* * * * * * * * *
DS9 - The New Team
DS9 - The New Team
22 Января 2018, 11:19:57 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: 03 cентября 2384 года, 20:00
« предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 2 [3]
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.   
30 Декабря 2016, 23:13:57 #30
Сатал

Re: Паутина

***
Она села на кровати. В темноте рядом ясно слышалось чьё-то дыхание. Настя медленно повернула голову, и человек, заметив её движение, прошептал: “Ложись”, потянув её за руку. Девушка инстинктивно попыталась вырваться, но хватка словно сделалась железной, она не могла даже пошевелить рукой.
“Мне больно, Сатал”, – прошептала она, и человек рядом приподнялся.
“Сатал? – переспросил он, и Настя с ужасом узнала голос мистера Фрома. – Сатала здесь нет. И никогда не будет. Ты только моя. Ложись”.
У Насти похолодело внутри: она поняла, чего он хочет. Прямо сейчас…
“Ложись”, – повторил голос уже более настойчиво, и в следующую секунду девушка увидела его лицо прямо перед собой, а потом поняла, что каким-то образом она уже не сидит, а лежит без возможности сопротивляться, и мистер Фром нависает над ней. Он начинает её целовать, и ей хочется кричать от каждого прикосновения, она умоляет остановиться, но его руки спускаются всё ниже, пока…
Ахнув, девушка рывком села на кровати. Сердце колотилось, как бешеное.
– Компьютер, свет, – в панике выдохнула она, и перед взором предстала знакомая комната, всё та же, на ДС. Судорожно вздохнув, Настя закрыла руками лицо.
Две недели назад она отказалась от всяких попыток, от всяких шансов, она сказала мистеру Фрому, что выйдет за него даже безо всякой академии, добровольно, и готова улететь со станции в ближайшее время.
С Саталом было сложнее. Вулканец, он привык читать даже слабые проявления эмоций, и не могло идти и речи о том, чтобы скрыть от него изменения.
И Настя решила открыть часть правды. Сказать, что мистер Фром, наконец, отправил за ней корабль.
Завтра она улетит. Всего через сутки, и уже никогда не увидит Сатала. Она станет женой другого человека и проведёт с ним остаток жизни. Остаток своего существования, вернее сказать: её жизнь закончится через сутки.
Почти сутки, которые она может прожить сама. Может подарить себя тому, кого действительно любит, то, что не должно принадлежать никому другому – свою невинность и чистоту. Мистер Фром будет владеть её телом, потому что так когда-то давно решили другие люди. Но не душой. Никто не отнимет у неё ни любовь, ни память.
Настя встала с постели и, подойдя к шкафу, выбрала лёгкое белое платье на пуговицах. Надев его на голое тело, она некоторое время задумчиво смотрела в зеркало, прежде чем застегнуться, а потом подошла к терминалу и набрала вызов.
– Ты занят? – спросила девушка, когда на экране появился Сатал.
– Если не считать программирования задачи, то можно сказать, что нет – сегодня в проекте выходной, – ответил юноша. – Я собирался в реплимат. Пойдём вместе?
– С удовольствием, – улыбнулась Настя. – А потом можешь забронировать голокомнату? Я хочу, чтобы ты увидел со мной мой Питер.


Чтобы запихнуть зубную пасту обратно в тюбик, нужно создать отрицательное давление.
Offline  
30 Декабря 2016, 23:16:07 #31
Сатал

Re: Паутина

***



Они стояли на широком мосту ранним утром. Далеко впереди в розоватой дымке горизонта тянулись расплывчатые, словно написанные акварелью, образы зданий. Ближе они приобретали более чёткие очертания; становились различимы окна домов, подъезды, вывески, тонкие штрихи антенн… а потом, за спиной, всё это снова начинало убегать вдаль. Снизу поднималась лёгкая влага Невы, и тихий плеск отзывался редким криком чайки. Здесь было… свободно. Казалось: стоит раскинуть руки – и ты взлетишь, планируя над мощной гранитной набережной, над чёрными дышащими волнами, над линией горизонта, всё дальше, дальше…
– Ты в детстве мечтал летать? – спросила Настя, и её негромкий голос окутал самую душу. – Я мечтаю и до сих пор. Знаешь, мне кажется, я жила здесь в другой, прошлой жизни. Я была чайкой, парила над этой рекой, и теперь, каждый раз, когда я здесь стою, мне кажется, что я вернулась, наконец, домой. Никуда не надо уходить, есть только ты – и вечность.
Она улыбалась. Лёгкий ветерок качнул прядь коротких волос, и Саталу показалось, на её лицо упал луч света.
– Ты красивая, – проговорил он заворожённо. – Я мечтал летать в глубоком детстве, но быстро понял, что нам это не дано, но зато мы можем строить летательные аппараты и даже выйти в кос… мос… – он произносил слова всё медленнее и, наконец, совсем умолк, ощущая, что говорит что-то не то. Здесь, на старинном мосту трёхвековой давности, эти очень правильные, очень разумные, очень логичные выкладки казались бессмыслицей.
Настя протянула руку и коснулась пальцем его щеки.
– Сатал, глупый, – мягко пожурила она. – Всем дано летать. Просто не все это помнят!
Она отошла на шаг, подпрыгнула, вскинув руки к небу, и засмеялась.
– Попробуй! Ну попробуй, взлети! Ты же видел: у меня получилось!
Юноша стоял, раздираемый неведомым ранее внутренним противоречием: он знал, что люди не могут летать, но сообщить об этом сейчас, отказаться попробовать казалось ему кощунством. И он послушно и очень логично подпрыгнул на месте.
– Ну кто же летает с таким серьёзным выражением лица? – полушутя скисла Настя. Потом подошла ближе и, положив ладони ему на грудь, заглянула в глаза.
– Даже не улыбнёшься? – печально спросила девушка. – Неужели ты правда не умеешь?
Глядя в синие озёра, Сатал лишь неловко качнул головой. В глазах неожиданно защипало. Почему-то казалось, что, не отвечая на просьбу, он предавал.
– Ты обязательно научись, пожалуйста. Ладно? – Настя погладила его по плечу, словно жалея этого потерянного землянина, не помнящего своего родства. – Мне бы так хотелось это увидеть!
Она со вздохом прильнула к нему, положив голову ему на грудь, и закрыла глаза. В ответ тёплые руки прижали её к себе, окутав лаской, как одеялом.
– Я постараюсь, – прозвучало шёпотом в её макушку. Сатал стоял зажмурившись, понимая, что сейчас в своих руках он держит самое дорогое, то, что никогда не должен отпустить.
– Я тебя люблю, Настя, – это прозвучало так свободно, что Сатал почувствовал: это не было признание – это был смысл всего, что с ним происходило до сих пор и что ещё когда-либо произойдёт.
Девушка отстранилась и второй раз за вечер заглянула глаза в глаза, в самую душу. Тонкие пальцы расстегнули пуговицу на воротнике, потом вторую, третью – и платье легко скользнуло к её ногам. Обняв обнажённые плечи, Сатал сделал шаг и спрятал лицо в тёмных шёлковых волосах.
Памятью столетий дышала Нева. И где-то там, в голубой дымке поднебесья, парили две чайки, то взмывая к звёздам, то пикируя вниз, к самой кромке воды, срезая острым крылом белую пену.
– Я увезу тебя, – пообещал Сатал. Он выполнит это, во что бы то ни стало. – Мама и папа примут тебя, как дочь. Не бойся ничего. Теперь ты со мной, я не позволю, чтобы тебя кто-то обидел. Ты веришь мне?
– Да, – Настя тихонько кивнула.
Всё было впереди. Сатал коснулся губами её волос и… едва, одними уголками губ, улыбнулся.
– Скажи мне, когда точно ты должна лететь? – попросил юноша. Нужно было успеть всё устроить, связаться с Вулканом, прикрыть её побег.
– Завтра, – прервала эти мысли Настя. – Всё завтра. Пускай это будет только наш вечер. Пожалуйста, улыбнись ещё?
И он улыбнулся. По-настоящему.


