глаза и, увидев соседа по каюте, отшатнулся, словно это был не знакомый вулканец, а, например, представитель вида 8472.
- Тенек, - пробормотал землянин, - А что я тут делаю? В смысле, именно тут, на полу? Что-то случилось?
Словно вспомнив о чём-то важном, кадет поднялся и только что не прокричал:
- Компьютер, время!
После чего схватился за голову и застонал.
«Пять часов двадцать четыре минуты», – бесстрастно сообщил компьютер.
– Вы здесь лежите, – констатировал очевидный факт вулканец, поднося к Освальду сканер и тщательно снимая показания. – А сейчас рекомендую встать, только осторожно, не пораньтесь об осколки.
Освальд захлопнул ладонями уши и изо всех сил зажмурился.
- Пожалуйста, выключите сканер! - отчаянно прошипел он.
– Я уже закончил, – сказал Тенек выключая прибор. – Судя по состоянию вашего организма, ваше самочувствие неудовлетворительно, но вы от этого не умрёте и даже не пострадаете, поэтому лечение от похмелья я считаю нецелесообразным. Поднимайтесь и идите в душ.
- Да-да, дайте минуту, - проворчал Освальд, пытаясь выпутаться из скатерти.
Прислонившись спиной к стоящему рядом креслу, он запрокинул голову и на ощупь аккуратно сложил скатерть.
- Чёрт бы побрал этого Джеза Тенму вместе с его чёртовым канаром! - ворчал кадет, поднимаясь с пола и направляясь в ванную комнату.
Тенек проводил его взглядом, отмечая мысленно, что слишком рано уверовал в благоразумие Джеза Тенмы. К разгрому на полу он не притронулся.
Примерно полчаса спустя Освальд появился из ванной комнаты, обернув полотенце вокруг пояса. Его только вчера реплицированная униформа оказалась порванной в трёх местах, к тому же от неё воняло, поэтому кадет сунул её в чистящую систему. Присутствие Тенека в одном помещении его сейчас ничуть не смущало, поэтому кадет достал чистую форму из своей сумки и начал одеваться.
Уже в свежей одежде Освальд подошёл к столику и присел на корточки, разглядывая нечаянно созданный им бардак.
- Хорошая была ваза, - искренне расстроился он. Потом посмотрел на Тенека. - Сегодня же куплю или реплицирую новую. Как думаете, цветок ещё может простоять сколько-нибудь дней, если немедленно сунуть его в воду?
– Если не ошибаюсь, это – лилак, баджорское растение, – сказал Тенек отрываясь от своего утреннего комплекса упражнений (на свободной от беспорядка половине комнаты), – Я не изучал его особенностей, но если вы немного подрежете стебель и поставите его в воду, хуже точно не будет.
Освальд кивнул и с некоторыми оговорками выполнил инструкции вулканца: слегка подрагивающими руками он отломал кусочек стебля, а цветок поставил в пластмассовую бутылку, в которой носил себе воду в спортзал. Всё равно после пьянства хотя бы сутки тренироваться не стоит - это ему ещё на первом курсе объяснил врач.
Накрыв стол скатертью и вернув цветок на законное место, кадет ещё раз осмотрел “место преступления” и, мрачно вздохнув, принялся наводить порядок.
Тенек наблюдал за его действиями с некоторым удовлетворением: определённо, кадет Макдауэлл не был безнадёжен. «Прокомментировав» хозяйственную деятельность Освальда движением брови, вулканец направился в душ.

Выйдя из ванной, вулканец обнаружил кадета Макдауэлла неподвижно сидящим в кресле и смотрящим прямо перед собой.
- Тенек, - подал голос землянин, не пошевелив ни одним лишним мускулом, - Мне всё же нужно какое-то лекарство. Очень скоро я буду обсуждать с коллегой важный проект, который надо будет представить глинну Толан, и мне для этого нужна свежая голова.
– Лазарет работает круглосуточно, – отозвался Тенек, подходя к своему столу и придвигая к нему кресло. – Обратиться за помощью к дежурной смене было бы наиболее логичным решением.
- И что именно мне у них попросить? - столь же убитым голосом уточнил землянин. - Вы можете посоветовать какое-то конкретное средство, как врач проекта?
– Как врач проекта я считаю ваше лечение нецелесообразным, – информировал его Тенек, – Если вы не способны внять доводам рассудка, возможно, осознаете необходимость некоторых разумных ограничений эмпирическим путём.
Однако, невзирая на эту отповедь, вулканец набрал что-то на падде и протянул его Освальду:
– Тем не менее, можете попросить это. Хотя возможно медицинский персонал станции предложит вам свою альтернативу: бар как раз напротив лазарета, и у них должен быть богатый опыт.
- Тенек, я даже отчасти с вами согласен, - проворчал Освальд, - но только отчасти, ведь вы не знаете всех деталей. К тому же, сейчас это действительно необходимо. Я вам потом объясню, почему.
Взяв падд, он бегло изучил информацию и кивнул.
- Спасибо. А теперь я пойду. Ещё дело одно есть перед совещанием.