Чтобы запихнуть зубную пасту обратно в тюбик, нужно создать отрицательное давление.
Offline  
30 Декабря 2016, 23:19:12 #32
Сатал

Re: Паутина

***
Всю ночь Сатал просидел, изучая расписание кораблей и обдумывая варианты. Он говорил себе, что должен быть готов к любой неожиданности, что отправить Настю со станции может потребоваться внезапно. Но кроме того, и это было то, в чём он себе не признавался, его торопило некое тревожное предчувствие.
Как это бывает после сильного волнение, в какой-то момент накатила усталость. Когда глаза и вовсе стали слипаться, он позволил себе пять минут посидеть склонившись на стол – а проснулся под писк входящего сигнала сообщения. Открыв глаза, он не сразу прогнал наваждение сна и сообразил, в чём дело.
– Компьютер, время? – спросил зачем-то юноша.
– Шесть часов сорок минут, – ответили из динамика.
Сатал помотал головой.
– Что… что это за уведомление?
– Входящее сообщение от адресанта Анастасия Лазурная, – компьютер был бесстрастен.
– Настя? – переспросил он удивлённо. – Запусти.
На экране появилось её лицо. “Сатал, – произнесла девушка с грустью, – когда ты получишь это письмо, меня уже не будет на ДС9. Через полчаса мой корабль стартует от станции. Извини, что я…”
Он не дослушал. Вскакивая с места и роняя стул, юноша прокричал:
– Компьютер, время отправки сообщения?!
– Шесть часов десять минут. Сообщение отправлено с задержкой в тридцать минут.
– Где сейчас Анастасия Лазурная?
– Стыковочный док номер четыре.
Как был, в пижамных штанах и босиком, юноша вылетел из каюты и бросился бегом по стыковочному кольцу. Ему следовало преодолеть чуть больше четверти круга. Он высматривал прохожих, готовый просить отменить старт, но в такой ранний час людей ещё не было. Что же это за рейс, на котором она летит? Как вообще кого-то пропустили через карантин?
Наконец, док, и дверь всё ещё открыта.
– Подождите! Остановите! – прокричал он, надеясь, что с той стороны есть, кому услышать. На его зов обернулся проходящий мимо инженер. – Помо… гите, остановите, – проговорил юноша, совсем сбивая дыхание. Но было поздно. Наружный люк оказался уже загерметизирован, и Сатал ударился о стекло, наблюдая, как корабль отпускает стыковочные крепления. – Настя!
Бронированное стекло даже не дрогнуло под ударами.
– Остановите корабль, – взмолился он, повернувшись к инженеру. – Я не могу… Она не должна… Вы же можете сообщить в ОПС!..
Недоумение на лице незнакомца сменилось настороженностью. В первое мгновение Сатал решил, что подозрение относится к нему, но проследив взгляд, понял, что человек смотрит мимо, смотрит… на отходящий корабль.
– Что? – не понял юноша, подходя к стеклу и снова переводя взгляд на инженера. – Что-то не…
Яркая вспышка огня не дала ему договорить. Сатал отшатнулся. Как в замедленной съёмке он наблюдал, как из той точки, где только что был корабль, в пламени искр расходятся обломки. Так резко пересохло во рту, что он подавился вдохом. Этого не могло быть. Нет, этого просто не могло быть… Сатал смотрел на инженера, который с кем-то о чём-то говорил по связи.
Потом были люди. Много людей. И ОПС. Его спрашивали, и он отвечал. А перед глазами стояла картина взрыва. Орионский Синдикат завершил своё дело…
На негнущихся ногах он добрался до каюты. Кто-то одолжил ему халат, чтобы не идти полуодетым… Споткнувшись, Сатал сел на кровать, неподвижно глядя в одну точку. Он не знал, сколько прошло времени, когда заметил открытое письмо. Он не дослушал его, убегая.
– Компьютер, запусти файл повторно, – попросил юноша, подходя.
Картинка чуть заметно сменилась, и девушка заговорила:
– Сатал, когда ты получишь это письмо, меня уже не будет на ДС9. Через полчаса мой корабль стартует от станции. Извини, что я скрыла от тебя время своего отбытия. Я знаю, ты хотел мне помочь, спасти. Но это невозможно. Это Орионский Синдикат, понимаешь? Не тебе с ними тягаться… Я должна это сделать… ради тех, кто дорог мне. Ты… – она опустила глаза, а потом так на него посмотрела, словно и правда с экрана заглянула в душу. – Ты тоже дорог мне, Сатал. Очень. Наша встреча была самым лучшим, что произошло в моей жизни. Там, куда я лечу, меня ждёт жизнь совсем другая… Я никогда не забуду тебя. Спасибо тебе за всё, что ты сделал, за всё, что пытался и просто за то, что был. За твои каменные хлебцы. За Вулкан под звёздами. За холодную ночь в пустыне. За ягоды киши. За неловкие попытки улыбнуться. За то, что увидел со мной мой Питер. За нашу последнюю ночь… Это то, чем я буду жить дальше, что у меня не отнимет никакое добровольное рабство.
Дрожащей рукой Сатал провёл по лицу: оно было мокрым. Ладонь соскользнула вниз, и юноша почувствовал, как броненосец, поднявшись на задние лапы, тонким языком начал облизывать запястье. Уже сквозь пелену он слушал последние, прощальные слова:
– Прости, что причиняю тебе эту боль, я знаю, что и ты меня не забудешь. Я люблю тебя. Прощай. И… – она грустно, но тепло улыбнулась и попросила: – научись летать, пожалуйста!
Картинка остановилась.
Он сидел и рыдал вголос. Это письмо – всё, что осталось у него от той, кого он никогда не должен был отпустить. Письмо – и все те воспоминания, что были у них совсем недавно на двоих: хлебцы, звёзды, киши, Питерская набережная… Точно порванные бусы, рассыпались, раскатились по углам осколки прошлого. И её последняя просьба – научиться летать. В этот миг Сатал понял две вещи. Он больше никогда никого не полюбит. И он уже не станет проходить Колинар.
Открылась дверь, на пороге появился Тенек. Пока сотрудники СБ брали у Сатала показания, он был в лазарете и изучал органические останки, собранные на месте взрыва – кто-то должен был сделать о них экспертное заключение, и это была другая, куда менее светлая сторона профессии врача.
Тенек опустился за стол напротив Сатала и сказал, впервые позволив себе отступить от формальной вежливости:
– Я скорблю вместе с тобой.