Когда Освальд ушёл, Тенек занялся отчётом. Отчёт не был перегружен информацией, хотя в краткой форме излагал события с максимальной точностью. Просьба Лоры Эвансон там не озвучивалась: как и в устном разговоре с координатором стажёр собощил о вызове за пределы города, не уточняя характер вызова, и указал затраченное на него время. В постскриптуме указывалось, что если координатор считает отчёт малоинформативным, Тенек готов ответить на любые её вопросы.
_________________________
с Освальдом


– Погасите огонь!
– Как?
– Думайте! Погасите пламя в своих мыслях!
_
Капитан Пикард и рядовой; 1:6 «Куда не ступала нога человека»
Offline  
14 04 2016, 17:32:04 #44
Ракар

Re: Сезон 3, Эпизод 3

26 августа 2384 года, 6:52.
Станция ДС9. Стыковочное кольцо --> Каюта Энн Уильямс.


Улан Вооруженных сил Ромуланской Империи, агент службы разведки Тал Шиар Ракар провел вечер за размышлениями и попытками анализа пространственно-политических интересов Федерации в Демилитаризованной Кардассианской зоне, попыток Кардассии противостоять этим интересам, вероятных действий кардассианских спецслужб в этой области и общего вероятного заговора. Для подробного рапорта своему командованию у него пока было недостаточно данных, он отослал лишь стандартное незашифрованное сообщение о собственном благополучии и кодовую фразу о том, что у него есть интересная информация. Кодовая фраза была постоянно меняющейся, не требовавшей шифрования, и гласила просьбу передать наилучшие пожелания некоему Арку.
Свой отчет о произошедшем на Волане II он отправил глинну координатору в районе 25:30 предыдущего вечера. Этот его отчет не содержал ни единого вывода, а также ни одной претензии, лишь последовательное описание событий и его собственных действий.
Он уже знал, что его соседом будет Сатал, когда того выпустят из под ареста. И пока соседа не было, он мог вволю предаваться свободе в собственной каюте. В 6:52 утра он вызвал по связи Энн Уильямс, кадета Звездного флота, которую другой кадет, Квинтилия Перим, охарактеризовала как человека, из которого хорошего офицера Звездного флота не получится. Ромуланец пока не понимал как и каким образом может пригодится Империи кадет, в будущем вероятный офицер, из которого не получится хорошего офицера ЗФ, но он был обязан рассматривать и использовать любые возможности. В настоящий момент он обязался помочь ей с отчетом и лучшими формулировками, которые могли бы улучшить ее положение. И он собирался выполнить это обязательство.
- Ракар вызывает Энн Уильямс, - сказал улан в федеральную дельту.
В ответ раздалось вопросительное и сонное “Ммм?”.
- Энн Уильямс, - повторил Ракар, - мы договаривались с вами о вашем отчете, который я должен проверить перед отправкой. Могу быть у вас через 2 минуты, вы готовы?
- Который сейчас час? - пробормотала она в подушку.
- 6:53 по времени станции Дип Спейс 9. - Ромуланец начинал негодовать от того, что земляне так беспечно относятся к собственному будущему.
- Уже?.. Да, мистер Ракар, заходите, - вздохнули на том конце связи.
- Этот визит согласован с мисс Энн Уильямс, - сказал Ракар, через полторы минуты после окончания сеанса связи, глядя баджорскому охраннику прямо в глаза. Охранник кивнул и несколько медлительно открыл дверь каюты. Ракар шагнул внутрь.
Энн Уильямс выглядела на удивление собранной – насколько можно в принципе собраться за 2 минуты. И даже кадетская форма сидела практически идеально; общий вид лишь немного портила торчащая из-за щеки зубная щетка.
- Шадитещь шдесь, - проговорила она и скрылась в ванной, откуда вернулась через пару секунд. – Не ожидала вас так рано. Я всю ночь писала этот отчет, только под утро заснула.
Выглядела она и впрямь не слишком выспавшейся, но старалась звучать бодро.