Чтобы запихнуть зубную пасту обратно в тюбик, нужно создать отрицательное давление.
Offline  
30 Декабря 2016, 23:21:03 #33
Сатал

Re: Паутина

***
Сатал возвращался после общего собрания к себе в каюту по стыковочному кольцу, когда услышал за спиной шаги. Обернувшись, он узнал в девушке Настю, и болезненный узел в груди, который он носил в себе вот уже несколько дней, ослаб. Конечно. Как он мог поверить в её смерть, когда она не умерла на самом деле? Это ему показалось, и взрыв был неправильный. А потом она снова вернулась на станцию. Он задержал шаг, чтобы с ней поравняться, и Настя произнесла:
– Мне там надоело. Мне там не место, ты же понимаешь?
– Конечно, – кивнул Сатал. Сходить туда в гости – другое дело, но перебраться насовсем?
– А ты думал, что я по-настоящему умерла?
Пристыженно юноша пожал плечами.
– Признаться, думал. Мне было без тебя очень плохо.
– Я знаю. Поэтому я и вернулась. Как только тебе станет лучше, я уйду.
– Что? – резко, испуганно затормозив, Сатал обернулся и схватил Настю за плечи. – Куда? Зачем? – спросил он, умоляюще глядя ей в глаза.
– Я пошутила, – улыбнулась девушка, и Саталу показалось, что он сейчас заплачет. Дрожащими руками он прижал Настю к себе, прошептав:
– Не оставляй меня. Никогда больше не оставляй меня. Я даже научусь летать. Веришь?
– Верю, – шепнула девушка, обнимая его в ответ.
Сатал наклонился, потянувшись за поцелуем, и едва их губы соприкоснулись, открыл глаза, увидев над собой перегородку койки в каюте. Всё ещё чувствуя на губах эхо поцелуя, он не смог сдержать стона после шока пробуждения. Сон. И Настя всё-таки умерла. И оттуда… почему-то не возвращаются, ни к любимым, ни внемля мольбам…
– Настя… – прошептал юноша чуть слышно.
Раньше он думал, что когда кого-то теряешь, больнее всего в первые минуты, первые часы, первые дни. Оказалось всё совсем иначе. Видеть и вспоминать взрыв было страшно – словно слепящий прожектор загорался в мозгу. Больно слушать её письмо – как будто падаешь в пропасть. Но совершенно невозможно было к этому привыкать. Совершенно невозможно было жить с этим. Учиться с этим жить. Как можно научиться тому, что проходя мимо её каюты, ты уже не сможешь её встретить, что вы уже не будете пить чай у мистера Каги, что Настя не пойдёт к нему рисовать очередную картину, когда он, Сатал, будет сидеть рядом, наблюдая за движениями её кисти. А теперь ему её не хватало, он скучал, без надежды когда-нибудь увидеть, хотя бы услышать голос…
– Компьютер, самый слабый свет, – шёпотом велел Сатал, тяжело поднимаясь. Подойдя к терминалу, он надел наушники, чтобы не разбудить соседа, и запустил её последнее письмо. Пусть бы она лучше любила мистера Фрома и осталась жива…


Чтобы запихнуть зубную пасту обратно в тюбик, нужно создать отрицательное давление.
Offline  
30 Декабря 2016, 23:23:22 #34
Тенек

Re: Паутина

Тенек проснулся и открыл глаза. Слабый свет не мешал ему, но был зримым воплощением неблагополучия. Ещё более зримым воплощением был силуэт Сатала за столом, сгорбившегося, отгороженного от мира наушниками. Тенек догадывался, что может там звучать.
Трудно быть свидетелем чужого несчастья. Ещё труднее, если в твоей власти забрать чужую боль, но ты не можешь. Не имеешь права. Боль – странная вещь. Для большинства – резко отрицательная, но если вдуматься, очень часто это след, путеводная нить, даже спасение. Или достояние, которое человек не променяет на ложный покой беспамятства. Тенек подумал о том, что преодоление боли заложено в саму формулу рождения гуманоидов: если вдуматься, кто смог бы измерить боль и ужас младенца, покидающего утробу матери? – но никто не осмелится сказать, что это того не стоит.
Словно почувствовав на себе взгляд, Сатал обернулся. Тенек на него уже не смотрел, но и не спал. Сатал поставил воспроизведение на паузу и снял наушники.
– Я разбудил вас, Тенек? – спросил юноша. – Приношу свои извинения. Вам мешает свет?
– Не стоит беспокоиться, – ответил Тенек, – свет мне не мешает, но я заметил, что вы не спите. Хотите снотворное?
Сатал на секунду опустил глаза. Он и сам временами думал о том, чтобы попросить Тенека о средстве заснуть, но сейчас ему хотелось не этого.
– Благодарю вас, но, думаю, это позже. Меня разбудил сон. Мне кажется, если бы мы с Настей не встретились или если бы она не ответила на мои чувства, всего этого бы не случилось. Если бы она любила мистера Фрома… – Сатал горько вздохнул и прошептал: – Пусть бы она лучше любила мистера Фрома, вышла за него замуж и была счастлива. Только бы осталась жива.
– Тогда она была бы другим человеком, – сказал Тенек. – Вы бы хотели, чтобы она была другим человеком? Чтобы такой, какой вы узнали её, никогда и нигде не существовало изначально?
Сатал сглотнул подступивший к горлу комок. После ответа Тенека всё казалось обречённым с самого начала. Да, возможно, она была бы другим человеком. Да, возможно, в таком случае, той, его Насти никогда и не существовало бы. И этого он тоже не хотел бы. И тогда выходит, что Настя с самого начала была приговорена не жить.
Хотелось сцепить зубы, сжать кулаки, до боли впиваясь ногтями в плоть, и завыть.
– Вы знаете, Тенек, с того дня я ни разу не медитировал, – сказал Сатал зачем-то.
– Вам необязательно, вы – землянин... биологически, – немного помедлив, отозвался Тенек. – Один сокурсник на Земле говорил мне, что в случае сильного потрясения землянам бывает необходим временный отказ от контроля. Думаю, вы не должны этого стыдится.
– Я считал себя вулканцем и никогда не сомневался в выбранном пути, – продолжал Сатал. – Но Настя привнесла в мою жизнь что-то… чего я не испытывал раньше, и что я не хочу терять. Мне кажется, даже простая медитация будет с моей стороны предательством. Но без этого иногда бывает… очень сложно себя контролировать. Сложнее, чем когда-либо прежде.
Предательство... Тенек не понимал, какое это может иметь отношение к медитациям и потере Сатала, он вообще не представлял себе жизни без медитаций, поэтому не стал ничего об этом говорить. Он только заметил:
– Считать себя нужно тем, кем являешься в действительности – культурно, нравственно, биологически. Культурно и нравственно вы – вулканец, но ваше тело – тело землянина. Ваша нервная система – здоровая нервная система землянина, и если вы выберете жизнь без медитаций, она сможет адаптироваться.
– Да, вероятно, – кивнул Сатал несколько отстранённо.
Снова посмотрев на экран, юноша глухим голосом произнёс:
– Скажите, Тенек, ей было больно?
– Нет, – Тенек ответил быстро, словно ждал этого вопроса. Повисла пауза, затем вулканец повторил:
– Ей не было больно, я в этом уверен.
Сатал пристально посмотрел на соседа и после паузы кивнул. Хотя бы это. Он отключил терминал и обратился к стажёру: – Пожалуй, дайте мне в самом деле снотворное.
Тенек спустился с кровати, достал аптечку. Мгновение он помедлил, пристально глядя на Сатала, но ничего не сказал. Что можно сказать человеку, который переживает такую утрату? Любые слова будут бессмысленны, заполняя ими пространство, нельзя унять боль. Стажёр зарядил гипоспрей и подошёл к Саталу.
– Ложитесь, – сказал он, – я сделаю инъекцию.
Сатал вернулся к кровати, но прежде чем выполнить инструкцию, негромко произнёс, наблюдая за движениями Тенека в темноте:
– Спасибо.


– Погасите огонь!
– Как?
– Думайте! Погасите пламя в своих мыслях!
_
Капитан Пикард и рядовой; 1:6 «Куда не ступала нога человека»
Offline  
30 Декабря 2016, 23:27:11 #35
Сатал