Ромуланец сел на предложенное ему место, комментировать ее пробуждение не стал, хотя заметил довольно быстрые сборы солдата, то есть кадета. Конечно, это было недостаточно быстро для военной ситуации, но в данном случае не было никакой войны.
- У нас с вами 2 часа до общего собрания, чем быстрее вы сдадите свой отчет и он будет проверен, тем быстрее вас отпустят на свободу и уберут охрану из под вашей двери. Поэтому это в ваших интересах. Давайте я его проверю, а вы тем временем успеете дособраться до конца.
- Вы думаете, что меня отпустят после этого отчета? – удивилась Энн. – Я была уверена, что меня еще будут допра… ну, задавать вопросы. Читайте, - она протянула ромуланцу падд, а сама уселась напротив.
Над отчетом она и впрямь провела полночи, хотя по объему это и не было заметно. Он получился довольно сжатым, емким и сухим, и Энн стоило больших сил убрать оттуда все свои эмоции, переживания и мотивации. Но еще меньше ей хотелось приплетать туда свою семью и друзей – в конце концов, вопросы будут задать ей, а не отцу или Михаю.
Следующие 10 минут ромуланец внимательно читал отчет, предварительно переведя его на ромуланский.
Затем, пролистывая его заново, в нескольких местах раздвинул текст для предполагаемых вставок, перевел текст назад и положил падд перед Энн Уильямс. Сначала он выдержал паузу, разглядывая девушку. А затем произнес:
- Отчет не очень полон. В некоторых местах изложение событий выглядит так, как будто вы намеренно их опустили, однако вы должны знать, что другие члены нашей группы уже написали свои отчеты, в том числе и я. И они достаточно полны для того, что бы при таком изложении заподозрить в вас не те мотивы и намерения, которые есть на самом деле. Итак, основная ваша цель была помочь нам, не так ли?
Во время силового захвата нашей группы в вашем доме другими вашими революционерами - вы не могли сопротивляться этому, у вас не было ни возможностей, ни сил. Далее, у ангара, когда нас в нем заперли, а вас и еще одного фигуранта оставили охранять. Вы здесь пишете, что это ваша ошибка. Это не ваша ошибка, эта ваша невозможность вступить в немедленное противостояние в имевшихся обстоятельствах. Здесь нужно исправить. На самом же деле - вы хотели помочь нам и выпустить нас, и в нужный момент вы осуществили этот план и подыграли нам в нашей операции по освобождению. Не так ли? На планете вы остались потому, что ваш отец находился в толпе, которая пыталась расправиться с ним. Вы не могли уйти в то время, как его разрывали на части. Этот момент я подробно описал в своем отчете и буду подтверждать словесно, когда и если будут проводить допрос. И только тогда, когда вы убедились в его безопасности  - вы отправились на федеральный корабль. Я верно излагаю? Если да, то добавьте это все в те места, где я оставил пропуски.
Энн слушала ромуланца, закусив губу. 
- Это хороший пункт! – ее глаза загорелись, когда она услышала его комментарии относительно событий в ангаре. По сути, все ведь так и было? – Что касается того, почему я осталась на планете… Что ж, все действительно так и было, но мне крайне не хочется хоть как-то приплетать к своему отчету события и действия, связанные с моей семьей. Так же, как и не хочу, чтобы мне задавали вопросы об их действиях, - подчеркнула она. – Я знаю, что у Федерации много вопросов к моему отцу, но у них нет возможности задать их ему. Зато так удачно попалась я! Но я упомяну о своей мотивации.
Ромуланец удовлетворенно кивнул.
- Когда вам будут задавать вопросы об их действиях – вы вправе говорить, что вы не в курсе, и не можете комментировать их действия, так как это их действия, а не ваши. Но что касается упоминания вашего отца – вы не можете его не упомянуть, так как беспокойство за его жизнь – это причина вашей задержки на планете и неподчинения прямому приказу вашего командования. Это обстоятельство нужно упомянуть явно, как однозначную причину. Эта причина существенна, и ваш Звездный флот, вероятно, может вполне ее понять. Все же остальное вполне может быть несущественным.