Re: Паутина

***
Сатал сидел на кровати, держа в руках акварельный рисунок. Подаренная Настей картина. Совершенно другими глазами юноша сейчас смотрел и на это сине-красное небо, и на висящую планету над головой, и на кажущуюся полусонной траву инопланетного луга. Рядом лежала подготовленная рамка.
Почему он не сделал этого раньше? Не сделал, пока Настя была жива? Бессмысленные вопросы. В его распоряжении было только “теперь”, и “теперь” ему предстояло жить так, как он мог. Сатал аккуратно вставил рисунок в рамку и повесил картину на стену возле кровати.
Это был один из тех вечеров, когда Тенек занимался дома. Заниматься он мог самыми разными вещами: чаще всего это были дела, тесно связанные с медициной, но порой они относились и к непрофессиональным интересам.
– Я не видел у вас эту картину раньше, – сказал он, когда картина оказалась на стене.
Сатал обернулся и на секунду опустил взгляд.
– Настин подарок, – сухо сказал он. – Не знаю, почему не повесил раньше. Думаю, она того заслуживала.
– Заслуживает и сейчас, – согласился вулканец и добавил:
– Я не хотел вторгаться в ваше личное пространство, просто картина показалась мне необычной.
– Всё нормально, Тенек, – ответил Сатал. – Я сам повесил её на общее обозрение, так что проявленный вами интерес логичен. Кроме того, после всего случившегося я стал считать вас своим другом.
Юноша помолчал.
– И кстати, вы ведь пойдёте со мной на… – Сатал замялся. Слово “поминки” язык наотрез отказывался произносить. Для него девушка всё ещё была живой. – На встречу с М’Котой и мистером Кагой? Помните, я вам говорил: мы собирались посидеть… поговорить о Насте.
– Предпочту воздержаться от этого. Подобные вещи не являются моей сильной стороной. – Тенек немного помолчал и ответил на слова о дружбе:
– Дружба складывается годами. Хотелось бы думать, что мы положили ей начало, но, возможно, у вас будет не один случай изменить отношение ко мне в худшую сторону.
Отказ соседа больно кольнул, и на миг юноша подумал, не поторопился ли он в самом деле со словами о дружбе. Однако вслух он лишь бесстрастно произнёс:
– Вряд ли на свете есть много людей, которые сильны в таких вещах. И я почти уверен, что ни один из них не назовёт себя благополучным. Что же, в таком случае, я пойду, приятного вам вечера.
Ещё раз взглянув на картину, Сатал вышел из каюты.
Тенек тоже посмотрел на картину долгим и словно бы напряжённым взглядом, потом сел за стол и погрузился в работу.


Чтобы запихнуть зубную пасту обратно в тюбик, нужно создать отрицательное давление.
Offline  
30 Декабря 2016, 23:29:44 #36
М’Кота

Re: Паутина

В этот вечер Кага закрыл ресторан раньше. Выставил посетителей и закрыл – без лишних разговоров. И пусть возмущаются, если хотят: может быть это и не ak'voh, поскольку от тела почти ничего не осталось, но дело-то в чём-то похожее! Он притушил почти весь свет, оставив только светильники возле картин, которые особенно нравились Насте, выставил на самый тёмный стол внушительную батарею бутылок с бладвайном и уселся ждать.
Подойдя к дверям, Сатал на мгновение остановился на пороге, а потом, приоткрыв дверь, нерешительно шагнул внутрь. Таким ресторан он ещё не видел – тихим, тёмным… Вернее, тихим – да, в тот день, когда он приходил сюда печь фол-хо-ра, но даже тишина тогда была иной. А теперь… Он окинул взглядом пустые столы, светильники у картин и остановился на сидящем в углу мистере Каге. Медленно Сатал двинулся к углу, в котором расположился хозяин ресторана.
Кага встретил его скупым приветствием, был он непривычно торжественен и мрачен. Не спрашивая ни о чём, словно так и надо, он разлил в три тяжёлые кружки первую бутылку – всю, и как раз в этот момент отворилась дверь, пропуская М’Коту. Клингонка тоже была торжественно безмолвна. Быстрым шагом она прошла к столу, догнав и даже обогнав Сатала и села на стул, уперев левую руку в бедро. С минуту все молчали. Затем Кага поднял кружку и сказал:
– Пусть каждый пьёт, как ему пьётся, и говорит, как ему говорится. Я же пожелаю ей доброго пути, куда бы он ни лежал.
После этих слов клингон одним духом осушил кружку до дна.
Сатал тоже взял кружку и, проследив за действиями Каги, в свою очередь сделал небольшой глоток.
– Я не знаю, что в данном случае следует говорить, – признался он. – И… мне сложно свыкнуться с мыслью, что её нет.
Юноша посмотрел на ближайшую из репродукций и зачем-то сообщил:
– У меня есть её картина. Она подарила мне её, когда меня выпустили из-под домашнего ареста. Тогда, не знаю, почему, я спрятал её среди своих вещей. Но сегодня решил повесить.
– Ты не обязан что-то говорить, – сказала М’Кота. Тост Каги она поддержала молча, ополовинив свою кружку, и почти не изменила позы. – Важны дела, а не слова. Если бы вы оба были клингонами, тебе пришлось бы совершить подвиг в память о ней, чтобы вы встретились в Стовокоре, но вы оба не из тех, кто мечтает о рае для воинов, не из тех, кто обнажает оружие... Вы и так достаточно похожи, чтобы после смерти пойти одним путём. Но как-нибудь, в самый тёмный полночный час, ты можешь вознести молитву о том, чтобы её дух не смутился на новом пути, не устрашился испытаний и дошёл до своей цели.
– За это надо ещё выпить, – сказал Кага и долил кружки дополна. – Картина... Ей нравились мои картины! Ей нравились их истории. Она не была нежной барышней, которая морщит носик при слове «кровь» или «кишки», а это чего-нибудь да стоит.
Вообще-то, с точки зрения Сатала, Настя всё-таки была нежной, пусть и не совсем в том смысле, что подразумевал Кага. Но – была. Нежной, доброй… беззащитной. И это его обязанность была её защитить. А он не сумел.
– Я не смог её защитить, – сказал Сатал ровно. – Хотя был должен.
– Что ты мог сделать? – возразила М’Кота. – Что мы все могли сделать? Если бы мы знали, где искать её родных, кто они вообще такие... тогда можно было бы хоть что-то предпринять! Найти способ защитить их. У Федерации ведь есть какая-то программа... – клингонка не договорила и стукнула кружкой по столу. Вино плеснуло на стол, Кага, казалось, совершенно этого не заметил.
Сатал молча покачал головой. Всё так. И тем не менее, иногда ты обязан сделать невозможное. Чтобы не предать себя и всё, чем ты являешься. Юноша заглянул в кружку, отпил небольшой глоток и попросил:
– Мистер Кага, я хотел бы воды.
– Ах, да! Я и забыл!
Клингон ушёл на кухню и не возвращался дольше, чем было нужно для того, чтобы захватить графин с водой.
Пока он отсутствовал, М’Кота спросила:
– Как думаешь, кто это сделал? Если я всё поняла правильно, она была нужна живой. Я бы не удивилась, если бы убили тебя, – добавила клингонка со своей обычной бесцеремонной прямотой, – но в её смерти не вижу ни на грош смысла.
Сатал задумчиво созерцал столешницу.
– Может быть… Кто-то из врагов мистера Фрома, – проговорил он, наконец. – Полагаю, у него их было достаточно…
С каким-то безразличием юноша подумал, что, может быть, и сам он, как сказала М’Кота, тоже числился в этом списке. А может, числится и по сей день?
– Тогда это не имеет связи с вашими отношениями, – сказала М’Кота. – Не то, чтобы я думала, что тебе от этого будет легче, – поправилась она, – но, может, хоть себя винить перестанешь!
Кага пришёл с графином воды и чайником, потом сходил к стойке за лишней кружкой и сел на своё место.
– Я заварил чай, – сказал он. – Тот самый, что вы пили тогда – в самый первый раз.
Юноша молча кивнул и отвернулся: к горлу подкатил ком. Взяв кружку, он вышел из-за стола, остановившись у одной из ближайших картин наугад. Но смотрел он не на картину…
– Это имеет отношение тем, что Настя была моей женой, – мрачно ответил Сатал. – Защитить её был мой долг.
М’Кота подумала, что теперь отомстить за неё – его долг, но вовремя удержалась от того, чтобы это высказать: федераты смотрели на такие вещи совсем иначе. Поэтому первую мысль она пропустила и озвучила только вторую:
– Хоть что-то хорошее было у неё в жизни...
“Именно это она и сказала в своём письме”, – подумал юноша. Вот только это было слишком мало. Он молча вернулся к столу и налил из чайника в пустую кружку.
– За Настю, – сказал он негромко.
Все выпили. Кага и М’Кота осушили кружки с вином до дна. Кага принёс жаровню и водрузил на неё чайник с чаем – чтобы не остыл: сидеть собирались ещё долго.