- Да они и так все знают, - повела плечом Энн. – Наверняка обо всех событиях в Звездный Флот доложили их люди – те же, которые эвакуировали граждан Федерации. Мне вот что интересно… Вам же наверняка тоже будут задавать вопросы – как свидетелям. А со стороны мои действия могли выглядеть несколько иначе, нежели я описала, - она выжидательно посмотрела на Ракара, пытаясь определить, понял ли он ее или нет.
- Мисс Энн Уильямс, - настойчиво продолжил Ракар, - мало ли что они знают и что доложили. От вас требуется собственное изложение собственной мотивации. И ни одно из того, что я вам сказал, не противоречит тому, что было на самом деле. От вас нужен взгляд с вашей стороны.
А дальше Ракар загадочно улыбнулся с неопределенным эмоциональным оттенком. Невероятно должно было выглядеть в глаза Энн Уильямс то, что он делает сейчас.
- Неужели вы думаете, что я мог бы допустить нечто, что не соответствовало бы настоящей интерпретации событий? Вы, несомненно, можете подозревать, что я запустил в производство невероятную интригу с подменой мотиваций, или изощренно вывернутой правдой. Вы также можете подозревать, что я ошибаюсь, сопоставляя действия и мотивации ошибочным путем. Но должен вас уверить, что во-первых я профессионал, а во-вторых вовсе не имею никаких намерений ухудшить отношения между Федерацией и Ромуланской Империей. Единственная моя цель – помочь вам убедить комиссию расследования в вашей невиновности, а вы утверждаете, что вы не виновны. Все показания, которые я дам – вовсе не вступают в противоречие с вашими действиями, за которыми я с таким вниманием наблюдал. Все факты, которыми вам следует дополнить свой отчет по моей просьбе – вовсе не вступают в противоречие с вашими действиями. Поэтому если вам дорога ваша свобода – последуйте моим рекомендациям.
- Ну что вы, я вовсе такое не думала! – Энн вскинула голову и посмотрела прямо на Ракара. – Наоборот, я очень благодарна вам за все, что вы делаете. Знаете, вы ведь единственный из кадетов, кто вообще зашел ко мне. Остальные наверняка считают меня маки и были бы рады, если бы меня и вовсе не было в этом проекте!
- Ромуланская Империя не оставляет своих союзников, - многозначительно ответил улан, и сделал паузу после фразы, что бы смысл ее дошел до Энн Уильямс. Смысл, который, вероятно, должен дойти до нее в будущем. Если и когда такой офицер Звездного флота сможет понадобиться Ромуланской Империи.
- Что же касается остальных – думаю, они куда меньше информированы, и не особенно стремятся получить информацию о коллегах. У них могут быть иные дела. В конце концов – они могут быть всего лишь неразумными детьми, которые до сих пор не осознали целей этого международного проекта. Но справедливости ради, должен сказать, что именно командир нашей группы побудила меня не оставить вас в беде. Так что в первую очередь о вас заботится ваш же товарищ, ваш же флотский кадет, которому не было безразлично. Я – лишь исполнитель. Но и мне не все равно. А теперь, - Ракар глянул на свой хронометр, - у нас еще час двадцать до совещания, было бы хорошо, если бы вы успели закончить отчет.
- Союзников? – Энн широко улыбнулась. – Ну, пусть так! Я мало что знаю о Ромуланской империи и до вас не видела ромуланцев, но зато я уже знаю вас, и именно вы помогли мне и моему отцу тогда на площади. И это было очень важно и ценно для меня.
Она взяла в руки падд с замечаниями и быстро проглядела его.
-  Командир группы? Вы имеете в виду эту девушку-трилла, Квинтилию? Да, она показалась мне весьма решительной, - после некоторого раздумия произнесла Энн, но затем помотала головой. – В любом случае, это приятно слышать. Тогда увидимся на совещании, мистер Ракар! Меня обещали туда сопроводить. И передайте, пожалуйста, офицеру у двери, что я бы с удовольствием позавтракала.
- Да, кадет Звездного флота с планеты триллов.
Затем ромуланец поднялся, поклонился кивком головы,
- Увидимся в  9:00, - и вышел за дверь.
- Офицер, кадету Энн Уильямс не помешал бы завтрак, - и, получив подтверждение, отправился в свою каюту.
____________
И Энн Уильямс.


loyalty, duty, passion
Tal Shiar
Offline  
Страниц: 1 2 [3] 4 5 6 7 8 ... 38
Перейти в:  

MySQL PHP Powered by SMF 1.1.16 | SMF © 2006-2008, Simple Machines XHTML 1.0 CSS