Гуннар был так спокоен, что его держал всего один человек. <Сага о Ньяле>
Offline  
30 Декабря 2016, 23:33:02 #37
Сатал

Re: Паутина

***
Сатал сидел на мосту, свесив ноги. Было всё то же раннее утро, как в прошлый раз, всё те же дома в дымке, всё та же вода. Только сейчас в этой симуляции юноша был один. Почти задев его крылом, рядом спланировала чайка и, опустившись буквально в полуметре от него, уставилась на юношу своим чёрным глазом. Сатал повернулся, и человек и птица некоторое время неподвижно смотрели друг на друга. Снова отворачиваясь, Сатал подумал о том, что, пожалуй, если закрыть глаза, то можно представить, что Настя сейчас тут, рядом…
Сработал коммуникатор, из него послышался голос Тенека:
– Сатал, вы можете зайти в лазарет? Похоже, я нашёл наилучшее средство от вашей бессонницы.
– Сейчас буду, – ответил юноша, поднимаясь. – Компьютер, сохранить и выйти.
Обещание его не заинтересовало, но как вулканец, он привык слушаться врачей, хотя его коллега, видимо, не очень хорошо понимал, что любые медикаменты здесь будут бессильны. Но это не было виной Тенека, он в самом деле старался.
Покинув “Кваркс”, он прошёл по опустевшему променаду и через минут десять был на месте.
– Добрый вечер, Тенек, – поприветствовал он. – Нашли что-нибудь особенное? Признаться, мне не очень хочется спать в данный момент.
– Пройдите со мной, – вместо ответа сказал стажёр.
Он сопроводил Сатала в одно из внутренних помещений, и когда последняя дверь отворилась, пропустил его вперёд.
В комнате их ожидала денобуланка – ожидала, видимо, уже давно, – её нетерпение было заметным.
– Мисс Тессл, – окликнул её вулканец и отступил назад. Дверь между ним и Саталом закрылась.
Сатал растерянно оглянулся назад – шутка ему показалась весьма странной и совсем не в вулканском духе.



– Тенек, я вас не по… – начал он, и тут вгляделся в лицо своей визави. Чувство было такое, словно его окатили ведром холодной воды. Перед ним была… Настя? Или нет?.. Или Настя?..
Девушка шагнула ближе и заговорила:
– Сатал, это я, Настя. Я не умерла. Тенек загриммировал меня под денобуланку, чтобы спасти и спрятать. Всё это было не по-настоящему. Ты извини… извини, что… тебе пришлось это пережить, я знала, как тебе было плохо, но Тенек прав: иначе мистер Фром ни за что бы не поверил…
Она умолкла, глядя на растерянного, шокированного юношу и протянула руку, чтобы коснуться его – но замерла, не решилась.
Наверное, именно так чувствует себя человек, когда сходит с ума. Пол в первое мгновение словно ушёл из-под ног, а в голове замелькал калейдоскоп. Этот голос был её голосом, и это были её черты, и только она могла так говорить… Но что же было до сих пор и во что теперь верить?
Всё ещё не шевелясь, Сатал пробормотал:
– Я же тебя оплакивал. Я думал… Думал, ты… – говорить внезапно стало трудно, сдавило дыхание. Он протянул руку и коснулся её лица, волос, грима, провёл по плечу… Они были реальны. И словно небо обрушилось на голову. – Я же думал, ты… – повторил он срывающимся голосом.
Девушка больше не сдерживалась. Обняв его, она расплакалась и стала рассказывать сквозь слёзы:
– Это было ужасно! Сидеть и ждать, пока ты там мучаешься – я иногда ненавидела Тенека! Когда я вошла на корабль, мне кто-то впрыснул снотворное, и потом я очнулась уже здесь, – Настя вздохнула и добавила: – Они говорят, мистер Фром в самом деле поверил.
Пока она говорила, юноша коснулся её плеч и прижал к себе, сначала нерешительно, потом крепко, уткнувшись в её макушку. Он плохо понимал, что Настя говорит, в голове звучал набат. Его трясло, и он отчаянно чувствовал кожей, как тогда на мосту, что самый дорогой, самый родной его человек снова с ним, что жизнь дала ему второй шанс, и уж теперь-то он точно её не отпустит…
– Выходи за меня замуж, – проговорил он, отстраняясь и заглядывая ей в лицо.
С болью в сердце Настя смотрела на красные пятна на щеках, а потом мягко вытерла ладонями его слёзы.
– Я выйду, – ласково пообещала она. – Ты единственный в моей жизни. Мы навсегда будем вместе. Только пока ещё не сейчас, – и прежде чем юноша успел что-либо возразить, девушка остановила его и пояснила: – Сейчас я должна буду улететь, чтобы никто не раскрыл наш обман. Я должна ещё какое-то время прятаться, ты же понимаешь. Ты будешь заниматься в проекте, а я поеду учиться. А потом мы встретимся. Когда я смогу, когда будет можно, я напишу тебе. Но сейчас нам ещё нельзя.
Сатал болезненно прикрыл глаза. В самом деле, она права. Сейчас было нельзя. Значит, это их первая и последняя встреча перед её отбытием? Но по крайней мере, она жива. Прижимая девушку к себе, Сатал кивнул.
– Ты права, да. Ты права. Прости. Я не медитировал всё это время, с тех пор, как ты… Как думал, что ты… что тебя не стало. Не мог.
– Ты должен, – шепнула Настя. – Тебе нужно снова начать медитировать. Ты же у меня вулканец. Только… – по голосу было слышно, что девушка улыбается, – не проходи Колинар, ладно?
В ответ он наклонился за поцелуем.


Чтобы запихнуть зубную пасту обратно в тюбик, нужно создать отрицательное давление.
Offline  
30 Декабря 2016, 23:35:36 #38
Тенек

Re: Паутина

Тенек ждал снаружи терпеливо и долго. Когда человек почти буквально возвращается с того света, его встреча с близкими требует времени, а свидетели в это время – вещь совершенно неуместная. Тенек был удовлетворён тем, что эта часть проблемы разрешилась: было достаточно дискомфортно общаться с наиболее пострадавшим человеком, зная, что можешь всего двумя словами снять бремя с его души. Теперь, по крайней мере, этот человек был осведомлён об истинном положении вещей – не раньше и не позже, чем это дозволила служба безопасности, не раньше и не позже, чем закончился карантин, и можно было отправить беглянку в безопасное место. Куда, стажёр не знал и не хотел знать – он вообще не имел отношения к разработке этого плана и наверняка не получил бы о нём никакой информации, если бы в плане СБ не был задействован врач – для того чтобы составить убедительную легенду для мнимого карантина, для того, чтобы написать ложное заключение о принадлежности останков, и для того, чтобы как можно правдоподобнее преобразить девушку в денобуланку.
Наконец, дверь отворилась, и Сатал появился на пороге. Неспеша он приблизился к стажёру.
– Тенек, – обратился он изменившимся голосом. – Вы ведь всё это время знали, так? – юноша кивнул каким-то своим мыслям. – Теперь я понимаю. Понимаю, почему вы не пошли на поминки и… всё остальное. Спасибо вам.
– Не стоит благодарности, – сказал стажёр. – Моей заслуги здесь нет: я сделал только то, что советовал вам – известил службу безопасности, так что моя осведомлённость – всего лишь результат недостатка кадров на станции. Но поскольку я осведомлён, меня интересует более важный вопрос: сумеете ли вы скрыть то, что только что узнали? Я говорю не о словах, а об... эмоциях. Если я невежлив, прошу меня извинить, но это слишком важно для безопасности известной вам леди.
– Я полагаю, вы имеете полное право, а также все основания задать этот вопрос, – ответил Сатал. – Конечно, мои эмоции изменились, я давно не медитировал, но я собираюсь возобновить мои практики с сегодняшнего дня. Если же у вас есть ещё дополнительные рекомендации на этот счёт, я их с благодарностью выслушаю.
Тенек немного подумал.
– Идите в голокомнаты, я ведь вызвал вас оттуда. Проведите там ещё какое-то время, а затем возвращайтесь в каюту. Кто-нибудь, кроме меня, знает о том, что вы отказывались от медитаций?
Сатал на секунду задумался, а потом качнул головой.
– Нет, я говорил об этом только вам. И родителям, – добавил он, вспомнив. – Но их здесь нет.
– Упомяните об этом в разговоре с коллегами. И о том, что возобновили медитации – тоже. Это объяснит изменения в вашем поведении и в ваших реакциях. Помните: то, что вы только что узнали, до особого разрешения службы безопасности вы не должны говорить никому, даже вашим родителям. – Тенек посмотрел на Сатала оценивающе. – Сможете между лазаретом и голокомнатой и между голокомнатой и каютой выглядеть, как в последние дни? Сотрудники Кварк’с очень наблюдательны. Если не сможете, скажите, я дам вам успокоительное.
Юноша задумался.
– Пожалуй, сейчас лучше не рисковать, – сказал он, наконец. – Мне кажется, что смогу, но я не вижу себя со стороны, и как я уже сказал, я давно не медитировал.
Тенек словно этого только и ждал: достал из лежащего под рукой футляра гипоспрей и приложил к шее Сатала.
– Теперь идите. И не задерживайтесь в голокомнатах больше часа – действие препарата продлится полтора часа плюс минус девять минут.
Сатал кивнул и быстрым шагом направился к выходу, но на полпути остановился и, обернувшись, произнёс:
– Спасибо вам ещё раз за всё, Тенек.
И с этими словами вышел из лазарета.


– Погасите огонь!
– Как?
– Думайте! Погасите пламя в своих мыслях!
_
Капитан Пикард и рядовой; 1:6 «Куда не ступала нога человека»
Offline  
30 Декабря 2016, 23:37:42 #39
Сатал

Re: Паутина

Эпилог

Сатал сидел у окна с планшетом, но занят на этот раз он был вовсе не программированием. У него были записаны несколько земных книг, которые любила Настя, из тех, что он прежде не читал, и сейчас одна из них была открыта. Рядом Федя возился с мячом, периодически пиная носок ноги хозяина в напоминании покатить мяч. За окном были всё те же привычные звёзды – за время, проведённое в проекте, он к их рисунку уже привык. А сейчас, оторвавшись от чтения, всматривался в них, пытаясь угадать, на каком же из огоньков нашла себе прибежище его любимая. Неделю назад улетел её корабль. Всего неделя с их последней – и единственной после её воскрешения – встречи, а кажется, будто целая жизнь. Он грустил, но грусть эта была светлой: да, они теперь в разлуке, но эта разлука закончится, они встретятся, а самое главное было то, что Настя жива. За одно это он готов был вытерпеть что угодно.
– Тенек, – обратился он к соседу, откладывая чтение, – а это ваша была идея инсценировать гибель? Я помню вашу реакцию на мои слова, она мне тогда показалась странной…
Тенек отложил падд, наполненный на этот раз многочисленными формулами, и ответил:
– Идея – слишком почётное название для этого, ведь подобные вопросы находятся вне моей компетенции; скорее, на тот момент я бы назвал это допущением. Гибель мисс Лазурной слишком легко на первый взгляд разрешала все проблемы, и неспециалист такой, как я, не смог бы увидеть скрытые препятствия и угрозы, перечёркивающие план по её инсценировке. Однако я в любом случае должен был сообщить службе безопасности, что гражданку Федерации шантажом вовлекают в преступную группировку, и сообщить, не упустив даже мельчайших подробностей.
Вот это самое «не упустив подробностей» очень беспокоило Тенека, когда он только собирался обратиться к службе безопасности. Он знал за собой привычку выкладывать информацию во всех возможных интерпретациях и не раз замечал, что окружающие воспринимают это совсем не так, как виделось ему самому. Поэтому в качестве контактёра со стороны СБ вулканец выбрал свою соотечественницу – лейтенанта Т’Мир. Т’Мир была идеальной кандидатурой: она принадлежала к СБ, служила на станции не один год и достаточно адаптировалась, чтобы преподнести информацию своим коллегам максимально грамотно. Впрочем, обо всех этих сомнениях и решениях Саталу знать было совсем необязательно.
Тенек взял было падд, чтобы продолжить свои занятия, но, помедлив, отложил его и сказал:
– Особенно интересно то, что службе безопасности не пришлось инсценировать взрыв. Им потребовалось имитировать всего две вещи – служебное нарушение, в результате которого мистер Фромм обеспечил отбытие мисс Лазурной и её присутствие на борту.
– Что вы имеете в виду? – быстро отреагировал Сатал. Мгновенно закравшееся подозрение заставило его даже отложить в сторону падд. – Как я понял, вы всё рассказали службе безопасности, и они устроили это представление для мистера Фрома. Кстати, а как вам удалось их убедить, не имея никаких доказательств?
– Доказательства были, – полагая, что Сатал говорит об убедительных доказательствах для преступников, Тенек внимательно посмотрел на собеседника и рассказал подробнее:
– Когда я исследовал мнимые останки, по следам химической реакции я обнаружил, что использовалось взрывчатое вещество, недоступное для имитации сотрудникам СБ. Они могли подобрать вариант, который не вызвал бы подозрений, но это было другое вещество, ещё не зафиксированное в криминалистической базе данных. Позднее, когда я показывал сотрудникам службы безопасности свой отчёт, я узнал, что это действительно так: явившись на корабль, чтобы установить взрывное устройство, они обнаружили, что он уже заминирован, и не стали демонтировать устройство. Так что доказательства есть, и они самые настоящие... за тем лишь исключением, что жертвы на борту в момент взрыва не было.
Сатал несколько недоумённо выслушал рассказ Тенека, теряясь, про что говорить в первую очередь.
– То есть, вы хотите сказать, что её в самом деле хотели взорвать? – переспросил он, вставая. Юноша прошёлся туда-сюда мимо окна, его одолевал ворох мыслей: что если бы СБ не стало подстраивать этот обман? Насколько в безопасности Настя теперь? Сатал остановился напротив стажёра. – Да, но эти доказательства были получены уже после инцидента, вы ведь не могли знать этого заранее. А чем вы убедили их до?
– До? – Тенек непонимающе посмотрел на Сатала. – Поясните ваш вопрос.
– Я спрашивал вас, какими аргументами вы убедили службу безопасности станции помочь вам изначально? Не хотите же вы сказать, что всю операцию СБ спланировало просто поверив вам на слово?
– А, вот вы о чём, – понял наконец Тенек. – Конечно, нет. Я думаю, служба безопасности провела собственное расследование, но о нём мне ничего неизвестно: меня привлекли к делу только тогда, когда оказалось, что оптимальный план требует участия врача.
Сатал опустил голову в задумчивости.
– Значит, возможно, я напрасно опасался идти в службу безопасности сам?
Немного помолчав, юноша поинтересовался у соседа:
– Скажите, Тенек, я понимаю, что допущение слишком вольное, и всё же: будь вы на моём месте, вы поступили бы так же? Решились бы вы пойти в службу безопасности, если бы опасались, что такой поход, будучи раскрытым, погубит человека, которого вы любите?
– Действительно, слишком вольное допущение, – сказал Тенек, снова забирая со стола падд. – Особенно учитывая, что я предпочитаю не оперировать неточными и непонятными мне терминами – такими, как «любовь».

https://www.youtube.com/watch?v=Jdtwg-aNTj0


Чтобы запихнуть зубную пасту обратно в тюбик, нужно создать отрицательное давление.
Offline  
01 Января 2017, 05:31:01 #40
Сатал

Re: Паутина

Совершенно вылетела из головы одна важная деталь. Не стал писать в заглавном посте, чтобы не спойлерить, а пока повесили - забыл вовсе.

Тенек! Тебя лично хочу поблагодарить за то, что избавил мою историю от трагического финала и придумал, как сохранить Насте жизнь! Сатал, Настя, а также их автор тебе крайне признательны, это был классный поворот!


Чтобы запихнуть зубную пасту обратно в тюбик, нужно создать отрицательное давление.
Offline  
Страниц: 1 2 [3]
Перейти в:  


MySQL PHP Powered by SMF 1.1.15 | SMF © 2006-2008, Simple Machines XHTML 1.0 CSS